щен не только Нойшвагштайн, но и Херренхимзее, грот Венеры, Линдерхоф. Для грота Венеры при Линдерхофе была построена первая электростанция в Баварии. Ток производился изобретенными в то время 24 динамо-машинами. Все сценические эффекты в гроте: цветовое освещение – один из прообразов цветомузыки, ветровые и волновые машины – питались от электричества. Экипаж Людвига для ночных прогулок – кареты и сани также были электрифицированы. Под одним из сидений располагалась электробатарея, от которой поступал ток в лампы накаливания в фонарях, расположенных в передней части кареты. В санях лампа накаливания находилась в короне. Людвиг мог включить лампу, а также нажать звуковой сигнал для форейтора. Таким образом, Людвиг первым в мире ездил на электрически освещенном транспортном средстве. С помощью техники король вызывал романтические ощущения.
Кухни в замках были также оснащены современным оборудованием, автоматическими вертелами. Водопровод с холодной и горячей водой присутствовал на каждом этаже, и даже туалет с автоматическим сливом был оборудован в Нойшванштайне. Апартаменты короля обогревались системой центрального отопления горячим воздухом, благодаря калориферной системе регулировались влажность и температура воздуха в помещении. Если король желал вызвать слуг, для этого действовали электрические звонки. В Нойшванштайне на третьем и четвертом этаже даже находились телефоны. Таким образом, Нойшванштайн мог быть связан с Хоэншвангау одной из первых телефонных линий в Германии.
В Линдерхофе и Херрехимзее был задействован «стол-самобранка», который мог опускаться и подниматься, как лифт, с помощью подъемного механизма из кухни в столовую и обратно. Эта идея пришла Людвигу в голову, чтобы он мог спокойно трапезничать в уединении без надоедливого присутствия прислуги. Эта идея не была новаторской во времена Людвига. Ранее такие столики были у короля Людовика XIV и Людовика XV, которые любили проводить время наедине со своими фаворитками. В Российской империи «стол-самобранка» был у Петра I и Елизаветы Петровны.
Людвиг увлекался искусством фотографии, технологией ее изготовления, а также быстро осознал влияние фотографий на общественное мнение.
Людвиг был очарован всеми техническими новшествами, о которых узнавал и с помощью которых мог воплощать свои грезы в реальность. В 1881 году у Людвига появился велосипед, король был одним из первых велосипедистов в истории альпийского спорта.
Грезил баварский король и о полетах, даже подумывал перелететь через Альпзее из замка Хоэншвангау на специальной летательной машине-гондоле в форме павлина, прикрепленной к канату. Для этого в 1869 году была сделана подвесная канатная дорога. План оказался неосуществим, но мечта не покидала Людвига. В 1883 году он снова вернулся к теме полета, разработав план управляемого воздушного шара. Свои идеи и воодушевление техникой, изобретениями, инженерным искусством Людвиг обсуждал с Фридрихом Брандтом (1846–1927), придворным театральным инженером, с которым его связывала многолетняя теплая дружба и интенсивная переписка. Он ведал техническим контролем сцены Мюнхенского придворного театра, занимался также королевскими отдельными представлениями, с 1876 года много лет затем работал для Берлинского придворного театра. Людвиг в переписке с Брандтом обсуждал всевозможные авиационные проекты, в частности проект воздушного шара, прилагал проекты и разработки инженеров того времени.
Спустя пять лет после смерти Людвига немецкий инженер, пионер авиации Отто Лилиенталь в 1891 году завершил свои первые успешные попытки полета. Людвига можно также с полным правом отнести к пионерам авиации.
Король также выступил инициатором для создания четырехтактного двигателя, чтобы реализовать свой проект полета.
Его придворный часовщик Райтман (Reithmann) по королевскому заказу еще в 1872–1873 годах изобрел двигатель. Это за четыре года до того, как инженер Николаус Отто завершил свой четырехтактный двигатель, известный также как цикл Отто.
Технические конструкции и инновации, в частности летательная машина, рассматривались психиатрами как безумие Людвига. Дискуссии Людвига по техническим вопросам, обсуждение научных моментов служат доказательством того, что в XIX веке многие умы человечества задумывались о летательных машинах, их изучении, профессиональные техники ставили перед собой задание их воплотить в реальность, и все это не было вымыслами сумасшедшего. Поэтому упреки Людвигу в безумии из-за идеи летательной машины являются неправильным выводом некомпетентных психиатров либо намеренно и осознанно действующих специалистов. Профессор Хефнер судит: «То, что он называет восторженными фантазиями и планами, можно также понимать как выражение технически очень заинтересованного, изобретательного правителя, ищущего технических постановок в романтическом мире идей. Выводить из этого признаки психической болезни не оправдано».
Глава 4Театр одного зрителя
«Я не могу наслаждаться иллюзией в театре, пока люди пристально смотрят на меня и беспрерывно преследуют своими оперными биноклями любое мое выражение лица. Я хочу смотреть сам, но не быть объектом созерцания для толпы!» – признался однажды Людвиг актеру Эрнсту фон Поссарту.
Король обратился с этим пожеланием к управляющему театром Карлу фон Перфаллю, поинтересовавшись, сможет ли он быть единственным зрителем на репетиции. Режиссер удовлетворил монаршую просьбу – так появились «отдельные представления». Поссарт отмечал: «Склонность короля к представлениям, на которых он желал присутствовать как единственный зритель, развивалась постепенно и последовательно».
Начиная с мая 1872 года и по 12 мая 1885 года было проведено в общей сложности 209 отдельных представлений, включая с 1878 года 44 оперы не только Р. Вагнера, но и Д. Верди, Мейербеера и др.
Спектакли вызывали много разговоров, люди судачили о больших расходах короля, затраченных на спектакли. Театр являлся придворным учреждением, финансирование поступало за счет собственных средств Людвига, из гражданского листа. Адальберт Баварский, дядя Людвига, отмечал, что инвестиции в отдельные представления не являлись расточительностью, так как материалы и кулисы еще долго после смерти Людвига использовались театром.
Эти представления не были секретными, проводились в основном в апреле, мае и ноябре. Для короля они служили единственной радостью в ненавистном ему Мюнхене.
Отдельные представления не следует рассматривать как мизантропию, социофобию и безумие Людвига. Посещение театра в XIX веке служило своего рода общественной презентацией. Когда Людвиг появлялся в королевской ложе, множество биноклей устремлялось в его сторону и все внимание сосредотачивалось не на представлении, а на монархе.
Короля вполне можно понять, он чувствовал на себе повышенное внимание отовсюду, ему становилось некомфортно и поэтому он избегал прицела любопытных взглядов и наслаждался любимыми спектаклями. Ведь каждому может попасться надоедливый соседний зритель, будь то в театре, кинотеатре или на концерте, который своим поведением отвлекает от просмотра. Также это станет понятно любому знатоку искусства, если публика будет наблюдать за ним вместо происходящих событий на сцене. В этом плане противоположность Людвигу составлял его кузен Вильгельм II, который жаждал ликования и внимания толпы к своей персоне и хотел быть всегда в центре внимания на общественных выходах, праздниках, балах, при посещении театров и пр.
Людвиг был не единственным, кто наслаждался в одиночестве отдельными театральными представлениями и прослушиванием музыки. К тому же даже сам канцлер Бисмарк иногда заказывал себе домой филармонические оркестры, где был единственным слушателем.
Людвиг внимательно подходил к просмотру представлений. От внимания короля не уходило ничего: будь то чтение либретто, штудирование учебников по истории, контроль за оформлением и проектом декораций, игрой актеров на сцене, их жесты, мимика, правильное произношение слов и при случае вмешательство в содержание текста спектакля.
Нельзя не упомянуть пару слов о столь любимом Людвигом представлении «Страсти Христовы» о последних днях Иисуса. С 1633 года жители Обераммергау в память об удачном избавлении от чумы стали устраивать спектакль-мистерию, который каждые десять лет проходит в Обераммергау в специальном театре под открытым небом и получил со временем всемирную известность. Король пришел в большой восторг от представления и в знак признательности от наслаждения спектаклем подарил жителям скульптурную группу «Распятие» – мраморный крест с распятой фигурой Христа и оплакивающими его фигурами Девы Марии и Иоанна Богослова.
После представлений король Людвиг часто посылал актерам цветы и подарки и ожидал от них благодарственного письма. Если королю что-то не нравилось, не обходилось и без критики, переделок, все должно было совершаться на высшем уровне и реалистично воспроизводить на сцене иллюзию ушедшего времени, по которому тосковал Людвиг. Для короля ставились представления в основном исторического жанра на тему эпохи французских Бурбонов и пьесы, которые играли при дворе Людовиков, драмы Шиллера, пьесы Шекспира, произведения испанских классиков, разные оперы и даже несколько раз русские и индийские материалы. Театр для Людвига служил не столько развлечением, сколько своеобразной «машиной времени», иллюзией, которая могла перенести короля в ту или иную эпоху, где на сцене «оживали» его любимые образы.
Часть девятаяГрезы и золото
Глава 1Министерский кризис 1881–1882 годов. Король, министры и его кабинет-секретарь Циглер
В 1878–1879 годах канцлера Бисмарка стало тяготить сотрудничество с либералами, и он стал искать приемлемых союзников, сделав поворот весной 1879 года в сторону сближения с партией Центра. Курс Бисмарком был взят на консолидацию консервативных сил, отказ от демократизации и либерализации. «С помощью реакционных авторитарных мер он хотел расколоть партии, как политические силы, подавить их до чисто социально-экономических структур, чтобы освободить государство от их давления», – полагает историк Карл Мёкль.