Идя на этот военный шаг, король думал, учитывая интересы национального единства, что это поможет укрепить независимость Баварии, однако это только приблизило скорое ограничение баварского суверенитета. Своего дядю Вильгельма I Людвиг заверил в телеграмме: «Мои войска с энтузиазмом будут сражаться вместе со славными союзниками за германские права и честь. Пусть это будет во благо Германии и Баварии».
Людвиг II подчеркнул, что, сохраняя верность союзническому соглашению, Бавария приобрела требование постоянного сохранения своего суверенитета. Вильгельм I заверил племянника, что Пруссия будет уважать независимость и целостность Баварии.
Военный министр Пранк в баварском ландтаге ходатайствовал о выделении военных кредитов. Это заявление вызвало негодование со стороны Патриотической партии. Многие из них выступали за нейтралитет Баварии в войне, но большинство в ландтаге проголосовало за утверждение военного займа.
Баварцы со смешанными чувствами и с нетерпением ожидали приближающейся войны. Несмотря на то что многие не питали симпатий к пруссакам и некоторые не понимали причин войны, но, когда столкнулись с французской угрозой, у них забурлил патриотизм и всплеск преданности своему королю. В Мюнхене короля Людвига бурно встречали восторженными овациями, и казалось, что все разногласия были забыты во взаимном беспокойстве за общее благо.
Бавария предоставила в распоряжение Пруссии 55 тысяч войск. Первый и второй баварский армейский корпус возглавлялся генералами Людвигом фон дер Танном и бароном Якобом фон Хартманом. Оба баварских корпуса подчинялись прусскому верховному командованию и были соединены с 3-й армией. У других южногерманских армий были прусские командиры.
Надежды, возлагавшиеся Наполеоном III на партикуляризм Южной Германии, рухнули. Южногерманские государства поддержали Северогерманский союз и предоставили свои войска прусскому командованию. Другие европейские государства высказались за нейтралитет во франко-прусском конфликте. «Никогда еще не было более справедливой войны, чем эта», – считал генерал Мольтке.
В самой Пруссии, как и во Франции, мобилизация стартовала 15 июля. Франция, не завершив военную реформу 1868 года, вступала в войну неподготовленной, значительно уступая Пруссии. 19 июля Франция объявила войну Северогерманскому союзу. Радостный посол Вертерн сообщал своему брату Тило в тот день: «Теперь здесь начинается новое время, и, между прочим, я могу быть доволен также моей личной кампанией…»
27 июля в Мюнхен прибыл прусский кузен Людвига кронпринц Фридрих, сын короля Вильгельма I, чтобы принять верховное командование. Избежать встречи с неприятным кузеном баварскому королю не удалось, пришлось встретить его на празднично украшенном вокзале и вместе появиться в обществе. Мюнхен по этому поводу был впервые украшен прусскими флагами. Король с дружеской улыбкой на лице выехал навстречу кронпринцу Фридриху и сел рядом с гостем в открытой карете. Прусский принц был не высокого мнения о баварских солдатах, которые ему казались неуклюжими. Тем не менее в суматохе начала войны и политических событий все ссоры последнего времени были отложены.
Баварский народ приветствовал своего короля, как никогда ранее. Фридрих поблагодарил Людвига за союзническое участие баварских войск. Людвиг испытывал унижение, передавая главное командование своему кузену. Приветствия и ликование народа, направленные Фридриху, отзывались болью в сердце Людвига. В тот день Фридрих Прусский отметил в своем дневнике: «Король Людвиг необычно изменился; его красота очень убавилась, он потерял передние зубы; бледный, нервный, беспокойный в речи, он не ждет ответа на свой вопрос, а во время разговора отвечающего задает уже новые вопросы, касающиеся других вещей. Он, кажется, искренне относится к делу и с преданностью следует общему национальному подъему».
Король с трудом сдерживал свое внутреннее волнение. После семейного ужина вечером в тот же день оба присутствовали на представлении Шиллера «Лагерь Валленштайна» в Мюнхенском придворном театре. Людвиг обнял кузена – редкий случай, который больше никогда не повторился, и был встречен шумными аплодисментами. За этими публичными объятиями скрывались совершенно другие отношения. Людвиг II и прусский кронпринц Фридрих не понимали друг друга, их характеры были слишком противоположны, и там не оставалось места хорошим, доверительным родственным и дружеским чувствам. Людвиг питал недоверие к прусскому кузену, и с годами антипатия только усиливалась.
По отъезде кронпринца из Мюнхена король вручил ему письмо, в котором выразил желание, чтобы по достижении победы Баварии была бы в условиях мира гарантирована независимость. Фридрих был раздражен письмом баварского кузена и передал его отцу. Вильгельм I готов был отклонить просьбу Людвига, но Бисмарк убедил короля, что не следует этого делать, иначе баварский король отзовет свои войска, и у него на то будет полное право.
Фридрих Прусский был полностью уверен, что Людвиг душой, а не только войсками на их стороне. Это был внешний обман. На аудиенции с австрийским послом Карлом Людвигом фон Бруком король поделился своими истинными настроениями. Людвиг признался в своих симпатиях к Австрии и уважении к императору Францу Иосифу, совсем иначе отозвался о Пруссии, что он «сделал этот шаг, главным образом чтобы не быть разрушенным после прусской победы, как Ганновер в Северной Германии».
После отъезда прусского кронпринца и баварских войск на фронт король вернулся в замок Берг. На войну отправились кузены короля, сыновья дяди Луитпольда и принц Отто, младший брат Людвига.
Для Пруссии представился шанс – сокрушить давнего врага Францию, сплотив всех немцев в единой борьбе. Прусские войска под умелым командованием Гельмута фон Мольтке пришли в движение. Большая часть первых сражений происходила в Эльзасе и Лотарингии, а также в Арденнах. Французы преуспели в том, чтобы занять Саарбрюккен. Победы германских войск следовали одна за другой, знаменуя скорый рассвет Германской империи. Французы яростно сопротивлялись наступлению немецких войск.
Один из друзей Бисмарка, помещик и парламентарий Мориц фон Бланкенбург, писал прусскому военному министру Альбрехту фон Роону: «Тот факт, что баварцы под командованием нашего кронпринца приняли участие в решающих битвах, является решением германского вопроса. Единство является лучшим».
Баварские войска уже с самого начала войны были вовлечены в победоносные битвы при Вайссенбурге 4 и 6 августа при Вёрте. Сражения при Вайссенбурге и Вёрте способствовали поднятию боевого духа, настроения баварских солдат. 16 августа при Вионвилле и Марс-ла-Туре армия во главе с Фридрихом Карлом Прусским одержала победу, оттеснив французов к Мецу; крупные сражения, происходящие с 14 по 18 августа при Коломбей-Нуйльи, при Вионвиле – Марс-ля-Тур, при Граве-лоте – Сен-Прива, способствовали французскому отступлению.
Французскую армию под командованием маршала Базена осадили в Меце, и в конце концов она капитулировала, продержавшись почти два месяца. Другую французскую армию под командованием маршала Мак-Магона, отправленную для освобождения Меца, германские войска успели перехватить и сильно разбить при Седане 1 сентября.
Благодаря совместным военным действиям на фронте развивалось товарищество, крепло уважение, военные успехи и смелость сплачивали солдат, усиливая чувство единого народа.
Вклад баварцев в первые германские победы значил много, как для солдат, так и для всей страны. По сравнению с неудачными сражениями 1866 года на поле боя в 1870 году наблюдали заметный успех военной реформы Пранка.
Общественность с большим волнением следила за битвами союзнических войск.
Наш герой наблюдал за происходящими событиями издалека, находясь в этот период в замке Берг. Министры критиковали уединение короля. Посол Вертерн сообщал брату в августе о короле: «Король Людвиг ежечасно душой при своих усердных войсках, а телом дремлет в Берге. Сюда (в Мюнхен) он не приезжает».
Людвиг в письме от 28 августа к Сибилле фон Леонрод критиковал Наполеона III, его режим, сетовал на войну и радовался победам войск: «Горе тому, кто вызвал безответственно эту несчастную войну. Страшный суд возмездия вот-вот обрушится на него со всей силы. Последние верные покидают его, как и императрица, весь народ отступает от него, все средства, которые он использует в глубочайшем страхе отчаяния, имеют противоположный успех. Между государем и народом нет тесной сплоченности, никакой союз любви не объединяет там правителя и подданных, как в других странах, где во взаимной вере они вместе переносили веками страдания и радости. Как проявляется у Наполеона III именно сейчас нечестность, что лежит в насильственной узурпации, в краже оскверненной кровью короны, троне, возведенном на лжи и обмане, как преступно это проявляется сейчас в его жалком, голом облике. Мне жаль бедную императрицу, она любезная женщина и несет только незначительную часть в вине своего бесчестного мужа. Ты можешь себе представить, как я восхищен блестящими победами моих смелых солдат; кто смог бы мечтать, что так быстро происходят события. Эти решительные, быстрые победы немецких армий против столь хваленой, непобедимой французской армии. Дай Бог, чтобы так продолжалось, как славно началось! …Сильно я желаю быстрого и длительного мира, что выгодно для всей Германии, но особенно для моей любимой Баварии».
В решающей битве под Седаном 1 сентября баварцы снова отличились своей храбростью. На следующий день император Наполеон вместе с 83 тысячами человек сдался в плен. Обе французские армии были разбиты, это был закат правления Наполеона III. До конца войны поверженный император оставался в плену у пруссаков, впоследствии он отправился в изгнание в Англию, где и закончил свои дни в Чизлхерсте в 1873 году.
Новость о капитуляции французов и захвате Наполеона III отозвалась по всей Германии энтузиазмом и стремлением к национальному единению. В Мюнхене прославляли прусского короля Вильгельма и его сына Фридриха, который привел баварские войска к победе. Радостные восхваления Гогенцоллернов причиняли боль Людвигу. С одной стороны, победа войск приносила радость, но, с другой стороны, он осознавал, что каждая прусская победа только приближает объединение Германии и кон