Хуго фон и цу Лерхенфельд-Кёферинг, присутствовавший с министром Браем на версальских переговорах, писал в своих воспоминаниях: «Что касается представительства империи во внешней политике, Брай зашел очень далеко в экспозиции и потребовал доли в представительстве для Баварии, которая была бы несовместима с единым управлением внешней политикой и в то же время едва ли осуществима». Согласно идеям Брая, «представительство империи во внешней политике должно осуществляться совместно кайзером в качестве федерального президента и королем Баварии, и, соответственно, имперские послы должны совместно инструктироваться ими». Позднее Людвиг еще предложит чередование правления в империи между Гогенцоллернами и Виттельсбахами. Предложения, выдвинутые Браем, исходили с ведома Людвига и соответствовали намерениям короля.
Бисмарк использовал весь свой дипломатический талант по ведению переговоров с каждой делегацией южногерманских княжеств по отдельности, изолируя министров друг от друга, и с каждым государством отдельно договаривался о вступлении в будущую империю.
Людвиг все ближе подходил к мысли о финансовом или территориальном возмещении, стараясь отодвинуть на задний план свое негативное отношение к будущему основанию империи, и желал выиграть из переговоров в Версале как можно больше вознаграждений.
Министр финансов барон Адольф фон Пфретцшнер подталкивал баварскую делегацию в Версале выдвигать требования из-за тяжелого финансового положения в Баварии на обратную выплату контрибуции 30 млн, которую баварцы выплатили Пруссии ранее в 1866 году, а также компенсировать расходы на мобилизацию и за использование баварских войск в войне с Францией. Бисмарк для Пруссии и ее союзников, в свою очередь, желал получить от Франции причитающуюся контрибуцию.
Пока происходили колебания баварской делегации в политических переговорах, Людвиг осознавал безнадежность всей ситуации, выход из которой рекомендовал ему граф Хольнштайн, напомнив о финансовых выгодах, которые может получить король. Монарх затем дал указание кабинет-секретарю Айзенхарту написать письмо министру Браю 31 октября 1870 года, в котором шла речь, что Людвиг «питает надежду, если Ваше превосходительство (министр Брай. – Авт.) сможет достать 2 млн». В письме упоминался также вопрос территориальных приобретений и о желании переговоров с Бисмарком.
На решение короля продолжить переговоры с Бисмарком повлиял совет мюнхенского профессора философии Хубера, который выступал иногда советчиком Людвига в 1864–1865 годах. В своем докладе об основании империи Хубер объяснил Людвигу, что, если король возьмет в свои руки инициативу предложить императорскую корону королю Пруссии, это станет уникальным всемирно-историческим моментом и у него есть шанс войти в историю в качестве спасителя королевства Бавария и участвовать в возрождении старой идеи кайзера и рейха.
Великий герцог Фридрих Баденский, как посредник, также обращался к королю Баварии с просьбой предложить императорский титул королю Вильгельму и предупреждал, что в случае отказа от инициативы это осуществят либо парламент, либо другие князья.
Из письма к дяде Луитпольду в тот же день можно узнать, что король воспринимал этот шаг не как важный исторический момент, а как унизительное действие: «Я действительно не понимаю, почему я все еще должен сделать это очень унизительное предложение… и население Мюнхена, а также большинство баварского населения заражены этим безумным германским императорским обманом. Это горе».
Сам Луитпольд, с которым Людвиг в это время вел интенсивную переписку, отказывался от требования Бисмарка провозглашения империи.
1 ноября граф Хольнштайн отправился с тайной миссией в штаб-квартиру во Франции. С собой он вез письмо Айзенхарта министру Браю, в котором вновь велась речь о желаемых финансах для короля и увеличении территории. Это нам говорит о значительной энергии, с которой обер-шталмейстер продвинул вперед финансовое дело. Очень мало известно о первом путешествии Хольнштайна в Версаль и о чем он говорил в штаб-квартире. Позиция ведущих переговоры в Версале баварских министров была затруднена из-за личных пожеланий короля Людвига II – территориальных претензий Баварии и финансового возмещения, которые король ожидал, что будут выполнены. От вюртембергского министра Миттнахта Бисмарк тем временем также получил гарантии, что Вюртемберг и без Баварии присоединился бы к Северогерманскому союзу. После приезда Хольнштайна дело сдвинулось, и 5 ноября застопорившиеся переговоры баварской делегации возобновились. Они были согласны на присоединение Баварии к Северогерманскому союзу.
В то время как Хольнштайн уехал во Францию, принц Отто по просьбе Людвига вернулся в Баварию. Людвигом вновь завладели черные мысли об отречении в пользу брата.
Король сообщал кабинет-секретарю Айзенхарту: «Брай получил мой приказ сообщить вероятность моего решения принцу Отто. Найдите, ознакомьтесь с мыслью моего отречения. Декрет следует хорошо спроектировать как можно быстрее». Видя ухудшающееся после войны психическое состояние Отто, Людвиг понял, что он не сможет передать больному брату престол.
Баварская делегация в январе – феврале 1871 года обратилась к Бисмарку с требованием расширения баварской территории не за счет включения в Баварию французских земель, а земель, расположенных между Пфальцем и Баварией, которые ранее принадлежали Виттельсбахам, но после Венского конгресса стали частью герцогства Баден. Бисмарк отверг эти просьбы, сославшись на сохранение территориальной целостности Бадена, понимая, что это только вызовет столкновение интересов между собой двух государств и последующие из этого проблемы.
Когда министр Брай заявил, что не хочет обсуждать с Пруссией вопрос финансов, который казался ему неловким, Хольнштайн вместе с послом Вертерном решили, не теряя времени, продолжить дело. Хольнштайн отправился 18 ноября обратно в Баварию убеждать короля. Вертерн телеграфировал Бисмарку в Версаль 19 ноября: «Совершенно секретно! Постройки и театр короля Баварии требуют большого финансирования. Шесть миллионов были ему бы очень приятны, при условии, что министры не узнают этого. За эту сумму он решился бы также на провозглашение кайзера и поездку в Версаль. Целью поездки графа Хольнштайна является поговорить с Вашим превосходительством, все же я прошу Вас скрыть от графа это сообщение».
В тот же день Вертерн отметил в своем дневнике: «Тем временем граф Хольнштайн был в Хоэншвангау. …Хольнштайн отправляется в Версаль по приказу во вторник, якобы чтобы самому узнать о поездке короля, но еще раз поговорить с Бисмарком об очень любопытном деле».
И далее в записях Вертерна: «Хольнштайн теперь поговорил с королем, он (Людвиг. – Авт.) не испытывает радости от правления, если он объединится с нами, он совсем освободился бы от забот в палатах парламента и с военным бюджетом, таким образом он не потеряет много неограниченного суверенитета, так что он может сделать все же уступки Германии, которые требуются, и увидит, что сможет получить кое-что для собственных довольств. Эти речи, должно быть, пали на благодатную почву, поскольку сегодня дело обстоит так, что его величество склонен сделать за шесть миллионов гульденов все, что от него требуется, чтобы отправиться в Версаль и его величество [короля Пруссии] провозгласить германским кайзером. Очень конфиденциальные предварительные обсуждения с Бисмарком являются целью поездки графа Х., и он уверяет меня, что его высочайший господин сделает письменное провозглашение намного дешевле».
Людвиг поручил Хольнштайну вести переговоры с Бисмарком в Версале. Но при этом Людвиг не помышлял быть марионеткой и выполнять все, что от него требуется. Изначально он было согласился поехать в Версаль, но все же впоследствии отказался. Король долго колебался. Затем Брай уведомил короля, что Людвиг сможет письменно предложить Вильгельму императорскую корону.
23 ноября граф Хольнштайн отправился в штаб-квартиру Версаля, и его короткая поездка заняла всего три дня. Хольнштайн много лет был приверженцем малогерманского пути объединения Германии и сообщал послу Вертерну много информации. Хольнштайн появился вовремя в критической ситуации, когда решение об императорском вопросе стояло чуть ли не под угрозой срыва из-за нежелания короля Вильгельма и колебаний Баварии, и вновь привел процесс в движение. Хольнштайн стал тем необходимым маленьким винтиком в создании Германской империи, выступив посредником между прусскими и баварскими интересами.
В Версале вовсю шли политические переговоры и заключение соглашения уполномоченными баварскими министрами о союзнических отношениях и присоединении Баварии к Северогерманскому союзу. Король Людвиг одобрил договор 7 декабря. Ранее 15 ноября великие герцогства Гессен и Баден также заключили договора о присоединении к Северогерманскому союзу. Пресс-секретарь Бисмарка Мориц Буш писал: «Шеф (Бисмарк) был в зале с тремя баварскими уполномоченными. Приблизительно четверть часа спустя он отворил одну половинку двери, высунул голову с очень веселым лицом и затем, заметив, что у нас еще есть общество, он подошел к нам с бокалом и уселся за стол. „Итак, договор с Баварией заключен и подписан, – сказал он растроганным голосом. – Создано единство Германии, а с этим вместе и император“».
«Душой переговоров в Версале» Бисмарк обозначил именно министра юстиции Иоганна фон Лутца. Бисмарк считал, результат состоялся «только благодаря его [Лутцу] участию, в то время как он [Лутц] давно смог бы предотвратить соглашение, если бы оно не соответствовало действительно его намерениям и образу мыслей».
Король Людвиг выступил с предложением, чтобы правление в Германской империи чередовалось между Гогенцоллернами и Виттельсбахами, а Берлин и Мюнхен были бы поочередно столицами. Предложение монарха было отклонено. Как указывает Бисмарк в мемуарах, идея была «совершенно неосуществимая с политической точки зрения. Сомнения, каким образом практически осуществить подобную непрактичную мысль, сами собой отпали при переговорах с баварскими уполномоченными в Версале, и в результате председательствующему в Германском союзе монарху, то есть королю Прусскому, еще до того как речь зашла об императорском титуле, были в основном предоставлены те права, коими он пользуется в настоящее время по отношению к своему баварскому собрату по союзу».