Хольнштайна принимали в имении канцлера Фридрихсруэ, он стал близким другом сына Бисмарка Герберта, также подарил канцлеру двух догов Султана и Тираса. Также граф Хольнштайн снабжал пивом погребок Бисмарка из своей пивоварни в Тальхаузене Thalhausener Bock. Фрукты из садов Шварценфельда поставлялись семье Бисмарка во Фридрихсруэ.
После основания империи в течение пятнадцати лет тайные платежи из фонда Вельфов текли в кабинетную казну королю. Людвиг II обозначал эти средства как «Средства Бисмарка». Факт этих платежей был давно доказан: с 1871 по 1886 год они составляли 100 тысяч талеров или 300 тысяч марок в год (1,92 млн евро), из которых обер-шталмейстер короля, граф Макс фон Хольнштайн, который выступал в качестве посредника, удерживал для себя 10 % комиссии; кроме того, был выплачен в 1884 году особый платеж в размере 1 млн марок. Первая выплата произошла в середине июля 1871 года, последняя в 1886 году. Король Людвиг получал более 16 лет в целом 4,8 млн марок. Если к этой сумме добавить в 1884 году особый платеж в размере 1 млн марок – мы получим результат 5,8 млн марок (примерно 73 млн евро).
Хольнштайн был высоко вознагражден: полученная сразу поощрительная премия от Бисмарка за вклад в основание империи составляла 164 тысячи марок на погашение его долгов и ежегодный бонус 17 тысяч марок. Неизвестно, насколько долго получал Хольнштайн эти ежегодные бонусы. Последняя выплата Хольнштайну в сумме 17 142 марки произошла в октябре 1888 года в немецком посольстве в Берне. Вначале выплаты Хольнштайну производились через Роберта фон Койделля, а затем через Отто фон Бюлова (с 1873 года), что подтверждается отчетом посольства Бюлова из Берна в 1892 году. В 1868–1872 годах Койделль был главой финансового управления МИДа, а затем до 1881 года Бюлов занимался тайными выплатами по процентам из фонда Вельфов. Очевидно, что Бюлову было поручено передавать ежегодные взносы королю Людвигу через Хольнштайна после того, как он был назначен прусским послом в Штутгарте в 1881 году и немецким послом в Берне в 1882 году. Выплаты не проводились, как иногда встречается в литературе через швейцарские банки, а производились лично Койделлем или Бюловом.
В общей сумме от МИДа Хольнштайн получил где-то 340 тысяч марок. К тому же Бисмарк изначально не был осведомлен, что граф удерживал себе 10 % комиссии (30 тысяч марок) из той ежегодной суммы 300 тысяч марок, которая предназначалась для короля. Эти платежи во времена правления Людвига II держались в секрете. В эту тайну был посвящен только придворный секретарь при королевском дворе. Никто не говорил при жизни Людвига публично об этом.
Основание Германской империи было для графа Макса очень прибыльным делом. Людвиг, как говорили, был очень сердит на алчность своего обер-шталмейстера. Что побудило графа Хольнштайна призвать баварского короля Людвига для подписания императорского письма? Архивариус Мартин Ирл упоминал, что у графа были долги. Также о задолженности графа отмечают историки Руперт Хакер и Оливер Хильмес. О том, на что и куда граф растратил средства, точно неизвестно, но у него были большие расходы. По словам Ирла: «Графские большие имения не приносили достаточных доходов. Граф Макс был вынужден занять 100 тысяч гульденов у своего тестя барона Адольфа фон Гумппенберг-Пёттмеса». Долговая расписка хранится в частном архиве Хольнштайнов в Шварценфельде. «Хольнштайну понадобилось бы 20 лет на погашение всех долгов. Это слишком долгий срок, и такое положение вещей сулило бесчестье графу».
Поэтому не вызывает удивления, что Хольнштайн не жалел своих активных усилий, чтобы подтолкнуть Людвига к провозглашению императора Вильгельма I. Так, граф Хольнштайн моментально покрыл свои долги. При баварском дворе в Мюнхене у Хольнштайна было сложное положение: ему завидовали и его ненавидели. Противники упрекали графа в том, что он навязал королю императорское письмо, государственные советники его сторонились, принцы называли предателем и консервативные рейхсраты избегали его. Но мнение окружающих не сломило боевой дух графа Хольнштайна.
Граф зажил с этого времени очень вольготно. Как сообщал его сосед из Фронберга Хубертус фон Брайдбах-Бюрресхайм, супруг его сестры Вильгельмины, его дела шли довольно хорошо, когда Макс фон Хольнштайн задерживался летними месяцами в своем имении в Шварценфельде. В Пруссии рыжий граф был значительной персоной, ему поручали политические миссии, которые он всегда выполнял секретно и успешно. Такие дела принесли графу много друзей, но и заклятых врагов. Он часто прибегал к недозволенным методам и действовал бесцеремонно, чтобы достичь желаемых целей. Тот, кто знакомился ближе с Хольнштайном, уважал его, но не любил.
Князь Филипп цу Ойленбург так отзывался о графе Хольнштайне: «Он политический авантюрист… которому не подходят упорядоченные отношения нашей современной государственной жизни и который мог поэтому иметь успехи только на неупорядоченной земле баварского двора во время короля Людвига II. Он родом из семьи, где приключения происходят дома. Самоубийство, дуэль, похищение и т. д. сменяют друг друга пестрой чередой. На короля Людвига он работал изначально благодаря своему привлекательному внешнему виду: он был белокурым, бодрым человеком с резвым характером. Он использовал удовлетворение короля в далекоидущих способах. Он вырос быстро до обер-шталмейстера и егермейстера и удержался на своем месте. С одной стороны, он вселял королю страх своей склонностью к силе, с другой стороны, его недобросовестность была очень выгодна королю».
Граф Макс сделал большую успешную карьеру: наследственный государственный советник Баварии, королевский обер-шталмейстер с обращением «ваше превосходительство», генерал-майор армии, почетный рыцарь Мальтийского ордена, ответственный за придворную королевскую баварскую охоту, соучредитель Баварского союзного банка (Vereinsbank), председатель наблюдательного совета фабрики керамических изделий Швандорфа. Хольнштайн был очень успешным предпринимателем. В регионы своих владений он привел экономический бум. Рыбоводство и плодоводство Шварценфельда под руководством графа были крупнейшими хозяйствами в Баварии.
А теперь узнаем, откуда же текли, собственно, эти платежи. Денежные платежи королю Людвигу и Хольнштайну происходили из созданного в 1868 году так называемого тайного фонда Вельфов, или, как его еще называли, «фонда рептилий». Ранее мы уже упоминали, что после Австро-прусской войны 1866 года Пруссия аннексировала Гессен-Кассель, Гессен-Хомбург, Нассау и королевство Ганновер. Их правители были свергнуты и финансово удовлетворены. В отличие от герцога Адольфа Нассауского, курфюрст Фридрих Вильгельм Гессенский и король Георг V Ганноверский не смирились со своим положением.
Со слепым ганноверским королем Георгом V (1819–1878), который принадлежал к династии Вельфов, Бисмарк заключил договор. Согласно соглашению, за официальный отказ от престола и потерянное имущество королю полагалась денежная компенсация в размере 16 млн талеров (48 млн марок). Они составляли часть фидеикомисс Брауншвейг-Люнебургского дома и оставались под прусским контролем. Королю Георгу и его наследникам были доступны только проценты.
Щедрая компенсация Георгу была обусловлена прежде всего его близкими отношениями с английской королевской семьей. Он приходился кузеном королеве Виктории, которая была тещей Фридриха Прусского и близкой подругой его матери.
Георг уехал в Австрию, затем во Францию, но так и не смог смириться с потерей трона, оттуда начал вести подрывную деятельность против Пруссии и заявлять о своих претензиях на престол. Из Вены экс-король организовал подпольное движение в Ганновере, целью которого было подготовить всеобщее народное восстание и восстановление престола. Был создан ганноверский легион из эмигрантов и политическая партия, представители которой избирались в рейхстаг. Сам легион не представлял большой угрозы для пруссаков.
Узнав о враждебных стремлениях Георга, Бисмарк наложил ему запрет на использование средств, конфисковал в марте 1868 года предусмотренное в договоре возмещение. Конфискация распространялась не только на денежные средства и на ценные бумаги, но и на всю другую частную собственность. Был создан в 1868 году тайный фонд, который получил название фонд Вельфов. Роберт Нёлль фон дер Намер оценил имущество в 13 283 800 талеров. В пересчете на рыночную валюту, действовавшую тогда в Германской империи с 1 января 1876 года, это соответствовало 39 751 000 марок. При инвестированных средствах в прусские государственные облигации при 4,5-процентной ставке получался ежегодный доход фонда в размере 597 771 талер или 1 793 313 марок.
Так фонд оказался полностью в руках Бисмарка. Он никому не был подотчетен, и парламент его не контролировал. Бисмарк распоряжался средствами на свое усмотрение. Почти ежегодно средства в размере около 2 млн марок в год расходовались на самые различные цели: на административные расходы, на подкуп журналистов, финансирование проправительственной прессы (подконтрольные газеты печатали материал, выгодный политике, проводимой «железным канцлером», восхваляли или дискредитировали репутацию определенных личностей); на политический и военный шпионаж, на устранение политических оппонентов, а также тайное финансирование людей по самым разным мотивам и поводам. Учет не велся, квитанции и документы старались уничтожать, но некоторые документы Бисмарку все же не удалось устранить, и полностью в секрете выплаты не удержались.
Фонд также получил название «рептильного». В одном из выступлений в ландтаге, когда задали вопрос о фонде, Бисмарк в своей речи заговорил о «злобных рептилиях», подразумевая под этим названием враждебных журналистов, махинации короля Георга V и гессенского курфюрста. Через несколько лет в немецком политическом языке «рептилиями» стали называть журналистов и газеты, которые получили субсидии из конфискованных средств. Фонды, которые были сформированы из конфискованных доходов короля Георга и курфюрста Фридриха Вильгельма Гессенского, теперь назывались «фондом рептилий».