- У меня корсеты.
- Ты думаешь, что я справился с герцогом Франко, но не совладаю с каким-то одним несчастным корсетом?..
Я ничего не думала, если честно. Мне почему-то ужасно хотелось улыбаться.
- Знаешь, - прошептал Риан, - у меня на родине совершенно другие правила. Они многим показались бы чудаковатыми, и там за нарушение традиций, конечно, ничего не будет, но я предпочел бы их придерживаться. В моем мире принято быть верными друг другу и пытаться сделать жизнь друг друга прекрасной, а не перетекать от одного мучения до другого. Так что я, пожалуй, воздержусь от фаворитки.
Мне следовало возразить, что над моим супругом будут смеяться, но последнее, чего мне хотелось - это подталкивать его к измене.
- Марго, - голос Риана звучал тихо, но уверенно. - Мне быть королем, а не мальчиком на побегушках. И, если повезет, быть долго, до смерти или до отречения в пользу наследника. И я не хочу, чтобы после моего правления это государство оставалось таким же. Но сделать это в одиночку невозможно. Я знаю, что, возможно, прошу о слишком многом, ну, и сейчас время не для политических разговоров, но...
Я знала, что этот разговор рано или поздно случится. Риан был слишком иным, чтобы легко занять место в этом мире и смириться с происходящим, как с данностью. И когда я говорила ему «да» у алтаря, понимала, на что иду. Ему суждено быть человеком, который опередил свое время. Я выросла в условиях, где женщина стоит за спиной мужа и изредка нашептывает ему на ухо советы, которые мужчина может с легкостью презреть и отринуть.
Но воспитали меня все же иначе. Для моей семьи было бы легче, если б я родилась мальчиком. Тогда спустя годы у Земнолесья появился бы следующий маршал, железной рукой правящий армиями и отбивающий любые угрозы.
Вот только женщины не правят армиями.
Женщины не обучаются магии.
Женщины не имеют права голоса.
Пока что.
И для Риана это было дикостью.
- Когда я выходила за тебя замуж, - прошептала я, - я знала, что становлюсь не только женой короля, но и королевой. Я понимала, что за мужчина стоит напротив меня и кому я вверяю свою судьбу и свое сердце. И я знала, что не пожалею о своем согласии. Можно всю жизнь прожить в страхе, Риан, а можно рискнуть и подать пример.
- Так что, - улыбнулся он, - к черту традиции?
- К черту, - согласилась я. - Кем бы этот черт ни был. Я люблю тебя. И я хочу быть твоей королевой. Такой королевой, чтобы ее тоже помнили.
- Я тоже тебя люблю, - Риан смотрел мне прямо в глаза. - И как жену. И как королеву. У нас говорят, Марго, что незаменимых людей нет, но это ложь. Ты - незаменима.
И прежде, чем я успела ответить на его комплимент и задаться вопросом, что это - клятва или пустые слова, - он склонился ко мне и вновь поцеловал в губы, открывая новый виток нашей первой брачной ночи.
Эпилог
Одиннадцать лет спустя
- И все-таки, зря вы отправили ее на переплавку. Красивая была статуя, - отметил Витольд, медленно шагая по бывшему Залу Славы.
- Эта статуя одна покрыла четверть внешнего долга, - пожал плечами я. - Думаю, народу куда важнее быть сытыми, чем видеть статую короля в полный рост, целиком из золота.
- Народ бывает неблагодарным.
- Аристократия тоже, так что ж, перестать заботиться о ней?
Витольд рассмеялся. Он так и остался при дворе в статусе советника, отказавшись от высокой должности Верховного Мага. Порой, глядя на него, я задавался вопросом, не было ли то признание еще одной хитроумной комбинацией, попыткой проникнуть в стан врага. Но прошло уже достаточно лет, и Витольд успел зарекомендовать себя, как верный друг. Он больше ни разу и словом не обмолвился о том, что король, возможно, не совсем король, и я все чаще ловил себя на мысли, что воспоминания о родном мире практически полностью стерлись, будто и не было их.
Может, оно и к лучшему.
.. .Тогда, после королевской свадьбы, было не до тоски и воспоминаний. Собственно, мы с Марго едва находили время друг для друга, какие уж там фаворитки да традиции! Меня ждала целая толпа советников-предателей, которые пока что только за просто так питались казенной пищей в тюремных застенках, незаконченный проект бюджета и огромные проблемы с внешними связями и долгами.
Волокита длилась не один месяц. Пришлось потратить немало времени на то, чтобы разобраться, какая у кого была вина. Некоторые из советников обошлись крупным штрафом, другие потеряли титул и деньги, третьи - таких, к счастью, было не очень много, - отправились на каторгу, расставшись со всем накопленным и наворованным. Невольно впадали в опалу целые семейства, хотя я, опираясь на опыт герцога Алатэ и Арина, старался действовать осторожно.
Герцог Франко после тех событий прожил еще долгих три года, упорно отказываясь сообщать о злодействах. Его, пожалуй, единственного содержали в королевской тюрьме. Полагаю, на казенных харчах Франко мог бы продержаться еще довольно долго, так и отказываясь рассказать всю правду о его коварных злодейских планах, но его настигла сама судьба. Гонимый собственной жадностью, герцог умудрился подговорить какого-то слугу таскать ему дорогие яства.
Слуга выполнил свою работу честно, деньги взял, таким образом наведя королевскую стражу на еще один тайник, в котором каким-то чудесным образом обнаружилась немалая часть казны. Но герцог Франко объелся, обпился, пел развеселые песни - и умер, потому что старое сердце не выдержало внезапных нагрузок.
После его смерти всё как-то затихло, словно и не случалось предательств. Народ привыкал к тому, что король уделяет больше внимания законам, чем своему отражению в зеркале, что налоговый кодекс больше не напоминает кодекс заядлого разбойника, примчавшегося грабить простой люд, а в казне больше не гуляет ветер. Привыкли и к тому, что над Земнолесьем изредка летали драконы, впрочем, ни на кого не нападая.
Жизнь потекла своим чередом - даже если в ней было много новшеств.
Пожалуй, больше всего людей потрясало то, что моя прекрасная королева не собиралась стоять в стороне. Она так же активно бралась за законы, как и я, с таким же упорством сидела над бумагами, не признаваясь, что дурно себя чувствует. Возмущения по поводу единой спальни стихли быстро, но вот против того, что некоторые законы принимала сама королева - нет.
Они не знали, впрочем, что если б не Марго, изменения были бы более резкими. Может быть, даже слишком. Мне хотелось, чтобы мир стал похожим на мой - по крайней мере, в позитивных его проявлениях, - и только уверенность жены в том, что быстрые изменения ведут к революциям, заставляли меня прописывать все постепенно.
Мы оба понимали, что, если продвигаться такими темпами, можно не успеть и до конца жизни. И единственным способом заставить изменения продолжаться и дальше было воспитать новое поколение с незамутненными головами, с четким пониманием того, каким будет следующий этап реформ. Нести образование в массы...
И вложить его в сознания собственных детей.
Мы с Марго вроде как и не спешили становиться родителями, но спустя два года она обрадовала меня известием - хотим мы того или нет, а спустя восемь месяцев на свет появится наследник престола. Марго жутко переживала; магия ребенка шалила, и порой ей хотелось неделями лежать в постели. Я проклинал этот мир за его допотопную медицину, за то, что не могу дать жене должную заботу, что меня постоянно отвлекают на всякие дела, когда я должен быть рядом с супругой!
Но все же, мы справились. И в один прекрасный весенний день Маргарет родила наших детей - двойняшек, сына и дочь, будущих наследников престола.
И мы до сих пор спорили, на кого дети похожи больше...
- Ваше Величество, - вновь привлек мое внимание Витольд, - вы уверены в том, о чем просите меня?
Я взглянул на мага и едва заметно улыбнулся.
- А почему я должен быть не уверен?
- Мне прежде не доводилось обучать детей, владеющих всеми четырьмя стихиями.
- Уж простите, но с этим я ничего не могу поделать.
- И не приходилось обучать девочек, - сглотнув, дополнил Витольд. - Ее Высочество интересуется магией куда больше её брата... И получается у нее гораздо лучше. Но уверены ли вы, Ваше Величество, что это.
- Уверен, - твердо сказал я. - Уверен.
Если мой сын больше тянется к воинскому искусству и к пониманию экономики, чем к магии, значит, я буду развивать его естественные склонности, а не пытаться вытащить из него скрытую где-то глубоко магию. Принц Кристиан колдовал, несомненно, но никакого великого дара у него не было.
В отличие от принцессы Лиры.
- Ваше Величество, - Витольд вздохнул, - вы же понимаете, что если я стану обучать принцессу, то и другие родители пожелают, чтобы их одаренные девочки учились магическому искусству?
Я встретился с ним взглядом. Этот странный страх перед женской силой всегда потрясал меня. Что может быть плохого в том, что девочки овладеют своей магией? Как, впрочем, и математикой? Или станут разбираться в законах?
Да, проще всего было дать женщинам право голоса и возможность занимать какие-либо должности. Куда сложнее - подготовить их к этому, чтобы на власть претендовали действительно достойные молодые леди. Ведь различие было не только в правах, а и в сознании. Если б не воспитание герцога Алатэ, смогла ли бы моя Маргарет вырасти настолько смелой и сильной?
Ни за что.
- Я надеюсь, Витольд, что вы поймете меня правильно. Одаренные дети будут обучаться магическому искусству вне зависимости от их пола. Сильные маги бывают и среди мужчин, и среди женщин. И глупо использовать магический дар только. Только как подкрепление, еще один плюс для юной леди, когда она выходит замуж. Наше государство лишь развивается, но если первый шаг не сделаю я, кто знает, решится ли на это мой сын?.. Или моя дочь, если он вдруг отречется от трона и оставит его своей сестре.
Иногда я задавался вопросом - а кто будет лучшим правителем? Кристиан или Лира? Но, к счастью для местных законов, сын родился раньше, хоть и всего на полчаса, и был первым претендентом на престол. Возможно, этот народ еще не готов к королеве, правящей не из-за спины своего короля... И я не был уверен, что хочу, чтобы моя дочь проверяла это на себе.