— Не я, а твои поступки.
— Поступки? Я спасла тебе жизнь. Я всегда только стремилась защитить тебя. Ты об этих поступках говоришь? — Эванджелина смотрела ему прямо в глаза. — Я думала, ты не похож на других. Ты сказал, что веришь мне.
Лахлан отодвинулся, так как желание поцелуем убрать боль из ее глаз было слишком сильным. Ему нужны были ответы. Эванджелина что-то скрывала, он видел это в ее лице, слышал в ее голосе. Единственный человек, который мог все правдиво рассказать, — это Сирена.
Подняв Эванджелину на руки, Лахлан отнес ее к кровати и, отдернув покрывало, уложил на постель.
— Я хочу, чтобы ты оставалась здесь до моего возвращения из Льюиса. Без магии ты в опасности, и это моя вина.
— Зачем ты отправляешься в Льюис?
— Увидеться с Сиреной. Мне нужны ответы, а от тебя я их не получаю.
Отведя от него взгляд, Эванджелина смотрела на огромный дуб за окном, который с жалобным плачем царапал ветками стекло. Лахлан подождал, надеясь, что ему не придется уходить, но она упорно молчала.
Тихо закрыв за собой дверь, Лахлан пошел по коридору, стараясь не замечать тупую боль в груди. К тому времени, когда он оказался у себя дома в Льюисе, Лахлан уже почти сошел с ума от необходимости поговорить с Сиреной.
Во дворе он встретил Гэвина, и рыжеволосый друг его брата окинул Лахлана пытливым взглядом.
— Что с тобой? У тебя такой вид, словно над твоей головой нависли грозовые тучи.
— Я не в духе. Где Сирена?
— А где, по-твоему, она может быть, ваша Неотесанность?
— Гэвин! — сердито прорычал Лахлан.
— О-о, понятно. Она в Данвегане.
Лахлан с досадой выдохнул. Конечно же, она у Рори. Эйдан еще не мог позволить ей и младенцам путешествовать.
— Если ты не собираешься переплыть Минч, то тебе придется подождать, пока они вернутся. Галера…
Лахлан уже был у дома Рори на острове Скай, и когда он открыл двери замка, Алекс и Джейми сломя голову пронеслись мимо него, а вслед за ними промчался его брат, даже не взглянув в сторону Лахлана.
— Лахлан? — удивилась Элинна, вышедшая из большого зала с тарелкой в руке. — Что случилось?
— Мне необходимо поговорить с Сиреной, — бросил он, поднимаясь по лестнице через две ступеньки. — Это важно.
— Я вижу. Но не шуми, потому что она только что уложила малышек спать.
Молясь, чтобы ему больше никто не встретился, Лахлан быстро шел по длинному коридору к комнате Сирены и застонал, когда у ее покоев его окликнул Рори:
— Лахлан, как я рад тебя видеть. — Кузен по-дружески обнял его за плечи. — Пойдем со мной в зал.
— Значит, твой тесть здесь, да?
— Да, — буркнул Рори и убрал руку с плеч Лахлан. — А как ты догадался?
— Когда он здесь, ты всегда ищешь кого-нибудь, кто отвлек бы его внимание от тебя. Почему ты просто не попросишь об этом свою жену?
— Как будто это поможет…
— Маклауд, куда ты запропастился? — раздался внизу громкий голос Аласдэра, но Лахлан успел прошмыгнуть в комнату Сирены.
Сирена, сидя в кресле, ногой покачивала стоявшую перед ней колыбель. Прижав палец к губам, она встала и, наклонившись, проверила, спят ли младенцы, а потом на цыпочках прошла к нему через комнату и, потянувшись, поцеловала в щеку.
— Что-то случилось? — Всмотревшись в него, Сирена встревожилась. — В чем дело?
— В Эванджелине.
— С ней все в порядке?
Сирена схватила его за локоть.
— Да, но Бэна пытался убить ее.
— Давай пойдем в солар Элинны. А теперь, — сказала она, закрыв за собой дверь, — рассказывай, что произошло.
Пока они шли в солар Элинны, Лахлан успел посвятить Сирену в события этого утра.
— Но есть и еще что-то, не правда ли?
Они вошли в залитую солнцем комнату, и Сирена, сев на маленький диванчик, похлопала рядом с собой.
— Да. Когда Эруин узнал о смерти брата, он обвинил во всем Эванджелину. Он заявил, что она была про… любовницей моего отца и использует меня, как когда-то использовала Аруона, в своих целях — чтобы захватить власть в Волшебных островах.
— И ты, конечно, поверил ему, да?
— Сирена, она сама это подтвердила.
Сирена откинулась на подушку и закрыла глаза, а когда снова их открыла, в золотистых глазах светилась грусть.
— Знаешь, она его ненавидела. Я не понимала, как сильно, до самого дня убийства Аруона. — Сирена разгладила складку на своем розовом платье. — Иногда я задумывалась, не она ли убила его. — Покачав головой, как будто воспоминание было невыносимо болезненным, и встав с дивана, она подошла к окну. — Аруон, несомненно, был влюблен в Эванджелину. Он не старался скрывать свое вожделение, даже несмотря на то что был женат. Моргана возненавидела ее еще до того, как узнала, что Эванджелина — дочь Андоры. Она завидовала ее красоте.
Его руки сжались в кулаки, и Сирена, словно почувствовав, что в нем нарастает гнев, оглянулась на него.
— Нет, это не то, что ты думаешь. Эванджелина была послана Роуэном, чтобы защищать меня. Она прибыла за несколько недель до моего восемнадцатого дня рождения. Мой отец знал, что случится, если я не выдержу проверку по магии, и, если бы не Эванджелина, я не прошла бы испытание. — Прочистив горло, Сирена продолжила: — Я никогда не спрашивала, откуда она появилась. Она была моей единственной подругой, и я боялась, что потеряю ее, если спрошу. Но другие спрашивали. Как и Моргана, они завидовали ее способностям и красоте. Эванджелина держалась в стороне от них и этим вызывала у них еще большую неприязнь. Как я представляю, они выложили свои подозрения Аруону, и у нее не было другого выбора, кроме как отдаться Аруону ради того, чтобы остаться со мной. Эванджелина пожертвовала своей невинностью, чтобы защитить меня.
У Лахлана все внутри сжалось, когда он подумал о том, что пережила Эванджелина. О чем, черт побери, думал его дядя, посылая ее в это змеиное логово? Лахлан не знал, как долго еще сможет сидеть и слушать о том, что фэй заставили ее вынести.
— Ты не знаешь этого наверняка, — сказал он, заметив страдание в глазах Сирены.
— Нет, я знаю. Знаю. Многие мужчины пытались добиться ее расположения, но Эванджелина не обращала на них внимания, а если они становились назойливыми, без колебания ставила их на место.
Это Лахлан мог подтвердить — с ним Эванджелина обошлась точно так же.
Опустив плечи, Сирена вернулась и села на диван рядом с Лахланом.
— Мне невыносимо думать о том, что она выстрадала из-за меня. Она всегда защищала меня, а я не защитила ее от него.
— Ты не знала. Это не твоя вина.
— И не ее, Лахлан.
Он провел по лицу руками.
— Не ее, я это понимаю.
У него внутри все перевернулось, когда он вспомнил, что сказал ей. Встав с дивана, Лахлан подошел к камину и схватился за деревянную полку, чтобы не ударить кулаком о стену.
— Почему она не могла сказать мне об этом?
— А ты дал ей такую возможность?
— Господи, я ничем не лучше своего отца. Не знаю, как я смогу посмотреть ей в лицо после всего, что сказал.
Лахлан не замечал, что Сирена подошла и стоит рядом с ним, пока не почувствовал, как ее теплая ладонь легла ему на спину.
— Поверь мне, ты совсем не такой, как Аруон. — Сирена прильнула к нему, ее слезы смочили ему рубашку, и Лахлан, повернувшись, обнял ее. — О, Лахлан, он был таким грубым. Мне становится плохо, когда я думаю о том, какие страдания она вытерпела ради меня.
Подумав о том, что Аруон, возможно, сделал с Эванджелиной, Лахлан проглотил горький комок, оцарапавший ему горло, и, поцеловав Сирену в макушку, отошел от нее.
— Я должен вернуться.
— Заставь ее поговорить с тобой. Не позволяй ей отгородиться от тебя.
— Прежде чем я смогу это сделать, мне нужно найти способ попросить у нее прощения. Но ей-богу, я его не заслуживаю.
— Эванджелина поверила тебе, а она не делает это просто так. Ты ей очень нравишься.
— Если ты хочешь, чтобы мне было еще хуже, чем уже есть, то тебе это прекрасно удается.
— Прости, я этого не хотела, — Сирена обняла его. — И если бы она не нравилась тебе так же сильно, ты не чувствовал бы себя так плохо. Я люблю вас обоих и хочу, чтобы вы были счастливы. Ты нужен ей, Лахлан, так же, как она нужна тебе.
— Я чему-то помешал?
Брат Лахлана вошел в комнату и остановил на жене пристальный взгляд.
— Нет. Я должен возвращаться домой.
Лахлана удивило, что он назвал Королевство Фэй домом, удивило гораздо больше, чем он мог бы ожидать.
— С тобой все в порядке, Лан? — спросил его брат.
— Да. Нет. Я все испортил с Эви и не уверен, что на этот раз смогу исправить.
— Нет, сможешь. — Подойдя, Сирена стала рядом с мужем, и Эйдан обнял ее. — Ведь пока ты все не исправишь, ни один из вас не будет счастлив.
Лахлан не знал, способен ли он быть по-настоящему счастливым, хотя в последнее время ему стало казаться, что с Эванджелиной у него был шанс. Но Сирена права, если кто и заслужил счастье, то это Эванджелина.
Глава 24
Заунывная мелодия ветвей, скользящих по оконному стеклу, погрузила Эванджелину в еще более глубокое отчаяние. Лицо Лахлана в тот момент, когда он узнал о ней правду, навсегда останется с ней. Его жестокие слова, осуждающие ее поступки, снова и снова повторялись в голове Эванджелины. Лахлан чувствовал к ней такое же отвращение, как и она сама.
Эванджелина знала, что у нее не было иного выбора, но от этого знания ей не становилось легче жить с этим, она чувствовала себя шлюхой, как и назвал ее Лахлан. Эванджелина использовала свое тело, чтобы рассеять подозрения Аруона и обеспечить себе место рядом с Сиреной. Она терпела, когда он снова и снова грубо овладевал ею, пока ему не надоела ее неспособность удовлетворить его и он не нашел себе новую жертву.
Глупо было думать, что Лахлан смог бы простить ее, если сама Эванджелина не могла себя простить.
У Эванджелины не осталось ничего; она лишилась того, что было для нее важнее всего на свете — Лахлана и своей магии.