Вышеприведенный рассказ Фрёбеля показывает, что ничем предосудительным Людвиг и Таксис не занимались, когда проводили время наедине на острове Роз.
Переписку Людвига и Таксиса до сих пор превратно истолковывают. Приведем пару писем. Пауль писал Людвигу 7 мая 1866 года: «…насколько были счастливые часы, которые я провел с тобой. Я был рядом с тобой. Я видел тебя. Как мое сердце забилось, когда я увидел твою прибывающую карету… Ты спрашиваешь, думал ли я о тебе, – ты знаешь, что ты моя единственная мысль… что твой образ всегда перед моими глазами! …Я тоже буду сладко видеть сны о тебе. Ты появляешься в моих снах, твое любезное лицо, твои красивые дорогие глаза смотрят на меня. О, я буду чудесно счастлив! Прощай, дорогой друг, хороших сладких снов, и думай о своем любящем Пауле».
Или другое письмо Пауля к Людвигу: «Когда мы шли рука за руку, я чувствовал себя так хорошо, так хорошо неописуемо! Ты можешь быть уверен, что я буду считать минуты, пока я не приду к тебе завтра, видеть тебя и быть рядом с тобой!..»
Через руки графа Хольнштайна проходило много королевской корреспонденции, иногда он отвечал за доставку конфиденциальных писем короля, как, например, происходило, когда Людвиг обменивался перепиской с Софией Баварской. Соответственно, некоторые письма могли задерживаться в руках хитрого графа. Как однажды узнал дипломат, писатель и меценат Гарри граф Кесслер от Гертруды фон Вертерн, вдовы посла Георга фон Вертерна: «Она рассказывала, как Хольнштайн завоевал влияние на Людвига II. У него в руках была компрометирующая корреспонденция между молодым королем и молодым принцем Турн-унд-Таксисом, и он угрожал ему каждый раз этим, когда король сопротивлялся».
Переписку Людвига и Пауля вернее будет назвать экзальтированной, эмоциональной, чем компрометирующей. Если бросить взгляд на эти письма, там есть упоминание о дружеских объятиях, поцелуях, клятвах в верности. Экзальтированные письма в некотором отношении напоминают переписку Людвига с Вагнером и с Софией Баварской. По этим письмам нельзя сделать заключение о гомосексуальном общении. Ситуация, как и с прочими восторженными письмами короля, написанными в эпистолярном стиле, своеобразная игра в ролевые игры, участники которой называют себя именами персонажей из литературных произведений. Письма Пауля пронизаны теплой привязанностью и преданностью Людвигу. И как известно, Пауль не был геем. Это была романтическая экзальтированная мужская дружба.
Кстати, не только Людвиг, находясь под впечатлением литературных произведений, подписывал иногда свои письма именами персонажей, но и его кузен кайзер Вильгельм II. Кайзер был настолько тронут балладой Skaldengesдnge («Песни скальдов») своего друга посла князя Филиппа Ойленбурга, что долгое время после ее публикации подписывал свои письма к Ойленбургу как Хокан (один из персонажей, скандинавский правитель). Ойленбург посвятил немало своих произведений дружбе с Вильгельмом II. В «Песнях скальдов» по сюжету изображена идеализированная дружба скандинавского короля Хо-кана и его поэта друга Харальда, с персонажами которых ассоциировали себя Вильгельм и Филипп.
Слухи о гомосексуальных отношениях Людвига и слуги из конюшни начали распространяться с 1865 года. Обер-шталмейстер, который ранее служил до Хольнштайна, барон Отто фон Лерхенфельд-Ахам дал толчок к распространению таких слухов. Он поднял скандал против двух братьев конюхов Иосифа и Людвига Фёльк, обвинив их в мнимом изнасиловании женщины. Жалоб никто не подавал. Лерхенфельд потребовал от прокуратуры начать расследование. На заднем фоне этого процесса Лерхенфельд в присутствии прокурора высказался перед судебным следователем, что «во Франконии и Швабии идут слухи, что его величество совершает развратные действия с обоими слугами. Его величество был Spinatstecher [гомосексуалист] и использовал к тому же одного из этих обоих братьев. …Это бросает плохой свет на короля, что он так много и так исключительно обходится с конюхом Фёльком; этот слух распространился особенно в Верхней и Нижней Франконии, что король находится в недозволенном обращении с мужчинами, этот слух слышали даже уже в конюшне».
Людвиг, узнав о высказывании Лерхенфельда, поручил министру Бомхарду разобраться, почему его обер-шталмейстер заварил всю эту кашу. Лерхенфельд не только превысил свои полномочия, когда затеял расследование против личного окружения короля, но также грубо оскорбил и самого Людвига II. Лерхенфельда лишили полномочий. Новым обер-шталмейстером был назначен граф Макс фон Хольнштайн. Иосиф Фёльк недолго купался в королевской милости и в конечном счете за склоки, наглость и непринужденные разговоры был удален из королевского окружения и со своей должности. Остается невыясненным, поступал ли Лерхенфельд по собственной инициативе и из каких побуждений, когда затеял весь этот скандал, либо действовал по чьей-то указке. Своей вины Лерхенфельд не признавал даже после ухода с должности. Вагнер подозревал, что это интриги Пфистермайстера, но выяснить его причастность к делу не удается. Министр фон дер Пфордтен, по сути, остался вообще в стороне от этого скандала, не хотел в него вникать, хоть Людвиг и просил его, чтобы он поддержал Бомхарда в расследовании дела.
Подозревать Хольнштайна за всем этим тоже нельзя, каких-либо доказательств вовлеченности его в дело нет, да и он в то время был пока еще предан Людвигу и пользовался его доверием. К сожалению, личные дела большинства персонала, хранившиеся в архиве Виттельсбахов, были разрушены еще во времена Второй мировой войны. И мало что может пролить свет на это запутанное дело. Хоть министр Бомхард призывал все стороны к молчанию, ужасные слухи продолжали циркулировать.
Что Людвиг видел в мужчинах? На одной из горных прогулок с Таксисом в Берхтесгадене внимание Людвига привлек красивый и атлетически сложенный плотник. По всей видимости, речь идет о Георге Вальтере. Часто приводят этот случай как одно из доказательств гомосексуальности короля. На самом деле Людвиг в лице этого плотника увидел воплощение образа Лоэнгрина и даже надеялся на искреннюю дружбу с простым человеком. В письме к бывшей воспитательнице Ле-онрод Людвиг сообщает 19 января 1864 года: «Я написал в Берхтесгаден, где я видел в этом году молодого человека, который работает на лесопилке, он нас поразил всех своей красотой и своей героической фигурой, позволю его сфотографировать в Берхтесгадене и затем нарисовать его как Лоэнгрина».
Людвиг восхищался не самим плотником, он рассматривал его внешность как модель для образа Лоэнгрина, которого можно изобразить в предметах искусства. Он не видел в нем реального человека, плотника со всеми достоинствами и недостатками, а лишь только идеальный образ лебединого рыцаря, сложенный в воображении. Также и в других людях, независимо от того, были это мужчины или женщины, Людвиг видел воплощенные образы персонажей музыкальных драм Вагнера и других героев литературных произведений. Для короля важна также была эстетическая красота без примеси чувственных желаний. Для него люди с красивой внешностью были также своего рода произведениями искусства, которыми он мог любоваться и восхищаться.
Но вернемся к Паулю Таксису. Максимилиан фон Турнунд-Таксис не одобрял поведение своего сына и также рекомендовал ему не поддерживать Рихарда Вагнера. Но Пауль не принял во внимание нотации отца. Вскоре отношения у Пауля испортились не только с родными, но и с Людвигом. До короля дошли слухи о легкомысленном образе жизни его друга, что тот периодически уходит в запой, завел роман с субреткой из Мюнхенского театра Элизой Кройцер (1845–1936), которая вскоре забеременела. Королю, стремившемуся к идеальности, был чужд и непонятен скандальный образ жизни его адъютанта. Последовали несколько ссор и примирений, но дружба трещала по швам, и малейшее колебание угрожало полному разрыву. Иоганн фон Лутц извещал Пфистермайстера 23 октября 1866 года: «Таксис действительно в немилости. Его величество ругает его и указывает как причину немилости высокомерие принца против всего мира».
Обращая внимание на малейшие недостатки адъютанта, Людвиг начал отдаляться от Пауля, а потом прогнал совсем, о чем сообщал Козиме фон Бюлов 20 ноября 1866 года: «Вы услышите то, что Фридрих больше не у меня; я должен был так поступить, потому что он плохо себя повел (мягко говоря), весь мир перевернул на голову, слишком безответственно, стремился выставить своих бывших друзей в неблагоприятном свете и т. д., так что я вынужден был вернуть его в полк; теперь он может исправиться, он отбросит эти юношеские, а также грубые ошибки, я не думаю, что он потерян, у него также есть хорошие качества».
Софии Баварской король упомянул в письме от 27 декабря 1866 года, что Пауль «стал слишком надменным и поэтому мне пришлось удалить его».
Пауль не понимал отчуждения Людвига и тщетно пытался разобраться в причинах разрушенной дружбы:
«Мой единственный возлюбленный Людвиг! Что, во имя всех святых, твой Фридрих сделал тебе? Я не хотел тебя обидеть. Прости меня, будь добрым снова, иначе я боюсь худшего, я не могу этого вынести. Может, мои строки поднимут тебя к примирению. Аминь! Прости своего несчастного Фридриха».
Это и другие умоляющие письма были посланы Паулем Людвигу, но ответного письма Таксис от короля так и не получил. Больше он не видел Людвига. Король был разочарован в Таксисе и не понимал его легкомысленности. 23 сентября 1867 года из Берга Людвиг информировал Козиму: «Недавно я получил письмо от бывшего Фридриха из Ахена, где он, вероятно, гостит, бедняга, на самом деле такая безмозглость, такая легкомысленность, такое стремление к глупости, которая действительно граничит с невероятным, я бы не подумал, что он на такое способен; как можно отказаться от такого блестящего положения, так испортить старое имя, чтобы бежать за безрассудной, безобразной еврейкой. О, sancta simplicitas».
7 ноября 1866 года Пауль был освобожден от должности флигель-адъютанта и переведен в артиллерийский полк. 18 января 1867 года Таксис получил по собственному желанию увольнение из армии и под другим именем вместе с Элизой переехал в Швейцарию, где у них родился сын Генрих (1867–1955), названный в честь отца Элизы оперного певца Генриха Кройцера. Пауль и Элиза несколько раз переезжали, поскольку родители Таксиса обратились в полицию, чтобы разыскать сына и отговорить его от союза с недостойной невестой. В 1867 году Пауль устроился выступать в театрах, но его актерская карьера долго не продлилась.