– Фелек, что с тобой?
Тот молчит, только слёзы катятся по грязным щекам.
– Фелек, скажи, что случилось?
Фелек пожал в ответ плечами. Не хочет говорить, значит стыдится. Надо помочь товарищу.
– Где ты живешь?
– Под мостом.
– Ты голодный?
Молчание.
– Ты где-нибудь работаешь?
– Я ничего не умею делать.
– Сначала и я не умел. Но кто хочет, тот научится.
– А я не умею хотеть.
– Захочешь – научишься.
Фелек остался у Матиуша, и они зажили вдвоём.
Матиуш встаёт чуть свет, а Фелек спит.
«Устал, бедняга, пускай отдохнёт», – думает Матиуш.
Проходит день за днём, Фелек отдыхает, а Матиуш работает за двоих. Пришлось продать отцовские часы. Когда Матиуш отрёкся от престола, казначей выдал ему из королевской сокровищницы бриллиантовый перстень отца, мамины серьги и вот эти часы. Если бы не Фелек, он ни за что не расстался бы с этими вещами, которые напоминали ему о родителях. Но нужно было купить Фелеку койку, одежду, и денег на еду уходило теперь вдвое больше.
Фелек сидит дома и курит папиросы. Накупил каких-то дурацких книжек, но даже читать ему лень.
Поэтому Матиуш очень обрадовался, когда Фелек изъявил желание пойти на фабрику.
– А меня примут? – с сомнением спросил он.
Матиуш заранее переговорил с мастером, но Фелеку ничего об этом не сказал. Ещё подумает, что он для Матиуша обуза и ему хочется от него избавиться.
– Может, отдохнёшь ещё?
– Нет, хватит!
Теперь по утрам они вдвоём шагают на фабрику. Дорогой болтают о всякой всячине. С товарищем идти веселей.
А о том, что было, Фелек так и не обмолвился ни словом. Если стыдится, значит нечем похвастаться.
– Вот тут приводной ремень, зазеваешься – и прощай рука! – предостерёг его Матиуш. – Два года назад одному парнишке руку оторвало. А тут тоже гляди в оба, не то шестернями затянет.
– Ладно, ладно, – говорит Фелек.
Прошёл месяц, и Фелека не узнать. Он освоился на новом месте, повеселел: поёт, насвистывает, шутит. Одним словом, другим человеком стал.
Друзья работают рядом и всю неделю проводят вместе. Только по воскресеньям расстаются: Матиуш остаётся дома, а Фелек куда-то уходит.
Когда он возвращается, Матиуш точно не знает: он оставляет дверь открытой, а сам ложится. Но видно, поздно, потому что в понедельник с трудом продирает глаза.
Матиуш не спрашивает его, где он пропадает по воскресеньям: не хочет, чтобы Фелек расспрашивал, что он сам делает дома.
А Матиуш, оставшись один, пишет книгу. Это немножко сказка, немножко быль. Ему не хочется, чтобы об этом знали, пока он не кончит, и он прячет написанное в ящик комода, под бельё.
Однажды между друзьями чуть не вспыхнула ссора. Матиуш проснулся утром и видит: на полу ошмётки грязи, окурки, на столе опрокинутая чернильница. Матиушу стало обидно: он в субботу всё вымыл, выскреб, навёл порядок.
– Опять ноги не вытер?
– Ну и что? Я не такой чистюля, как ты. Небось не во дворце рос. Коли надоел – прогони. Хозяин здесь ты, я из милости у тебя живу.
– Ты мой гость.
– Хорош гость – пол заляпал грязью, чернила разлил.
Матиуш не стал спорить: испугался, как бы Фелек в самом деле не ушёл.
Но Фелек не успокоился. Как будто бес в него вселился. И дома, и на фабрике из-за любого пустяка привязывается. Сразу видно, ищет предлог для ссоры.
Неделю человек как человек – весёлый, уживчивый, а через два-три дня его не узнать, словно подменили. Ворчит, ругается из-за всякой ерунды: из-за молотка, табуретки, крючка на вешалке.
– Здесь я всегда пальто вешаю! Какая скотина посмела занять мой крючок?
А сам отлично знает: это пальто мастера. Нарочно говорит, чтобы разозлить его.
Рабочие всё ему спускают из уважения к Матиушу. Но Фелек совсем зарвался. Ясно, хочет работу бросить, но прямо этого не говорит, а ждёт, когда его выгонят.
Матиуш понимает, что творится с Фелеком, но не подаёт вида. Стоит за своим станком и прилежно работает, лишь иногда поднимет голову и скажет:
– Брось, Фелек! Перестань! Как тебе не стыдно!
Матиуш всё видит, всё замечает. «Фелек не находит себе места, как почтовая крыса, когда ей пора в путь», – думает он.
И вот наступил последний, роковой понедельник. Уже по дороге с Фелеком творилось что-то неладное. И фабрика не по нём: паршивая душегубка, где из человека выжимают последние соки. И у мастеров – солома в голове. И станки давно на свалку пора. А инструменты хозяину бы в физиономию швырнуть.
– Ну и фабрику ты себе выбрал!
– Я ведь тебя насильно не тащил на эту фабрику. Не нравится – поищи себе другую работу.
– Обойдусь без твоих советов. Сам знаю, что делать.
На этом разговор оборвался, и они молча подошли к фабричным воротам.
Начался обычный трудовой день.
Матиуш стоит за станком и думает о своей сказке, которую вчера кончил.
«Надо Фелеку прочесть: может, он успокоится».
Когда он писал свою сказку, то вспоминал о дикарях, о Молодом короле, о товарищах по тюрьме, и ему казалось, она должна смягчить сердце самых чёрствых людей.
Задумался Матиуш, а руки сами выполняют нужные движения. Он так погрузился в свои мысли, что не замечает ничего вокруг. И вдруг слышит крик:
– Пусть мастер сам работает! Тоже нашёл дурака! Я его не боюсь!
Дальше – больше.
– Дурак! Старый осёл! Идиот!
Дошло до того, что Фелек замахнулся на мастера.
Матиуш подскочил – хвать Фелека за руку:
– Фелек, что ты делаешь? Опомнись!
А Фелек как толкнет Матиуша.
– Остановить мотор!
– Снимай ремень!
– На помощь!..
Всё произошло в мгновение ока. Мотор остановили. Матиуш лежал в луже крови.
– Дышит…
– За доктором скорей!
Фелек стоит рядом, смотрит не мигая, словно глазам своим не верит. А вокруг него образовалась пустота – все отпрянули, отодвинулись от виновника несчастья. Воцарилась мёртвая тишина. Все замерли в ожидании.
Был среди собравшихся старый рабочий. За тридцать лет он много чего повидал. И он произнёс вслух то, о чём подумали все:
– Конец…
Матиуш лежит в больнице, в отдельной палате. Операция прошла удачно. К нему вернулось сознание, и в благодарность за то, что он жив, он пожал доктору руку. Нехорошо умереть внезапно, ничего не сказав напоследок. Матиуш закрыл глаза, словно вспоминает, что ему нужно сказать. Но он очень ослабел, и его сморил сон.
– Принесите, пожалуйста, мою шкатулку, – сказал он, проснувшись.
Автомобиль мчится к дому Матиуша.
И весть о том, что Матиуш пришёл в сознание, что появилась надежда, облетела весь город.
– Мы его спасём, – говорят доктора.
В шкатулке, переложенные тоненькой зелёной бумагой, лежали: ракушка, камешек, засохший листок салата, чёрный как уголь кусочек сахара, фотография матери, бриллиантовый перстень и серьги королевы.
Здоровой левой рукой вынимает Матиуш из шкатулки по очереди свои сокровища, рассматривает и кладёт обратно. И вдруг лицо его осветила улыбка.
«Матиуш улыбается», – моментально разнеслось по городу.
«Матиуш спит».
«Матиуш выпил молоко».
Радуются дети, радуются доктора – весь город ликует.
«У Матиуша снова жар».
И город погружается в печаль.
«Матиуш велел позвать Фелека».
Думали, Матиуш забыл о нём. Матиушу необходим покой. Доктора опасаются, как бы он не разволновался при виде Фелека. Решили держать его поблизости, но к Матиушу не пускать. Может, он больше не вспомнит о нём.
Матиуш снова заснул. А когда проснулся и поднял ресницы, по глазам видно: ждёт кого-то.
– Клу-Клу приехала?
Ах вот кого он ждал! Да, Клу-Клу приехала вчера. Как только телеграф принёс страшное известие, она, бросив всё, на аэроплане, на пароходе, на поезде, без остановки, без передышки примчалась в столицу.
– Позовите ко мне Клу-Клу и Фелека, – чуть громче сказал Матиуш.
Они вошли и остановились возле постели.
– Фелек, ты не огорчайся… Клу-Клу, это моя последняя просьба… – Голос оборвался, продолжать не было сил. – Фелек, возьми этот перстень, а серьги – тебе, Клу-Клу… Фелек, тебе трудно будет здесь жить. Поезжай с Клу-Клу… А когда вы вырастете…
Матиуш закашлялся. На его улыбающихся губах показалась кровь. Он опустил веки и больше уже не поднял.
По городу пронеслась весть: «Матиуш умер».
Печальная весть облетела всю страну.
И весь мир.
Матиуша похоронили на необитаемом острове, на вершине скалы. Ало и Ала украсили могилу цветами, и канарейки поют над ней свои нескончаемые песни.
Антось-волшебник
Глава первая
Антось – отчаянный спорщик. Готов спорить по любому поводу и на что угодно. Зайти, например, на спор в магазин, будто что-то купить, хотя в кармане ни гроша
Вот как это обычно бывает.
– Думаешь, вру?
– Врёшь!
– Спорим!
– На что?
– На билеты в кино.
– Идёт!
– Руку! Только не забудь: фильм в воскресенье.
– Погоди, дай подумать.
– Ага! Как до дела дошло, сразу на попятный?
– А вот и нет! Просто условия надо поточней обговорить.
Наконец условились: Антось зайдёт в десять магазинов, будто хочет что-то купить.
– Ты говорил, в двенадцать.
– Ладно, будь по-твоему.
Пари заключено.
Звонок с последнего урока.
Книжки под мышки. Шапки набекрень. И айда!
Вниз по лестнице – во двор, из ворот – на улицу.
– Я за дверью постою.
– Как хочешь. Только не смейся и рожи не строй, а то через стекло увидят и сразу догадаются.
Первая по дороге – аптека.
Антось входит.
Провизор не спеша, с сосредоточенным видом, чтобы не ошибиться, выдаёт лекарства.
Антось терпеливо стоит в очереди.
– Тебе чего, мальчик?
– Пожалуйста, тетрадку в клеточку и альбом для рисования.
– Альбомов у меня нет. Могу предложить только тетрадь в клеточку, – пошутил аптекарь.