Я обреченно посмотрела в потолок и выдохнула:
– Вроде бы все, что ты говоришь, логично. Но я даже не представляю себе… – Я закрыла глаза, опустила лицо и потерла пальцами переносицу. – Нет… это бред. Я определенно сошла с ума: ведь я начинаю верить твоим доводам…
– Скажи, а что ты теряешь? – вскинул брови Дэн.
– Остатки репутации.
– И много их осталось? – жестко спросил брюнет.
Сейчас передо мной сидел не тот, кто меня недавно целовал, а минимум акула маркетинга. Я внутренне ощетинилась и резко выпалила:
– Нет. Но все – мое. Мой опыт, мои кровь, пот и слезы. Умения и знания, ради которых я прошла свой путь. Я врач, черт подери, а не Муркина хвостатая задница! И пусть мое имя смешали с дерьмом в гребаном интернете…
Договорить не успела. Дэн встал со стула, присел передо мной на корточки и заглянул в лицо:
– Извини, что спровоцировал тебя. Я тоже иногда бываю жёстким.
И вот странность: вроде бы извинялся Дэн, а стыдно было мне. За то, что сорвалась, накричала. А он ведь тоже уставший. Да и помочь хотел искренне. Так, как умел.
Не вовремя проснувшаяся совесть подняла голову и оскалилась. И ведь эту заразу ни снотворным не взять, ни мешком, пусть в нем и золото, не придавить. А еще она далека от деликатности. Нет чтобы тихо и ненавязчиво сказать о том, что я не права. Прошептать на ушко. Желательно – пока я сплю. Нет же ж… Завопит.
– Хорошо, давай я заведу блог. Только, если честно, я не верю в эту затею. Да и не понимаю, что там писать, как… Это же хуже, чем страница моей многопрофильной больницы…
– Кстати, о группе, – оживился Дэн. – Ты в курсе, что в ней уже десять тысяч подписчиков?
– Сколько?! – Хорошо, что я сидела. – Ведь и недели не прошло…
– Просто надо знать места и татарский язык, – отшутился брюнет. – Итак, насчет блога. Для начала напиши мне несколько коротких – на два-три абзаца – текстов. Один – о себе. Кто ты такая, чем занимаешься, о своей работе. Второй – о самых распространённых случаях в твоей практике, что ты рекомендуешь пациенткам в лечении, что должна знать будущая мама. И да, твое личное мнение на какой-нибудь острый вопрос…
– Какой? – машинально спросила я, удивившись напору Дэна.
– Ну не знаю… – растерялся он. – Я литературу о родах не изучал и понятия не имею… Хотя нет. Вру. Знаю! Начало беременности – процесс весьма приятный, – Дэн медленно улыбнулся, отчего в животе сладко вспыхнуло. – Причем для обоих родителей.
– Предлагаешь настрочить сочинение на тему «первые пять минут беременности?»
– Пять? – возмутился Дэн. – Минимум полчаса!
Какая наглая самопрезентация!
– Знаешь, в чем проблема? – Я серьезно посмотрела на брюнета. – Я не умею писать в формате лайко-постов. Мне легко прочитать лекцию о том, каковы исходы перинатальной беременности при тромбофлебите, но не о вакцине от бесплодия, которой, к слову, нет. Да что там врачебные темы. Я о себе-то вряд ли смогу выдавить больше фразы, что закончила медицинский вуз имени…
– Может, и не умеешь, – покладисто согласился Дэн. – Но я не верю, что тебе нечего сказать о своей профессии. К тому же у тебя есть огромное преимущество: ты настоящий врач, с опытом, а не инстаграмщица, едва окончившая вуз. Тебе не нужно вести свой блог ради донатов за рекламу. Просто пиши на темы, волнующие твоих пациенток. Чтобы недопонимания между врачом и роженицей было меньше.
– Угу… Как раз из-за такого «недопонимания» я и оказалась по уши в… в вынужденном отпуске, – пробормотала я.
– Хм… – Дэн потер подбородок. – Пожалуй, первые посты от твоего имени все же я сам напишу. Только ты должна мне помочь. Рассказать о себе. О своей работе.
– Ты точно хочешь это знать? О лапароскопии, о бактериурии, о заболеваниях шейки матки в репродуктивном возрасте, о…
– Дана, я пока еще не настолько морально готов, чтобы всё и сразу, – пошел на попятную брюнет. – Давай начнем с тебя. А из этого я уже составлю твою визитку… И да, о случившемся с той роженицей я тоже сам напишу.
Я выпрямила спину, сложила руки перед собой и, чувствуя себе первоклашкой на первом уроке, выдохнула:
– Спрашивай, я готова.
Дэн, при виде жутко серьезной меня, рассмеялся.
– Знаешь, у меня идея. Давай прогуляемся? И заодно поговорим. Просто поговорим.
– В час ночи? – удивилась я.
– А почему нет? – Он поднялся, протянув руку, и теперь уже мне пришлось задрать голову. – На днях начнутся дожди, холод, слякоть и все прелести осени.
– И?.. – Я изогнула бровь.
– И… мое воображение кончилось. Скажи, чем тебя еще можно заманить на прогулку.
– Звездами и луной, – подсказала я.
– Точно! И стихами. Кто твой любимый поэт? – воодушевился брюнет.
– Хочешь загуглить пару стихов, пока я переодеваюсь? – поддела я, поднимаясь с табуретки.
– Как ты могла подумать! Ни в коем разе. Я спрашиваю, чтобы не лажануться, когда буду плагиатить строфы о любви. А то вдруг стащу что-нибудь у твоего любимого поэта, творчество которого ты знаешь до последней запятой. А тут я, такой молодой и талантливый, его стих декламирую под авторством Дэна Льдова…
– До запятой я знаю только клятву Гиппократа, точнее, клятву Врача. Ее не начни читать. В остальных случаях я сделаю вид, что верю, будто это твое собственное творчество, – сказала я, уходя переодеваться.
Наверное, я сошла с ума. Ночь. Сегодня утром я написала заявление об уходе с любимой работы. Любимой, несмотря ни на что, черт ее возьми! А сейчас собираюсь на прогулку с парнем, которого знаю меньше недели. И который непостижимым образом уговорил меня на авантюру в сети. Но, может, маленькое безумство лучше, чем слезы и психоз в подушку?
Я появилась на пороге кухни в тот момент, когда Дэн выкидывал осколки чашки в мусор.
– Я готова!
– Тогда пошли, – он улыбнулся мне. Широко и искренне.
И я улыбнулась ему в ответ.
– Может, все же лучше лечь спать? – уже зашнуровывая кроссовки, спросила я. – Ты наверняка устал…
– Именно поэтому мне нужно прогуляться, – заверил брюнет, застегивая куртку.
Ночь. Она завораживала, вдохновляла. Окутывала таинственным светом полной, круглой, как медная тарелка, луны, что выкатилась на бархатно-черное небо. Сегодня не было видно звезд, и ее одинокое сияние лилось мерно, холодно и ровно. Тишина обычно суетного города пленяла. Шум редких машин, шаги запоздалых прохожих – каждый звук сейчас был острее, звонче.
Ночной город – это особый мир, притягательный, порою скрывающий в своих переулках и арках опасность и страх. Спящий, но не до конца, готовый в любой миг пробудиться и вспыхнуть неоном, музыкой или криком.
Мы шли по аллее, и налетающий ветер то и дело срывал листву, обнажая ветви берез. Желтые листья летели, кружились, напоминая мне чем-то золотые монеты. Тусклые фонари скорее добавляли теням причудливых форм, чем светили. Мы говорили обо всем и ни о чем. Я рассказывала о своей учебе в меде, о распределении, об интернатуре и фельдшерской подработке, пока была студенткой. Дэн – о том, как на третьем курсе не спал сутками и программировал ночи напролет, а друг рядом создавал шаблоны сайтов: им обоим тоже не хватало стипендии. Мы с брюнетом, такие разные на первый взгляд, оказались удивительно похожи. Во взглядах на жизнь, оценках, суждениях. Да и студенческое прошлое, как выяснилось, не сильно-то отличалось. Оба были одни в большом городе. Оба пробивались сами. Вот только я была из династии врачей, а Дэн не пошел по стопам отца-военного.
Взявшись за руки, мы неспешно бродили. И вот странность: ни мне, ни ему не хотелось, чтобы эта ночь кончалась. Ночь, не жаркая от любви, не страстная. А та, в которой мы говорили, слушали и слышали друг друга. Понимали.
– А стихов ты так и не прочитал… – усмехнулась я, когда Дэн, проводив меня обратно до дома, уже прощался.
– И правда, как я мог так сплоховать? Хотя у меня есть оправдание: я их все забыл. Даже «в траве сидел кузнечик».
– Это песенка, – я невольно улыбнулась.
– Если декламировать, то стих, – нашелся брюнет. – Но я обязуюсь искупить свою вину…
Он сделал шаг и поцеловал. Почти невесомо. Едва касаясь губами моих губ. Околдовывая и пленяя. Разделяя на двоих один вдох и заставляя забыть обо всем. Простое прикосновение, удивительное, наделенное невероятной магией… Магией спокойствия и счастья.
– До сегодня, – хрипло прошептал Дэн, отрываясь от меня.
В тот миг, когда он отстранился, я увидела тень, скользнувшую за угол дома. Но, наверное, мне это показалось.
– Ну все, иди к себе. И зажги свет на кухне, чтобы я видел, что ты в квартире.
– Можно же просто позвонить, – я улыбнулась.
– Можно, но так интереснее…
– А ты, оказывается, романтик. – Моя улыбка стала шире.
– Ты меня раскусила. – Дэн коснулся ладонью моей щеки. – Только это наш с тобой секрет. Для остальных я останусь суровым брутальным фрилансером.
Я не удержалась. Обманным движением отстранилась от его руки, стремительно, так, что сама удивилась, чмокнула оторопевшего от моей прыти брюнета в щеку и побежала к подъезду. А когда добралась до квартиры, еще несколько секунд смотрела в кухонное окно. Внизу, задрав голову, стоял Дэн. Он смотрел в темень и ждал, когда же зажжется свет. Я покачала головой и потянулась к выключателю.
Дэн
Рыжая. Несносная. Удивительная. Я хотел ее. По-разному. До радужных кругов перед глазами, до зубовного скрежета, до боли в паху, до каменного стояка. И чтобы она просто была рядом. Просыпаться с ней в одной постели. Не раз. Не два. Дольше. Намного дольше.
До встречи с рыжей всегда было интересно: пройдет ли проверку очередная пассия? Или сломается, предаст, обманет, изменит, выбрав то, что для нее покажется более выгодным и перспективным. Всегда делал ставку на второй вариант и всегда оказывался прав. Может, потому, что подсознательно выбирал хищниц, охочих до денег. С такими хорошо в постели, к таким не прикипаешь душой и не замечаешь расставания.