Это было восхитительно – танцевать не за баллы и места, не за медали и рейтинг, а – от души, наслаждаясь, даря миру завораживающую красоту и совершенную грацию, блаженствуя в свободном и выразительном движении, полностью отдаваясь музыке и танцу, проживая за одно выступление целую жизнь.
И публика почувствовала эти чудесные вибрации, этот новый особенный голос в общем хоре – и ответила благоговейным молчанием, а затем – мощным ревом, приветствующим рождение новой звезды.
Ответ от Данилы пришел в тот самый момент, как заиграла музыка Сони – My Heart Will Go On, знаменитый хит Селин Дион из кинофильма «Титаник».
На экране появилось одно только слово – это было имя, хорошо знакомое Олесе. Но это было невероятно, совершенно неправдоподобно! Она была так потрясена, что несколько мгновений не могла отвести глаз от экрана, не следя за выступлением Сони и не замечая, что творится вокруг.
А публика бушевала. В едином порыве зрители встали, подпевая и хлопая в такт, и обруч, самый любимый Сонин предмет, несколько раз взмыл под самый потолок, чтобы потом окончательно замереть в уверенно перехватившей его руке.
Выступление проняло даже судей. Не выпадая из общего восторженного настроя, они были единодушны, наградив российскую спортсменку высшими за три дня соревнования баллами – 19, 000.
– Это просто чудо какое-то, – выдохнул в микрофон комментатор. – Прямо мурашки по коже. До сих пор не могу прийти в себя!
– Согласна, – в голосе Алены звучали слезы. – Я даже расплакалась! Это же все мои девочки, подруги, мы вместе начинали, тренировались в «спецгруппе», группе у Инги Павловны Борелис. Соня молодчинка, такая умничка!
Но судьба золотой медали была еще не решена, ведь последней выступала главная соперница Сони – Клео. И оставались еще мизерные шансы, что ход событий будет переломлен и победа уйдет в другую страну.
Олеся ждала этого выступления с невероятным напряжением, ведь единственное слово из эсэмэски Данилы было именем.
И это имя – «Клео».
Клео стояла у выхода на ковер, и все, кто смотрел телерепортаж, не могли не заметить ее странную взвинченность, нервозность, порывистость. Даже с учетом накала спортивных страстей для «железобетонной» Клео это было необычным! Комментатор с удивлением отметил, что спортсменка выглядит сердитой и чуть ли не взбешенной и щелкает лентой по полу, как хлыстом, словно наказывая кого-то.
– Может быть, судей? – высказал предположение комментатор. – Они ведь только что отказались удовлетворить апелляцию, и оценка Клеопатры Ставромаки осталась прежней.
Олеся смотрела на Клео во все глаза. В воображении против воли (так не хотелось думать о человеке плохо!) уже выстроился возможный ход злосчастных событий. Клео не только сделала тот звонок, но и вполне могла подготовить почву для него – например, подсыпать что-нибудь девчонкам во время вечеринки. Что там она предлагала всем в конце? Ах да, мороженое… Низкокалорийное, как она говорила. Соня и Олеся отказались, а остальные съели все подчистую. В том числе Злата и Айгуль… Вот тебе и мороженое Клео.
Тем временем высокая стройная фигура, плотно обтянутая черным с бирюзовыми вставками и кружевами купальником, начала выступление и в немыслимом темпе исполняла на ковре прыжки и пируэты. Блестящая бирюзовая лента вилась вокруг, выписывая в воздухе волшебные вензеля. Композиция была настолько насыщенной и сложной, что даже Инга Павловна, тяжело вздохнув, завистливо отметила:
– Это что-то невозможное. Прямо нечеловеческое. Как она прибавила! Всего за каких-то три месяца.
Жизнь спортсменки высокого уровня всегда на виду, график соревнований очень плотен и насыщен, и в течение последнего года тренер уже не раз видела, как Клео исполняла эту композицию.
Но сейчас спортсменка была словно шаровая молния – раскаленная, ослепительная, стремительная, опасная. Разбрасывая вокруг жгучие лучи, она летала над ковром на пределе возможностей.
И в какой-то момент, уже почти в конце композиции, этот самый предел был достигнут. Клео взлетела в очередном невероятно высоком прыжке, а потом вдруг сорвалась и с задушенным криком рухнула вниз, где и осталась лежать неподвижно, опутанная бирюзовой лентой.
Несколько мгновений вокруг царила ошеломленная тишина. Но спортсменка на площадке не двигалась, и зал взорвался криками, шумом. Вокруг Клео засуетились медики, подоспели волонтеры с носилками, и неподвижное тело унесли.
В зале снова установилась тишина – все ждали разъяснения форс-мажорной ситуации и решения судей.
И после мучительной затянувшейся паузы было наконец объявлено, что Клеопатра Ставромаки по состоянию здоровья снимается с соревнований, и золотая медаль безоговорочно присуждается Софье Красухиной. «Серебро» выиграла Фирюза Гусейнова, «бронзу» завоевала Злата Зарецкая.
Если бы Соню спросили: «Как чувствуют себя люди после исполнения самой заветной мечты?» – она бы честно ответила: «Не знаю». Потому что последующие минуты и часы прошли для нее в каком-то радостном угаре – ведь исполнилось несколько заветных желаний сразу. Она выиграла Олимпийские игры и взошла на высшую ступеньку пьедестала почета, ей вручили золотую медаль и подарки, в ее честь грянул Гимн Родины – и целый огромный зал встал, отдавая дань уважения стране, воспитавшей Чемпионку. Ради интервью с ней журналисты выстроились в очередь, а фанаты чуть ли не дрались за автографы и фотографии.
Это был день огромного успеха и счастья, но что же было самым главным?
Лишь вечером, когда буря чувств стихла и Соня более или менее разобралась в нахлынувших на нее ощущениях, она поняла – самым главным были глаза Инги Павловны, в которых светилась гордость и радость за нее, и слова тренера, сказанные после церемонии награждения:
– Вот теперь это истинная победа – победа над собой.
К концу дня из медцентра просочились слухи о Клео. К этому моменту состояние ее улучшилось, но она все еще находилась в медцентре. Поначалу врачи поставили диагноз острого физического перенапряжения, однако потом анализы показали, что во время соревнований Клео пользовалась сильнейшим стимулятором, позволявшим выносить запредельные нагрузки и оставаться в форме практически без еды и сна. Это был абсолютно новый препарат, и обычные допинг-пробы не выявляли его. Чтобы обнаружить его в крови, понадобились специальные анализы по новейшей технологии.
– Загнала себя чуть не до смерти, – прокомментировала Инга Павловна. – Вот вам свидетельство обычной гонки в спорте – кто кого, изобретатели допинга или проверяющие…
Олеся рассказала тренеру о вечеринке «спецгруппы» и своих догадках относительно мороженного Клео, и Борелис полностью с ней согласилась.
Но предавать дело огласке и устраивать по этому поводу скандал не стали – они считали, что Клео и так получила сполна.
И это было большой ошибкой.
Не успело улечься волнение от невероятных событий уходящего дня, как подошло новое – приближался финал в групповых упражнениях.
Шестеро девушек сидели в холле в ожидании тренера. Они пытались шутить и болтать ни о чем, но получалось плохо – предстартовое волнение уже давало о себе знать.
– Так, девочки, давайте на вечернюю тренировку, – скомандовала появившаяся тренер. – Олеся, можешь остаться. Отдохни, у тебя была бессонная ночь.
Олеся с благодарностью кивнула.
Тренер и спортсменки ушли, Олеся осталась одна. Она открыла айпад, зашла «ВКонтакт» – и уперлась взглядом в сообщение, подписанное «Клео».
«Спасибо за урок, – написала та. – Я все про тебя знаю. Скоро ответишь за все, так что готовься».
Чувствуя неприятную слабость под ложечкой, Олеся молча захлопнула айпад. Что ж, значит, Клео уже пришла в себя. Вот только что она имела в виду?
Неожиданно почти ощутимым грузом навалилась невероятная усталость. Столько всего произошло за три дня! А завтра, в последний день Олимпиады, – самые главные в ее жизни соревнования – пусть даже она и просидит их на трибуне запасных.
– Спать пойдешь? – окликнула Соня. Счастливая, оживленная она шла мимо за руку с Данилой, как будто не провела бессонную ночь и не выложилась сегодня до последнего.
– Не знаю, – с легкой завистью глядя на счастливчиков, пожала плечами Олеся.
– А то давай с нами! Мы сейчас в бар, хотим отметить событие, – пробасил Данила, обнимая Соню.
– Приглашаете? – улыбнулась Олеся.
– Ну да! И Ваню зови, нечего ему куковать одному в такой день!
Через пятнадцать минут Олеся написала:
«Вань, встретимся? Мы с ребятами в баре».
«Жажду, но меня не пустят в жилую зону», – ответил тот.
«У Данилы свои люди в охране, тебя пропустят»
«Тогда сейчас буду».
Иван уже выходил, когда раздался звонок из пресс-центра.
– Живой еще? – поинтересовался из трубки энергичный голос Таисии – она теперь была большим боссом и руководила освещением Олимпиады по всем медийным каналам. (В ее стремительном карьерном росте сыграл немаловажную роль замечательный репортаж Ивана Безусого о жизни «спецгруппы». Эту передачу показали все центральные каналы, и Таисия – а вместе с ней и Иван – получили пропуск в «большое» телевидение.)
– Почти, – вяло отозвался Иван и закашлялся – хотел пробить начальство на жалость.
Не получилось.
– Сочувствую, но ничем помочь не могу, – пропела из трубки «железная» Таисия. Про нее ходили легенды, что она никогда не спит, ест все подряд, включая бумагу, и вообще, что она не человек, а первая из поколения новых китайских высокотехнологичных роботов.
– Что? – обреченно выдохнул Иван. Надежды на уютный домашний вечер в компании друзей таяли на глазах.
– Эксклюзив. Интервью с Клео Ставромаки.
– Да ты что! Она уже пришла в себя? – заинтересовался Ваня.
– Ну да. Пять минут назад. И тут же согласилась на интервью.
– Но почему я? – снова заартачился Иван. – Я всего лишь маленький скромный волонтер. К тому же весь день пахал, как раб на галерах!