идолами, строгими и ревностными хранителями порядка и закона. Им нельзя было фамильярно помахать ручкой и игриво улыбнуться. Судьи фиксировали малейшее нарушение правил, а правила касались абсолютно всего – от выбора одежды, прически и макияжа до походки, которой следовало выходить на выступление.
Бежевый ковер был не только подиумом, но и эшафотом. Десятые, сотые доли баллов выставленных оценок были безжалостны, как топор палача. Они не калечили физически, но могли убить морально, руша планы, судьбы, жизни и мечты.
Ну и конечно же – и это главное – бежевый ковер был полем битвы. Скоро в упорной схватке здесь сойдутся бесстрашные воительницы, лучшие жрицы Храма Художественной Гимнастики. И пусть их «доспехи» поражают красотой и переливаются блеском тысяч страз, а вместо оружия в руках разноцветные ленты, обручи, мячи и булавы – суть от этого не меняется. Юные, хрупкие, грациозные девушки – настоящие амазонки, бесстрашные солдаты, демонстрирующие лучшие бойцовские качества. Силой духа, целеустремленностью, стойкостью и упорством они могут поспорить с воинами-мужчинами – и не уступить им.
…Предстартовый мандраж у всех протекает по-разному. Одни от волнения не спят всю ночь накануне соревнований, теряют аппетит, становятся рассеянными, вспыльчивыми и раздражительными, другие уходят в себя, закрываются от окружающих и как будто погружаются в оцепенение, становясь глухими, слепыми и немыми; ну а третьи – расцветают. Выступление для них – настоящий праздник, а предвкушение его – восхитительное, будоражащее, щекочущее нервы нетерпеливое и страстное ожидание – как перед долгожданным свиданием. Но это и есть свидание – с публикой, фанатами, болельщиками, со зрительской любовью, обожанием, восхищением. Сердце трепещет от волнения, кровь быстрее струится по жилам, мир преображается и устремляется тебе навстречу, жизнь начинает играть и искриться новыми красками. А дальше – полторы минуты феерии, кульминации, взрыва, развязки – как будто время вдруг сгущается, чтобы в нескольких десятках секунд выплеснуть то, что накапливалось бесконечными месяцами долгих, тяжких, мучительных трудов.
Для первых соревнования – неизбежная необходимость, для вторых – мучение, для третьих – праздник.
Олеся относилась к третьему типу. В спортивном шоу под названием «художественная гимнастика» ей нравилось все. Это был ее мир, и она всеми силами стремилась стать лучше и попасть в высшую элиту, но она готова была выступать и соревноваться даже и без оценок и призов – просто так, для себя, потому что ей это нравилось.
Ожидая своей очереди на выступление, она горящими глазами следила за другими хотя тренер запрещала ей делать это.
– Не время пока зрительницей становиться. Лучше сосредоточься, настройся на свое выступление. Ни к чему сейчас подпускать к себе чужие успехи и неудачи! – предостерегала Инга Павловна.
Но Олеся так не могла. Она же в последнем потоке! И что же теперь, все самое интересное придется пропустить? Нет, так не пойдет, она обязательно должна знать, что творится вокруг! И к тому же она не собирается реагировать на чужие успехи и неудачи – она уже достаточно взрослая и хорошо владеет собой.
И ее жадный любопытный взгляд успевал ухватить все – от находок, удач и потерь соперниц – до нарядов их тренеров и судей.
– Ой, какая сильная эта девочка из Белоруссии! Вот только в равновесии покачнулась и пируэты не докрутила. Так что зря ее тренер на оценки злится, все правильно! А у этой итальянки такой купальник красивый, бесподобный! И с булавами просто здорово сочетается! Надо и мне что-нибудь такое к новому сезону.
– Тра-та-та-та-та… Да ты строчишь, как из пулемета! Как только Надежда Андреевна с тобой справляется?
– Это не она со мной справляется, это я с ней справляюсь! – рассмеялась Олеся. – Лучше скажите, нет ли у вас бинокля? Любого, ну хотя бы театрального.
– Зачем еще? – вздохнула тренер.
– Хочу на публику посмотреть повнимательнее. Вдруг там кто из знакомых!
– Глупости! – отмахнулась тренер. Поведение Олеси сердило ее – потрясающая несерьезность! Вместо того чтобы сосредоточиться, настроиться на выступление – трещит как сорока. Балаболка. И как можно было посылать этого ребенка на такие ответственные соревнования?
– И все равно наша Динара лучше всех, и судьи ей несправедливые оценки поставили, занизили! – не замечая тренерского раздражения, продолжала тараторить Олеся.
Динара действительно выступила хорошо. Правда, было несколько сорванных элементов, и она не сумела поймать одну булаву. Но зато она была как никогда пластична, артистична и выразительна. Судьи оценили это, поставив высокий балл за артистизм. Это «вытащило» общую оценку, и у Динары все еще оставался шанс попасть в финал. Олеся от всей души радовалась за подругу.
Соня
Соня относилась ко второму типу. Хотя за свою почти десятилетнюю спортивную жизнь она участвовала уже не в одном десятке турниров, это мало что изменило. Она до сих пор трусила перед выступлениями, каждое из которых оставалось настоящей пыткой. Вот и теперь она сидела в разминочном зале, закрыв глаза и заткнув уши наушниками плеера, чтобы хоть немного отвлечься от тянущего, липкого, мучительного страха. Она не желала смотреть на выступления соперниц – от этого начинала волноваться еще больше, представляя, что и ей сейчас надо будет выйти на ковер, заранее накручивая и мучая себя.
А ждать ей предстояло долго – она выступала в последнем потоке. Это было хуже всего – такое долгое ожидание. Она любила идти среди первых – побыстрее отстреляться, и все.
Но в Японии она попала в самый конец очереди… Соня молча вздохнула и врубила музыку на полную мощность.
В плеере звучала латина. Это была ча-ча-ча, самый любимый Сонин танец. Несколько десятков мелодий, которые она могла слушать нон-стопом. Потому что на самом деле она не слушала, а танцевала. И ее партнером был Данила.
К сожалению, только так они теперь и общались – в воображении Сони. После той роковой неудачной репетиции они ни словечком не перемолвились. Ни в реале, ни в виртуале, ни даже эсэмэсками. Соня вообще не была уверена, есть ли у него ее номер. А сделать первый шаг она не хотела – да и не могла, времени до турнира в Японии не осталось ни на что.
Олеся
Объявили оценки очередной спортсменки. Приближался выход Олеси.
– Главное – не нервничай! – торопливо наставляла ее тренер, оправляя идеально сидящий купальник и приглаживая и без того идеально гладко зачесанные волосы. – И экономь силы. Помни, что пока что твоя задача – не выигрывать, а пробиться в восьмерку финалисток.
Экономить силы? Не выигрывать? Ну уж нет! Олеся так не умела. Если уж выступать, то на полную катушку! На десятку, вернее, двадцатку, ведь современные соревнования оцениваются по двадцатибальной системе.
– Олеся Кочубей! – услышала она свое имя и, гордо вскинув голову, походкой принцессы вышла на ковер.
Это было фантастическое выступление. На одном дыхании, ярко, задорно, с бешеным темпераментом Олеся оттанцевала свою композицию – настолько зажигательно, что за полторы минуты умудрилась завести зал так, что ей в едином порыве аплодировали и кричали абсолютно все.
Правда, никто в этом зале не знал, что это было не просто выступление, а признание в любви.
Никто, даже тот человек, которому оно и было адресовано. Он увидел только блеск и яркий талант – и не понял, что все это вспыхнуло сегодня для него.
Объявили оценки. Они были наивысшими.
– Умничка, какая же ты умничка! – от волнения Инга Павловна прослезилась. Она была поражена и смотрела на Олесю новыми глазами. Легкомысленная пустоголовая болтушка на самом деле оказалась редким, сильным и невероятно трудолюбивым дарованием.
«Вот это и будет моя шестая девочка», – удовлетворенно подумала Инга Павловна.
Наградив публику букетом улыбок и воздушных поцелуев, Олеся убежала в раздевалку, где первым делом схватила мобильник.
«Ты видел»? – отстучала она, все еще дрожа от возбуждения.
«А то!»
«А где сидел?»
«Пятнадцатый ряд, трибуна С»
«Ну и как тебе?»
«Супер! Настоящая девушка Тарзана!»
«Значит, мы встретимся сегодня?»
«Сорри, сегодня – никак».
«Но ты же обещал».
«Форс-мажор, не моя вина. Срочно вызвали в цирк, так что убегаю. Даже остальных досмотреть не успею! Но завтра – обязательно!»
«Слово?»
«Да, но только если ты станешь чемпионкой!»
Олеся немного расстроилась, но потом утешила себя – нельзя же, чтобы все было хорошо! Что-то должно быть и плохо – для баланса. Зато у нее будет стимул завтра выиграть!
Переполненная впечатлениями, она не стала смотреть выступления остальных спортсменок.
И не увидела, как провалилась Соня Красухина. Она вышла на ковер одной из последних и получила девятую оценку – хотя была в числе фавориток. Она не совершила грубых ошибок и потерь, но выступила так бесцветно, скованно, что оценка за артистизм была очень низкой.
Соня Красухина вызывала у Инги Павловны сожаление и досаду. Вот ведь как бывает – у девочки большой, невероятный потенциал, но нервная система – никуда не годится. Не любит выступать, боится, зажимается. Из-за этого на публике у нее все выходит безжизненно, сухо, без блеска – неинтересно и скучно. Здесь нужно работать психологу или психоаналитику. Вон, даже публика недовольна – оставила девушку почти без аплодисментов. И судьи не расщедрились – с такими оценками в финал не выйти. А жаль, вообще-то. По всем остальным данным – уникальный случай. Не хуже Кочубей.
Тренер оказалась права. В результате квалификационных соревнований в финал Соня так и не пробилась – оказалась девятой. Восьмерку финалисток замыкала Динара Акдавлетова. Первой шла Олеся Кочубей.
Соня
После окончания квалификации в ресторан Соня не пошла – аппетита не было. Да и откуда ему взяться после такой позорной неудачи! Она уже поговорила по Скайпу с родителями и Ольгой Леонидовной – все утешали ее, но слез сдержать не удалось – она видела, что родные и тренер разочарованы и расстроены. «Ну и пусть! – твердила Соня, утирая слезы банданой, – салфеток больше не осталось. – Ну и ладно! Я же говорила им, что не смогу, говорила! А они не слушали!»