– Тогда простите за беспокойство, – сказал Антось вежливо и поклонился.
Аптекарь пожалел его и говорит:
– Как выйдешь, направо – магазин канцпринадлежностей. Там тетради и альбомы продаются.
Антось ещё раз поклонился и, выйдя из аптеки, рассказал, как всё было.
В магазине канцпринадлежностей он огляделся с опаской и выпалил:
– Одно пирожное с кремом!
– Что?!
– Пирожное с шоколадным кремом.
– Ты что, ослеп? Не видишь, какой магазин?
Антось притворился, будто не понимает, чего от него хотят.
– Небось, в школу уже ходишь.
– А как же!
– И не знаешь, где пирожные продаются?
– Мы этого ещё не проходили, – пожал Антось плечами: чего, дескать, пристал.
– Вали отсюда! – рассердился продавец.
– Ну что? – спрашивает товарищ.
– Накинулся. Злюка!
– Он такой, я его знаю. И никогда здесь ничего не покупаю.
– Что ж ты не предупредил?
– Думал, обойдётся.
– Ну ладно! Не убил же он меня, в конце концов.
Дальше – продовольственный магазин, где, как положено, продаются сыр, молоко, сахар, селёдка и тому подобное.
– Здравствуйте, – сказал, входя, Антось.
– Здравствуй.
– Взвесьте, пожалуйста, кило маринованного кита.
– Что?! Кто тебя подучил?
– Товарищ. Вон за дверью стоит.
– Скажи ему, что он – хулиган! А ты – дурак.
– Значит, нет кита?
– Пока нет.
– А когда будет?
– Когда потеплеет! Ну хватит, проваливай. Да дверь прикрой!
Товарищ набросился с расспросами.
– Ну ты даёшь!..
– А что особенного? Продают ведь разных морских рыб. И селёдка тоже в море водится.
– Три магазина – ничего не значит. Можешь ещё проиграть.
Четвёртой по счёту была маленькая сапожная мастерская. Дела у владельца шли неважно. Скоро обед, а проданы только пара шнурков да банка крема для обуви. Увидев Антося, сапожник обрадовался: наконец-то покупатель!
– Дайте, пожалуйста, швейцарского сыра, – сказал Антось.
Тот разозлился: ему было не до шуток.
– Сейчас получишь у меня сыра, каналья! – закричал он, замахиваясь сапожной колодкой.
Ничего не поделаешь: бывают в жизни неудачи. Надо скорее ноги уносить.
Антось решил больше не рисковать – в мелкие лавчонки и мастерские не заглядывать.
Остановились перед парикмахерской.
– И тут то же самое? Так каждый дурак сумеет!
– Не нравится – придумай что-нибудь поинтересней.
– Ладно, давай. А что ты здесь скажешь?
– Много будешь знать, скоро состаришься!
В парикмахерской всё так и сверкает и пахнет приятно. Кругом зеркала, на полках – одеколон в красивых фигурных флаконах, мыло в ярких, пёстрых обёртках, гребёнки, пудра, помада. Прямо музей!
– Чем могу служить юному кавалеру? – спрашивает молодой весёлый парикмахер.
– Мне нужно средство для ращения усов.
Кассирша, которая читала книгу, с любопытством уставилась на Антося. Парикмахер тоже вытаращил на него глаза.
– А зачем тебе усы?
– Мы в школе пьесу ставим, я короля Яна Собесского играю.
– Давай подрисую тебе усы.
– Нет, мне настоящие нужны.
– А после представления что будешь с ними делать?
– Сбрею.
Парикмахер с кассиршей покатились со смеху. Они явно ничего не заподозрили.
– Опрыскайте его одеколоном, – желая сделать Антосю приятное, предложила кассирша.
– Не надо! – Антося даже передёрнуло.
– Почему? От тебя пахнуть будет приятно.
– Ребята засмеют, женихом станут дразнить.
– А ты не хочешь жениться?
– Ещё чего!
Молодые люди рады от нечего делать позубоскалить. Но вошла клиентка, и разговор прервался.
– Приходи в другой раз, подрисую тебе усы – не отличишь от настоящих, – сказал на прощание мастер.
– С условием, что на спектакль пригласишь, – прибавила кассирша.
– Ты чего там торчал так долго? – спросил товарищ.
– Одеколоном меня хотели опрыскать.
– Бесплатно?
– Само собой.
– Чего ж ты не согласился?
– Зачем зря одеколон переводить? Одно дело – шутка, а другое – мошенничество. Я не жулик какой-нибудь.
В хозяйственном магазине Антось спросил порошок от блох.
– Вот средство от блох, тараканов и клопов.
– Мама велела только от блох. У нас тараканы и клопы не водятся.
– Не важно, это средство универсальное. Его все покупают, – сказала продавщица и сладеньким голоском осведомилась: – Вы далеко живёте?
– Нет…
– А сколько у тебя денег?
– Я всё равно не могу это средство купить. Я старших слушаюсь.
– Ну хорошо, поди спроси. И скажи: порошок стоит один злотый. Будешь у меня часто покупать – конфетку получишь, – сказала торговка и указала на банку со слипшимися леденцами.
– Ишь, какая хитрая! Конфеткой хочет подкупить, – выйдя на улицу, возмутился Антось и осведомился деловито: – Сколько уже было магазинов?
– Шесть.
– Значит, половина.
– Ну, пошли!
– А чего торопиться? Дай дух перевести. Думаешь, это так легко? У меня уже голова кругом идёт.
Седьмой магазин – цветочный.
– У вас есть кокосовая пальма? – прямо с порога спрашивает Антось.
– Нет.
– Посмотрите получше, может, всё-таки найдётся. Учитель естествознания поручил купить.
– Скажи своему учителю, что у него не все дома.
– О взрослых нехорошо так говорить, а детей этому учить и подавно!
– Пошёл вон! Ещё нотации мне вздумал читать, сопляк!
Антось показал продавщице язык и подумал в дверях: «Эх, не сказал ей, что из неё получилось бы великолепное обезьянье чучело».
– Ты чего такой сердитый? – спросил товарищ.
– По магазинам надоело таскаться.
– А зачем спорил?
– Затем, что захотел. И вообще, не твоё дело.
– Стакан газа, пожалуйста! – обратился Антось к продавщице газированной воды.
Она подала стакан воды.
– Я ведь не воду просил, а газ, – с невинным видом сказал Антось.
На этот раз номер не прошёл: продавщица выплеснула ему воду прямо в лицо. Хорошо, нагнуться успел.
– Пошёл к чёрту, мошенник!
– От такой и слышу! – на ходу крикнул Антось.
«Мошенник выпил бы воду и – до свидания, – мысленно возражал он, – а я и не подумал, хотя мне очень хотелось пить. Значит, я не мошенник!»
Следующая – фотография.
– Я с тобой!
– Давай.
– Почём полдюжина голубей? – войдя, спросили они. – Хотим сняться с голубями.
– А деньги у вас есть?
– Нет, но достанем.
– Вот когда достанете, тогда и приходите.
– Да чего с ними разговаривать! – вмешался мужчина в очках. – Здесь людей фотографируют, а не таких ослов…
Они вышли. Антось был мрачнее тучи.
«Этот ослом обозвал, та – сопляком. Один ударить хотел, другая чуть водой не облила. А всё почему? – сам с собой рассуждал Антось. – Потому что у меня нет денег. Имей я злотый, небось не так бы со мной разговаривали. И в кино пустили бы, и воды налили бы, и не пустой, а с сиропом».
– Ну? Сколько уже магазинов?
– Восемь.
– Врёшь, девять.
– Ну, может, я ошибся.
Стали считать. Оказалось, вместе с продавщицей газировки девять.
В галантерею вошли опять вдвоём.
– Покажите, пожалуйста, ремешок.
Антось перебирает ремешки, прикладывает к поясу, пряжки осматривает, дырочки считает, нюхает. «Этот узок, тот широк, – привередничает он, – вон тот вроде бы ничего, только цвет неподходящий».
Продавщица положит перед ним ремешок, а другой сразу спрячет под прилавок.
«Боится, как бы не стянул, – думает Антось. – Конечно, в магазинах разная публика толчётся. Попадаются и воришки. Так-то оно так, но всё равно неприятно, когда тебя за воришку принимают. А этот молчит, словно в рот воды набрал, – злится он на товарища. – Тоже мне смельчак!»
Наконец выбрал красивый скаутский ремень.
– Сколько стоит?
– Два злотых пятьдесят грошей.
– Дорого слишком.
– А ты думал сколько?
– Один мальчик у нас точно такой же за сорок грошей купил.
– Ну и ступай туда, где он купил. Тоже умники нашлись! Один прикидывается, будто выбирает, другой по сторонам зыркает. Жульё!
– Сама ты жульё!
Продавщица с руганью выгнала их из магазина.
– А что, если бы она согласилась за сорок грошей продать?..
– Дурак!
Антось и на этот случай выход придумал: стал бы шарить по карманам, будто деньги потерял. Но товарищу ничего не сказал.
В табачной лавке к Антосю отнеслись сочувственно.
– Тебе чего, мальчик?
– Не знаю, как и сказать… – отвечает он и жмётся к стенке, шапку теребит.
– Говори, не бойся.
– Мастер папирос велел купить… Три штуки…
– Каких?
– Больно чудно называются…
– Ну, говори смелей!
– Марки «Кобылий хвост», – прошептал Антось и закрыл шапкой лицо.
– Твой мастер пьян. Пусть проспится.
– Он уже проснулся.
– Ты никак из деревни? – вступила жена торговца в разговор.
– Ага…
– Сразу видно: очень уж робкий. Посылают детей в город на эти мытарства.
– Ну, пойду.
– Голодный, небось?
– Нет.
– На, сиротинушка, булку вот.
То ли от стыда, то ли от усталости у Антося на глаза навернулись слёзы.
– Бери, не стесняйся!
– Не хочу, – пробормотал Антось и пулей вылетел из лавки.
– Ты чего нюни распустил?
– Соринка в глаз попала.
Последняя – двенадцатая – прачечная.
Антось топчется перед дверью: заходить почему-то не хочется.
– Сдрейфил? – подначивает спутник.
Нет, Антось не боялся. Он всегда лез на рожон – такой уж у него характер.
– Можно кошку выгладить? – с порога спросил он.
– Какую ещё кошку?
– Дохлую. С хвостом.
Антось не заметил парня около двери. А тот хвать его за шиворот.
– Погоди, сейчас я тебя самого выглажу! Франя, дай-ка утюг! – обратился он к девушке и, приподняв Антося, шлёпнул на гладильную доску.
– Чего ты с ним хочешь сделать?
– Проутюжить как следует!