Из письма Терезе от 26 марта: «Я знаю Ваше и истинное баварское сердце Вашего мужа, и я убежден, что оно часто, как и мое, будет кровоточить одинаково с моим, из-за многих глубоко прискорбных вещей, которые влекут за собой создание вновь образованной Германской империи; горе! то, что я должен быть королем в такое время, был вынужден в баварских интересах принести болезненную жертву».
Со дня провозглашения империи можно сказать, что начался отсчет возрастающего ухода короля Людвига в уединенность, в мир грез и строительных устремлений, его несоответствие правилам придворной жизни и уменьшение представительских обязанностей. Все той же Терезе фон Гассер Людвиг сообщал о своем времяпровождении: «За исключением необходимых больших обедов, аудиенций, я живу так много, как возможно, здесь (в Мюнхене), уединенно, также мало посещаю театр; поскольку с момента заключения этих жалких договоров у меня редко бывали радостные часы, мне грустно и досадно, что не может быть все по-другому, что я должен терпеть и страдать от политических событий». И далее: «Что я, как „немецки мыслящий король Людвиг Германский“ и как называются эти фразы, порицаю; глупые народные массы думают, что мне доставляют большую радость такие почитания, и они не чувствуют (что свидетельствует об их большой тупости и искаженном восприятии), что я должен воспринимать это как оскорбление, что это глубоко оскорбляет меня и мою точку зрения, как суверена Баварии, который не может одобрить эти демонстрации ложного прусско-германского патриотизма».
24 марта 1871 года Людвиг делился своими тяжелыми переживаниями и со своей бывшей воспитательницей Леон-род, признавался, что был вынужден пойти на заключение договора с Пруссией и действовать в интересах Баварии: «Я не мог прибыть раньше, чтобы написать тебе, как хотел, потому что был очень занят, и, как ты можешь представить, самым неприятным, неловким образом с момента заключения тех злосчастных договоров, которые я должен был заключить с Пруссией по политическим причинам. Я действовал в интересах Баварии, потому что, если бы я не принес такие тяжелые жертвы ради короны, как и ради страны, мы бы рано или поздно (что можно спрогнозировать с определенностью) были вынуждены бы принести гораздо большие, более болезненные, без проявления добровольности, и это испортило бы наше политическое будущее и наше положение в новой империи».
Тяжелые переживания сотрясали не только Людвига. У его брата Отто, прошедшего Франко-прусскую войну, проснулась вспышка тяжелой душевной болезни, о которой будет рассказано чуть позже.
Баварский ландтаг после долгих дебатов ратифицировал договора только 21 января. Патриотическая партия была расколота: часть из них вместе с одним из руководителей Максом Хуттлером поддержала версальские договора вместе с либералами и прогрессистами. Из 150 депутатов поддержали договора 102, были против – 48. Меньшинство несогласных из Патриотической партии покинули зал заседания раньше окончания сессии. 2 марта была организована новая Католическая народная партия, лидерами которой стали Иоганн Баптист Зигль, Карл Цандер, доктор Людвиг Ланг и доктор Алоис Риттлер.
Бывший председатель министров Людвиг фон дер Пфордтен записал в своем дневнике 21 января, подводя итоги: «78 лет назад французы убили своего короля, сегодня у депутатов Баварии есть их король и их страна медиатизирована под прусским милитаристским господством. Финиш Баварии!»
Объединение Германии закреплялось конституцией Германской империи. За основу, по сути, была взята конституция Северогерманского союза, которую дополняли положения «оборонительных договоров», заключенных еще до Франко-прусской войны с южногерманскими государствами. Хотя конституция официально вступила в силу 1 января 1871 года, но она была принята рейхстагом 16 апреля. Германская империя представляла собой федеративное государство, состоящее из 27 государств – членов, среди которых было:
– 4 королевства (Пруссия, Саксония, Бавария, Вюртемберг);
– 6 великих герцогств (Баден, Гессен, Мекленбург-Шверин, Мекленбург-Стрелиц, Ольденбург, Саксен-Веймар-Айзенах);
– 6 герцогств (Ангальт, Брауншвейг, Саксен-Альтенбург, Саксен-Кобург-Гота, Саксен-Мейнинген, Саксен-Лауэнбург);
– 7 княжеств (Вальдек, Липпе, Рейсс младшей линии, Рейсс старшей линии, Шаумбург-Липпе, Шварцбург-Зондерсхаузен, Шварцбург-Рудольштадт);
– Вольные города (Гамбург, Любек, Бремен);
– аннексированная у Франции имперская земля Эльзас-Лотаригия.
Взаимодействие государств в составе союзного государства регулировалось в имперской конституции.
Главенство в Германской империи принадлежало Пруссии. По форме правления империя являлась конституционной монархией. Столицей империи стал Берлин. Император был одновременно королем Пруссии и главой Германской империи, главнокомандующим вооруженными силами, имел право назначать рейхсканцлера и других чиновников, созывать бундесрат и рейхстаг и распускать их. В полномочиях императора также оставались решения вопросов внешней политики, как заключения договоров, перемирий, различных союзов. Императору помогали в управлении в законодательной деятельности двухпалатный парламент, состоящий из верхней палаты Союзного совета (бундесрат) и Имперского собрания (рейхстаг). Бундесрат продолжил традицию бундестага Германского союза, состоял из 58 членов, и в него назначались представители суверенов союзных государств и трех вольных городов. Рейхстаг избирался на основании всеобщего избирательного права и был настоящим народным представительством.
Бисмарк стал рейхсканцлером, оставаясь одновременно министром иностранных дел и прусским премьер-министром. Рейхсканцлер был главой исполнительной власти, главой бундесрата и единственным министром, ответственным фактически только перед императором. Вместо министров действовали государственные секретари, подотчетные рейхсканцлеру в имперских ведомствах.
В Германской империи Бадену, Вюртембергу и больше всего Баварии были предоставлены особые права и привилегии.
Вооруженные силы в мирное время подчинялись королю Людвигу, лишь только на случай войны германскому императору. Бавария сохранила собственное дипломатическое представительство, собственные правительство, военное министерство и министерство иностранных дел, собственную почту, телеграф, почтовую и железнодорожную, таможенную администрации. Бавария также получила свободу в области пивного налога и налога на ликер, а также в области страхования недвижимости. Суверенитет Баварии был признан в принципе, хотя в реальности ее права во многих областях были значительно ограничены империей.
«Иных целей, кроме создания прусской гегемонии над другими союзными государствами и укрепления монархического принципа – прежде всего в отношении прусского короля, – федерализм Бисмарка никогда не преследовал», – писал Манфред Рау.
Глава 8«Фонд рептилий»
В дипломатической среде вокруг депрессии короля Людвига вскоре начала тут же роиться стая слухов. Так, из переписки австрийского посла Карла Людвига Брука: «Распространяется предположение, что король может быть душевнобольным. Врач местной психиатрической больницы предвидел это некоторое время назад, и если эти симптомы действительно показали, что состояние короля действительно безнадежно и только вопрос времени еще не определен». Обеспокоенный Вертерн передавал Бисмарку, что король Людвиг желает отречься от престола: «Так, например, он сказал генерал-адъютанту графу Паппенхайму, что он дольше не может это терпеть и отречется от престола; графу Шёнборну и барону Франкенштайну, что он был вынужден подписать тот договор и никогда не подписал бы его добровольно». В письмах Вертерна того времени также можно найти упоминание, что Людвиг часто осведомлялся о ядах, ищет забвения в спиртных напитках.
Но к письмам послов следует относиться с осторожностью. Часто они просто пересказывали придворные слухи и драматизировали ситуацию. В основном информацию поставлял послу Вертерну граф Хольнштайн. Именно от графа исходят слова, что Людвиг перед каждым званым обедом, которые проходили каждую неделю в январе – феврале 1871 года, и перед каждой аудиенцией пил вино, чтобы побороть свой страх. Конечно, Людвиг действительно глубоко переживал изменившуюся политическую ситуацию, если даже и прибегал к употреблению спиртных напитков, это не говорит о том, что король стал заядлым алкоголиком.
Что касается мыслей об отречении, то Людвиг действительно был настолько потрясен ограничением баварского суверенитета, что вновь подумывал отречься в пользу брата Отто. Об этом отмечал также и великий герцог Фридрих Баденский, что Людвиг II думал об отречении, так как он полагал, что его репутация слишком понизилась из-за императорского вопроса. Принц Отто тем не менее уклонялся от трона и отговаривал брата от планов отречения. Посол Вертерн опасался политического кризиса в Баварии.
В феврале Людвиг просил Хольнштайна вновь отправиться в Версаль, чтобы пересмотреть договора, от чего граф его отговорил и напомнил ему не компрометировать себя, рассказывая всюду о вынужденном написании императорского письма и подписании договора. И как сообщал Вертерн Бисмарку в письме от 18 февраля 1871 года, Хольнштайн предложил вспомнить Бисмарку о «сознательной вещи», в которой он видит «средство дать другое направление мыслям короля и удержать его от отчаянного шага». Под «сознательной вещью» подразумевались деньги.
Во время версальских переговоров тема денег почти не поднималась Бисмарком, и только в эти месяцы после призывов Хольнштайна и Вертерна канцлер решил отблагодарить как следует баварского короля. С этой целью Хольнштайн в конце марта выехал в Берлин, где был принят Бисмарком, хотя официально было заявлено, что обер-шталмейстер там занимается покупкой лошадей.
После основания Германской империи Хольнштайн находился в лучших дружеских отношениях с Отто фон Бисмарком и был информирован о политических намерениях канцлера. Очень часто