Людвиг.
Вышеупомянутое должно призвать верноподданных предотвратить ужасное!!»
На следующий день Людвиг письменно обратился к министру внутренних дел Файличу, которому он еще доверял, и просил его вмешательства, чтобы помочь предотвратить распространение в прессе сплетен о его тяжелом финансовом положении и травле его королевской персоны. Людвиг призывал его и предупреждал, как и ранее Клуга, что если не будет изыскана необходимая сумма, чтобы предотвратить конфискацию собственности, то он закончит самоубийством или эмиграцией. И далее Людвиг взывал к Файличу:
«С тех пор как образовалось плачевное состояние в кабинетной кассе и произошел застой в моих стройках, которые так много значат для меня, у меня забрали главную радость в жизни, все остальное уже не имеет значения. Я обращаюсь к Вашей лояльности ко мне, в которой, слава Богу, до сих пор не было причин сомневаться, так что Вы, мой дорогой барон Файлич, помогите мне выпутаться из этой фатальной ситуации.
Если другие министры не хотят служить мне, как я того ожидаю, то я должен точно знать, чтобы назначить других министров. Во время правления моего дедушки, короля Людвига I, случилось так, что 20 миллионов из излишков могли быть использованы для его строек. Если я потребую один раз того же самого, то это должно быть разрешено и мне, и так, чтобы не ставились обременительные условия, что было бы решительно недостойно и предосудительно по отношению к королю, который этого требует единожды».
Файлич ответил, что взятие 20 млн у частных лиц на погашение долгов и продолжение строительства не представляется возможным. И почти нет никакой надежды, что ландтаг даст положительный ответ и примет на себя ответственность перед страной. На вопрос короля о том, что его дедушке Людвигу I выделили 20 млн марок из избытков государственного бюджета, Файлич пояснил, что речь шла о выделении средств ландтагом на государственные стройки и что такая возможность с 1843 года на основании законного регулирования для монарха закрыта. Министр советовал Людвигу придерживаться экономии. Насчет предотвращения распространения сплетен в газетах Файлич заверил короля, что его чиновники предпринимают меры противодействия, а со стороны департамента королевской полиции организован тщательный надзор.
Неоднократная угроза уволить старых министров и сформировать новый состав правительства имела последствия далеко за пределами Баварии. Для Берлина было предпочтительнее сохранить старое министерство, чем пускаться на непредсказуемые эксперименты с новыми людьми.
28 января в письме к адъютанту Альфреду Дюркхайму, как и ранее секретарю Клугу и министру Файличу, Людвиг снова предупреждал: либо он наложит на себя руки, либо покинет страну.
Дюркхайм просил Людвига отказаться от этих плохих мыслей, поскольку это может иметь серьезные последствия для власти и личности самого короля, вызовет роковые разбирательства в бундесрате и рейхстаге. Людвиг ответил раздраженно, что рейхстага и бундесрата эти дела не касаются и что тот, кто сказал ему такое, мыслит демократически.
С марта 1886 года министры следили за тем, чтобы приказы короля на расходы для строительных целей или на приобретение книг, картин и другие увлечения монарха не выполнялись. По сути, еще с января 1886 года кабинетная касса была юридически заблокирована, то есть король был лишен возможности оплачивать свои заказы. Людвиг хоть и отдавал приказы на выполнение работ, но они не оплачивались.
Королева-мать Мария призывала Людвига следовать советам министров ради сохранения репутации и чести монаршего дома. Король поблагодарил мать за ее беспокойство и интерес к делам и постарался ее успокоить.
Королева Мария обратилась к министрам, чтобы страна согласилась на урегулирование долгов ее сына. Лутц ответил, что это невозможно, поскольку парламент этим не занимается. Опечаленная королева выразила желание продать все свои украшения, чтобы помочь своему сыну погасить долг. Людвиг вежливо отказался. Это была лишь капля в море, которая не спасла бы его положение. Выход из ситуации Лутц видел в том, чтобы король подчинялся всем советам министров и больше не создавал непредсказуемых ситуаций.
Однако Людвиг, конечно, ни в коем случае не хотел замораживать строительство и отказываться от новых строительных планов. Король не сдавался и размышлял над тем, как дальше продолжать ход застопорившегося дела и втайне от кредиторов.
В марте от камердинера Велькера он узнал, что одна таинственная финансовая группа готова упорядочить финансы короля. Некий директор Франкфуртской страховой компании заявил, что может собрать кредит 20 млн, которых хватит на окончание всего строительства и погашение старых долгов.
Баварские министры со скепсисом смотрели на это предложение, поскольку пресекли похожую ситуацию от той же финансовой группы. Они считали, что долги короля угрожают престолу и династии, что они сулят разорением казне. Насчет финансовой группы Клееберга министры полагали, что те прибегнут к вымогательству и будут заставлять в итоге парламент и правительство платить по счетам.
Все же Людвиг настаивал на принятии предложения и отправил Клеебергу письмо, в котором просил заключить кредитную сделку. Клееберг дал согласие, но король так и не получил его письма. Министры подвергли королевскую почту слежке, и часть корреспонденции оседала в их руках. Так и не увидев письма Клееберга, обеспокоенный Людвиг приказал Хессельшвердту поторопить сделку. Однако Хессельшвердт, как и Велькер, докладывал о происходящем министрам в Мюнхен.
Вскоре Клееберг понял, что в Мюнхене не заинтересованы в решении долгового вопроса Людвига. В письме от 19 мая 1886 года он представил Бисмарку свое видение, твердо убедившись, что в Мюнхене играют в «своеобразную игру» и интригуют против короля.
В апреле 1886 года начинают подавать первые судебные иски против гражданского листа короля. Компания, которая поставляла газ и воду замкам Людвига, подала иск в суд на более 100 тысяч марок. Мюнхенский суд назначил судебное заседание на 9 мая, но затем отложил.
Министр Лутц оттягивал судебные разбирательства. Без ведома короля в январе 1886 года он взял на себя кредит 500 тысяч марок, чтобы иметь возможность отклонить или отсрочить угрожающие требования до отстранения от власти Людвига.
Людвиг был ошеломлен судебным иском и обратился за советом к Бисмарку. Канцлер ответил, что местные финансовые круги ознакомлены с тяжелой ситуацией Людвига и что возможен кредит в размере 6 млн, но только под залог и только при условии отказа от дальнейшего строительства и применения этих средств для погашения кредита и выплат процентов. Поскольку в намерения короля не входило отказываться от продолжения строительства, то Бисмарк не мог собрать нужную сумму у ближайших финансистов.
Бисмарк долго считал, что проблемы Людвига не безнадежны, что подобные ситуации, когда страна оплачивала долги монарха, бывали в истории. Поэтому канцлер советовал Людвигу дать приказ министерству о ходатайстве о предоставлении необходимой суммы ландтагом.
Людвиг решил последовать совету Бисмарка и 17 апреля распорядился, чтобы министерство представило вопрос на рассмотрение парламента. Через Хессельшвердта он также просил передать Циглеру, чтобы тот взялся за ходатайство, обещая наградить его орденом или назначить его министром. В то же время король уполномочил своего кабинет-секретаря Шнайдера и принца Людвига Фердинанда Баварского вести переговоры с бароном Франкенштайном, главой оппозиции в ландтаге. Через Франкенштайна Людвиг хотел договориться с палатой рейхсратов, чтобы достать необходимые средства для погашения долгов и для продолжения строительства.
Бисмарк оценил дополнительную годовую нагрузку на казну кабинета в 225 тысяч марок при ставке в 3,5 % и полагал, что ландтаг непременно выделит эту сумму в дополнение к кредиту 6 млн марок. Предложение Бисмарка увеличить долг кабинетной казны и позволить Людвигу закончить стройку, не вызвало энтузиазма у Луитпольда и сыновей.
Франкенштайн в ходе апрельских переговоров со Шнайдером и принцем Людвигом Фердинандом посоветовал королю как можно скорее приехать в Мюнхен и обсудить денежный вопрос с министрами. Обеспечение кредита ландтагом возможно, только если Людвиг даст гарантии упорядочения управления своими финансами. При обсуждении с Лутцем Франкенштайн добавил, чтобы министры требовали от короля устранение проблем, и если он будет отказываться, то пусть подает в отставку. Франкенштайн все же дал понять Людвигу, что он не готов взяться за решение королевского вопроса. Он не хотел брать на себя ответственность, пока не будет урегулирован королевский кризис.
Хоть в записях прусского посольства встречаются также утверждения о намерениях Франкенштайна взять на себя министерские полномочия, и из-за этих слухов отношение Луитпольда к Франкенштайну оставалось напряженным. Однако на самом деле это не соответствовало истинным намерениям Франкенштайна, он не готов был формировать новое министерство.
Весной пять баварских банкиров и промышленников написали королю Людвигу письмо, в котором просили его вернуться в столицу и обещали финансовую помощь, которая покроет долги. Но это письмо так и не попало к Людвигу. По поручению министров в полицейской дирекции Мюнхена действовал «черный кабинет», где разбиралась вся поступающая королю корреспонденция и тщательно сортировалась. Действовала почтовая цензура: все письма, телеграммы, адресованные королю, направлялись в министерство Крайльсхайму.
Есть документ, подтверждающий готовность Людвига к экономии: «Моему придворному секретариату. С учетом существующих отношений ограничение расходов предписано во всех отраслях моей придворной службы. Таким образом, это моя воля – ограничить требование моих придворных штабов самым необходимым и вызвать радикальные упрощения и экономии. Я поручаю моему придворному секретариату, чтобы он действовал совместно и при поддержке глав моих придворных штабов, провести необходимые введения. Хоэншвангау, 24 апреля 1886 года».