покупали, той же колбаской и бургерами. Сигаретками и сидя за компьютером. А теперь хотят вылечиться.
Бесплатно. Быстро. С комфортом.
И негодуют. Почему в государственной больнице нет ни второго, ни третьего, а первое весьма относительно.
В дверь постучал сосед. И, получив добро, тут же просочился в комнату.
– Ну, как твой заштопанный, согласился? – жуя бутерброд, осведомился Шмулик.
– Он в процессе соглашения.
– Торгуется и пытается набить себе цену? – пробубнил сосед, запихнув в рот остатки бутерброда.
– Если бы. Обещал подумать и перезвонить. – Я постучал пальцами по корпусу ноутбука. – Поэтому наши с байкером перспективы сотрудничества настолько туманны, что я даже слышу, как где-то там ёжик зовет свою лошадку.
– Значит, предложи больше, и туман снесет, как вентилятором.
– Больше? Муль, ты издеваешься? С моей-то зарплатой.
– Ну, договоритесь с ним на натуральный обмен.
– Шмулик! Еще слово – и я тебе врежу, – дружески предупредила я, поняв, на какой «натуральный обмен» намекает сосед.
– Дан, да я не про то, что ты подумала. – Он тут же поднял руки в жесте «сдаюсь» и присел на мою кровать. Та жалобно скрипнула. – Договоритесь: он тебе админит, ты ему, скажем, квартиру убираешь. Или готовишь, рубашки гладишь, окна моешь, пуговицы пришиваешь…
– …роды принимаю, – подсказала я, точно копируя интонацию Шмулика.
Он машинально повторил:
– Роды прин… Тьфу, Дана, издеваешься над моими бедными, уставшими, залюбленными мозгами.
– И кто та роковая девушка, что их до такой степени залюбила? – поддела я.
– Мадемуазель золотая латынь, едрит ее за ногу. Я сегодня с одним снимком глиняной доски весь день просидел.
– Перевел? – участливо спросила я.
– Обижаешь, – тут же оживился сосед. Даже с кровати вскочил, отчего та заскрипела повторно. – Хочешь, прочитаю, что получилось?
– А я тебе потом про микроплазию плода расскажу! – с энтузиазмом предложила я.
– Дана, ну зачем сразу с козырей-то идти, – шмыгнул носом сосед, прекрасно памятуя, что на любую его попытку поиметь мою голову его историей я отвечаю симметрично – клинической гинекологией.
– Это еще не козыри. Вот лопата или лом – более аргументированные доводы для любого не то что степенного разговора, но и жаркого диспута.
Шмулик был парнем умным и знал, что в жизни нельзя спорить с двумя типами людей: дантистами и женщинами. Иначе будет либо больно, либо затратно, но чаще – и то, и другое. А сосед, уже привыкший, что у Даны он может перехватить донат между обедом и ужином в виде котлет или бутерброда, вовсе не хотел лишаться кормушки.
– Вот умеешь ты тонко намекнуть и убедить собеседника взглянуть на предмет спора под другим углом… – начал сосед, тихо отступая к двери.
– Поверь мне, – перебила я его, – взглянуть на любой предмет под другим углом заставляет лучше всего ревматизм. Это я тебе как врач говорю.
– А звучит, будто меня проклинаешь.
– Пока нет. Но могу. Например… Дорогой друг, не хотел бы ты заняться катарсисом в условиях термогидрирования стеклянных, керамических и железных поверхностей от органических компонентов?
– Чего? – остолбенел Шмулик, готовый уже дать деру из моей комнаты.
– Посуду помой! Сегодня твоя очередь.
– Лучше прокляни, – взмолился сосед.
– Может, легче сразу убить? – невинно уточнила я.
– Нет. Ты надорвешься, пряча мой труп. – Он поднял указательный палец вверх, будто изрек гениальную мысль.
– То есть, хомяча мои продукты, ты заботишься о своей безопасности?
Вот что мне нравилось в Шмулике, так это то, что он всегда понимал мой специфический юмор и ничуть не обижался.
– Я забочусь о твоей фигуре.
– Поверь мне, лучше заботиться не о Даночкиной фигуре, а о Дане целиком.
– Целиком – слишком ответственно. Я к этому не готов… – притворно печально вздохнул Шмулик и покинул меня.
Спустя пару минут я услышала, как на кухне льется вода. Судя по всему, сосед решил-таки помыть посуду.
Я вернулась взглядом к монитору. Нужно было разобраться с темами кандидатских – моей и той, которую мне подсунул научный руководитель со словами «надо бы помочь одному хорошему человеку». Помочь – в смысле написать за него. Не совсем безвозмездно, конечно, но все же.
Я так погрузилась в чтение, что вздрогнула, когда зазвонил телефон. Едва увидев на дисплее надпись «Денис Байкер», поняла, что сейчас получу вежливый отказ: те, кто готов работать, обычно сразу соглашаются на предложение.
– Привет еще раз, – прозвучал из динамика приятный баритон. – Пожалуй, я могу заняться твоей группой. Только мне нужно точно знать, что ты от меня хочешь.
Я выдохнула. Хотя бы одной головной болью меньше. И тут же начала объяснять, что от Дениса требуется. Но чем больше я говорила, тем выразительнее молчала трубка. И это вызывало беспокойство.
– Может, лучше встретимся? – перебил меня байкер. – Я чувствую, это не телефонный разговор.
– Я не хотела тебя отрывать… – начала было я.
– Ерунда. Мне как раз не помешает прогуляться. Я засиделся. У тебя как с планами на вечер?
Хотела честно ответить, что они грандиозные: поужинать и завалиться спать. Но подумала, что небольшое волевое усилие над собой стоит того, чтобы спихнуть на здоровую голову админство в соцсетях.
– Вроде ничего нет.
– Значит, я за тобой заеду. Часов в шесть устроит?
Посмотрела на время, которое высвечивалось в нижнем углу монитора: до встречи – два часа.
– Вполне.
– Тогда буду ждать у подъезда. И лучше приходи в джинсах.
– Уже отремонтировал свой мотоцикл? – догадалась я.
– Два дня на него убили, – признался Денис.
Когда экран смарфона погас, я задумалась: а что это только что было сейчас? Приглашение на свидание или деловая встреча? Почему-то захотелось первого, но опыт подсказывал, что, скорее всего, второе.
Так или иначе, у меня в запасе было еще два часа. Можно успеть помыть голову, выбрать одежду, накраситься или… Или написать несколько страниц кандидатской. Я предпочла второе. Причем так увлеклась, что опомнилась без десяти шесть. В итоге для встречи я выбрала не стиль кэжуал или гламур, бохо или деловой, а свой фирменный, который назывался «я спала – меня позвали».
Джинсы, кроссовки, черная водолазка и толстовка. Прихватив рюкзачок, в который кинула перечень требований начмеда, выбежала из подъезда.
На лавочке дежурил усиленный патруль полиции нравов. Не дожидаясь, пока мне выскажут дневной лимит комплиментов, я крикнула:
– Мужу передайте, что пошла изменять с любовником!
Пенсионерка, уже готовая плюнуть мне в спину «гулящей девкой» и «наркоманкой», поперхнулась на вдохе.
Пока дозорные на скамеечке перезагружали свои процессоры, я смогла спокойно надеть протянутый мне шлем и даже сесть на мотоцикл.
– Зачем же ты так, – упрекнул Денис. – Взяла и походя сломала систему, отлаженную веками.
– Я не нарочно.
– Почему-то верится с трудом. – Глаза байкера откровенно смеялись. – Поехали, пока они не нашлись с достойным ответом.
Взревел мотор, и я рефлекторно прижалась теснее к широкой спине. Обхватила руками талию Дениса, удивившись тому, насколько твердым было его тело. Мы вырулили со двора, вливаясь в поток машин.
– Держись крепче, – крикнул он через плечо.
До этого мне как-то не доводилось ездить на мотоцикле. В машине, метро, трамвае, троллейбусе – да. Даже на теплоходе, самолете и роликах. Но не на байке.
Ощущения были странными. Под ногами мелькал асфальт, словно наждачной бумагой сдирая с меня всю суету, переживания, усталость.
Впервые за долгое время я почувствовала себя живой, свободной. Может, в том был виноват ветер, бесновавшийся в моих волосах. А может, обманчивое чувство, что именно на мотоцикле можно умчаться от проблем.
Шальная радость. Неожиданная, скрывавшаяся от меня в рутине повседневности, припорошенная золотом осенней листвы, заглушенная клаксонами и шелестом шин, ворвалась ко мне, подхватила и сейчас мчала по проспекту.
Мне не хотелось останавливаться. Улицы сменялись проспектами, проспекты – улицами, под ногами бесновалась скорость, а там, где-то в груди, было ощущение, что я дома. Мир изменился, смазался и открылся с другой стороны.
Денис припарковал байк у небольшой кофейни.
– Было… здорово, – выдохнула я вместо того, чтобы расцепить руки и слезть.
– Понравилось? – снимая шлем, в котором неудобно разговаривать, спросил Денис.
– Очень, – искренне призналась я, наконец-то отстраняясь.
– Ну надо же мне было произвести впечатление на свою будущую начальницу, – обернувшись так, чтобы видеть меня, хитро произнес байкер. – Вдруг ты добавишь мне премиальные.
Вспомнив щедрое предложение Шмулика о ста рублях, я произнесла:
– Так и быть. Могу в качестве премии помыть тебе плиту или заштопать носки.
– Заманчиво, но боюсь когнитивного диссонанса, если увижу, как мой босс драит мою плиту, духовку… Хотя… Это очень заманчивый диссонанс.
– Мое дело предложить, но раз ты отказываешься… – перебила я, не дав брюнету возможности согласиться.
Сняла шлем, слезла с байка. Денис тут же оказался рядом.
– Ну что, пошли? – Он кивнул на вывеску с надписью «Ревизоръ». – Здесь готовят изумительный кофе, которым я и хочу тебя угостить.
– Денис, ты сейчас на мели. И я не могу обременять тебя, – призналась я честно, хотя джентльменский поступок подкупил: все же деловая встреча не обязывает платить за партнёра.
– Дэн, – поправил он меня. – Называй меня Дэн. Так привычнее. А что касается денег… Думаю, на две чашки все же наскребу. – Он подхватил наши шлемы и зашагал в кафе.
А я последовала за ним: куда же денусь-то с подводной лодки? В смысле – от спасителя несчастной меня от админства.
Внутри кафе оказалось милым и уютным. И что особенно важно – недорогим. Кофе по-ирландски и круассаны были изумительно вкусны, а разговор – долог.
Дэн внимательно прочел требования из министерства и выразительно присвистнул: