Однако даже сам критически настроенный к Людвигу посол Вертерн отмечал в письме к Бисмарку 6 мая 1886 года, что королем «правительственные обязанности выполнялись гладко и правильно».
В данном случае архивариус Ирл, заведующий много лет архивом Хольнштайнов, и режиссер Айххольц, снявшая документальный фильм про графа Макса, пытаются выставить Хольнштайна в лучшем свете, по какой-то причине не упоминая про разорение им кабинетной казны и аферу Риксингер. Мое письмо с просьбой прокомментировать аферу Риксингер и ее отношения с Хольнштайном Ирл проигнорировал.
Баварские министры, считая финансовые проблемы личным делом Людвига, уклонялись от решения проблем. Австрийский посол фон Брук констатировал в апреле 1884 года: «Данная ситуация является для министров Баварии бесконечно удобной, потому что документы утверждаются без какой-либо сложности».
Министр Лутц долго придерживался мнения, что личные финансовые проблемы не касаются министерства, и полагал дождаться платежного иска, чтобы заставить короля отказаться от больших расходов. Министры не собирались вмешиваться, пока сам король не попросит об этом. Эскалация долгов была оставлена долгое время без внимания, словно они осознанно делали ситуацию сложной, дабы выждать нужный момент и вызвать смену власти, а себе гарантировать твердую почву под ногами.
Положение изменилось, когда король Людвиг обратился к министру финансов Риделю урегулировать финансовую проблему и сделать все возможное, чтобы не прекращать строительство замков. С этого момента министрам пришлось вникать в курс дел. По баварской конституции министр финансов не имел прямого влияния на королевское управление капиталом. Он постоянно консультировался с коллегами, но мог помочь королю только рекомендациями, и призывал к строгой экономии и предупреждал, что в СМИ быстро становилось известно о состоянии кабинетной казны. Газеты все чаще стали намекать на неизбежность регентства.
Однако проблемы еще больше осложнились: в конце апреля восемнадцать рабочих, занятых на стройке, обратились к королю по причине задержки зарплаты, некоторые не получали денег с 1879 года и настаивали на оплате. Появилась угроза предъявления иска королю юридическим путем, в результате которого гражданский лист короля мог быть обжалован через суд и замки могли быть конфискованы или имущество описано согласно действующим баварским законам. Об этом были осведомлены все заинтересованные стороны и опасались возможных судебных исков с непредвидимыми последствиями, поскольку это сильно повредило бы престижу баварской монархии. Министр финансов Ридель считал, что если местные кредиторы еще могли отказаться от подачи исков, то не исключено, что могли бы передать это третьим лицам, иностранцам, ростовщикам, которые вполне могут предъявить иски.
Как показывает письмо посла Вертерна канцлеру Бисмарку от 27 октября 1884 года, баварские министры из-за опасений усиления влияния Пруссии на Баварию и финансового кризиса поручили специалисту по государственному праву Максу Зейделю «интерпретировать пробелы и сомнительные места баварской конституции о регентстве».
В конце мая Ридель, заручившись согласием баварских принцев на получение кредита, смог взять 7,5 млн марок ссуды, которые предоставил баварский консорциум банков. Кредит был взят под залог земельной собственности и около 2200 ценных бумаг. Его погашение возлагалось за счет доходов от гражданского листа. Он был обременен процентами и выплатами по 1901 год. Семья Луитпольда дала согласие и взяла ответственность за дальнейшее обслуживание кредита в июне 1884 года в случае преждевременной смерти Людвига, так как был оговорен срок в 16 лет.
Еще с 1883 года большая семья Луитпольда начала испытывать опасения финансовых проблем из-за строительства короля Людвига, как явствует из письма посла Вертерна в ноябре 1883 года князю Бисмарку.
Когда Людвиг II договаривался о кредите, его кузен принц Людвиг, сын принца Луитпольда, хотел использовать свои связи в банках, чтобы предотвратить займ. Принц Людвиг обзавелся большой семьей, и его раздражало, что кузен тратит много средств на строительство замков, а они вынуждены довольствоваться ограниченными средствами. В намерения принца Людвига, естественно, не входило помочь кузену преодолеть финансовые проблемы, а скорее способствовать его падению. К тому же кузен графа Макса Хольнштайна граф Людвиг Хольнштайн, служивший у принца Людвига гофмаршалом, заседал в наблюдательном совете Баварского ипотечного и вексельбанка (Bayerischen Hypotheken- und Wechselbank). Везде Хольнштайны, где только могли, пустили свои корни и желали влиять на события.
Впоследствии, 31 марта 1884 года секретарь Пфистер комментировал прусскому тайному советнику, сотруднику Бисмарка, Роттенбургу, занятому в фонде Вельфов: «Первоначально был запланирован десятилетний срок погашения от того же консорциума; каждый год король должен был выплачивать 900 тысяч марок за процент и амортизацию и был бы посажен вместе с тем на поводок и доведен до крайности. Это было намерение заинтересованного круга, за которым стоял враждебный королю, спекулирующий на престолонаследии принц Людвиг».
В качестве гарантии предоставленного займа служил депозит 2100 акций баварского ипотечного банка, которые оценивались на тот момент в 4,5 млн марок. Акции относились к фидеикомиссу короля Макса II. Людвиг II хотел продать акции, чтобы использовать доход для устранения долгов и для следующих строек. Это встретило сопротивление со стороны банка, который больше всего боялся, что продажа такого крупного пакета акций может надавить сильно вниз на курс акций. Возможно, такое изменение пакета при этих условиях не было желательно для банка, который придал значение тому, что баварский королевский дом относился к их крупным акционерам. Продажи акций не произошло.
Финансы, взятые в кредит, пошли на продолжение строительства. Король заказал продолжение работ, а также приобрел руины Фалькенштайн, где планировал возвести очередной замок, что вызвало недовольство его окружения и министров. Пфистер также был не в восторге от королевских планов. Секретарь настаивал, чтобы строительные проекты не превышали имеющихся средств, порядок в кабинетной казне строго соблюдался и чтобы все распоряжения короля проходили исключительно через его секретарские руки. Из-за разногласий с королем в конце июня Пфистер попросил увольнения. К увольнению секретаря приложили также руку Хорниг и Хессельшвердт, поскольку считали, что их собственное влияние при дворе может ослабнуть.
Однако, обвиняя короля в больших растратах, сам Пфистер в гражданском листе под рубрикой требований работников, задействованных на стройке, написал себе далеко не мизерное жалованье в 500 тысяч марок. Сумма, которая слишком велика для обычного придворного работника. Таким образом, одновременно призывая короля экономить, Пфистер и подобные ему сами способствовали увеличению финансовых проблем Людвига.
Король Людвиг, полный разочарования, окончательно покинул Мюнхен в мае 1885 года.
Новым придворным секретарем недолго пробыл Герман Грессер, который помогал при покупке руин Фалькенштайна и на назначение которого повлияли Хорниг и Хессельшвердт. Грессер не смог справиться с долгами короля, не уложился в сроки, назначенные ему Людвигом. Король не был доволен, что некомпетентный в финансовых делах Грессер не смог упорядочить дела кабинетной казны, и уволил его.
С августа 1885 года очередным придворным секретарем был назначен придворный советник и главный казначей придворного театра Людвиг Клуг. Людвиг озадачил нового секретаря обеспечить кредит 20 млн марок, что для Клуга стало невыполнимым. Король обращался за посредничеством в получении ссуды к своему кузену принцу Людвигу Фердинанду Баварскому, к адъютанту Дюркхайму.
Следует отметить, что лакеи нагло использовали наивность и доверчивость Людвига, рассказывая ему о несметно богатых шахах, султанах, возбуждая его интерес и тем самым побуждая его к очередным поискам. Поэтому слуги камердинер Велькер, конюх Зедльмайер, Хорниг и Хессельшвердт получили приказ от короля искать новые средства и запросить 20 млн марок у турецкого султана, персидского шаха, князя Турн-унд-Таксиса, австрийского императора, шведского короля, а также предпринимать поиски средств в Неаполе, Лондоне, Брюсселе, Рио-де-Жанейро. На переговоры с монархами никто из слуг не отправился, они лишь создали видимость, что исполняют королевский приказ. Хорниг, не выполнив задание и отказавшись искать кредиты, впал в немилость в начале ноября 1885 года и был переведен на конный завод в Нойбург на Дунае. Хессельшвердт не поехал ни в какой Неаполь, а сам старался не показываться на глаза Людвигу. О том, как Хессельшвердт только создавал видимость поисков кредитов, сообщал Дюркхайм:
«В январе или феврале 1886 года ко мне приехал Хессельшвердт и устно сообщил приказ короля отправиться в Англию, чтобы уговорить герцога Вестминстерского одолжить ему 10 млн. Я решил руководствоваться различными указаниями, которые мне были необходимы, чтобы письменно разъяснить королю, как и почему эта поездка (как и все подобные) не принесет никакой пользы, напротив, только повредит репутации его короне, – одним словом, сделать ему встречные предложения, и потому сказал Хессельшвердту:
„Хорошо, доложите его величеству, что вы дали мне поручение и что завтра я сам буду докладывать по этому делу его величеству письменно“.
На это Хессельшвердт мне ответил: „Господин граф, извините, но я не могу сегодня ничего сообщить, я ведь на самом деле в Неаполе!“
„Почему?“ – спросил я.
„Да, – ответил он, – король послал меня в Неаполь, но это не значит, что я должен ехать туда, потому я остался здесь; но я сказал, что поеду и вернусь в среду, поэтому не могу ничего сообщить королю раньше!“»
Дочь Дюркхайма баронесса Ольга фон Мальсен-Дюркхайм отмечает: «Известно, что Людвиг II иногда поручал людям, одному из своих слуг, фурьеру или секретарю, чтобы те поехали к известным личностям, чтобы занять для строительства деньги, в которых государство начало отказывать королю. Некоторые из господ брали себе для таких заказов „командировочные“ и возвращались по прошес