Морион положил свою большую и теплую ладонь на мою руку под столом. Он сидел рядом. Я с благодарностью ему улыбнулась. В его глазах отражался отблеск свечей и то, что я хотела принять за любовь ко мне. Я так мечтала, чтобы мои мечты воплотились в слова, заветные фразы, что желала больше всего на свете услышать из его уст. Тепло и надежность его руки не давали мне утонуть в пучине мрака, которого я так много хлебнула с момента моего похищения из привычной жизни. Иногда мне казалось, тьма проникла ко мне в вены и сердце. Абсолютного белого света больше там не было. Власть отравила и меня.
Я смотрела на своих вассалов, моих слуг и советников, пытаясь осознать – я теперь Правительница, и об этом напоминала легкая тяжесть на голове. Венец мне принесли сразу же после моего признания от вассалов. Наследная корона Дома Горных волков. С топазами, такими же прозрачными, как и мои глаза, и бриллиантами, ярко сияющими под огнями свечей в тяжелых бронзовых канделябрах, щедро развешенных на стенах.
Я та, кто управляет Севером. Я королева Севера, и мои земли одни из самых больших в Анцеме. Как осознать свою власть? Наверное, как сегодня, казнив кого-то в первый раз. Когда ты сидишь во главе стола и многие мужчины подчиняются тебе. Или когда идешь по коридорам, а слуги даже боятся молвить слово, чтобы не быть наказанными.
В конце вечера, когда пьяные разговоры уже лились со всех концов стола, я встала.
– Господа, наслаждайтесь вечером. Я покину вас.
Все поднялись и поклонились мне. Я мотнула головой Мориону, чтобы за мной не ходил, остался на праздничном ужине. Мне нужна тишина.
Затем я пошла на балкон, который выступал над равниной, окруженной величественными горами. Здесь мы стояли ранее с Сорайном. Ночь окутала землю бархатным покрывалом, а на небе сияла полная и яркая луна, освещая все вокруг серебристым светом, создавая волшебные тени и отбрасывая их на землю. Звезды, маленькие и далекие, мерцали на темно-синем полотне неба, словно бриллианты, щедро рассыпанные чьей-то рукой.
Ветер приносил ароматы цветов и травы, а ночные насекомые наполняли воздух стрекотанием. Холодный порыв дунул в лицо, принося с собой свежесть и прохладу. Он растрепал волосы и заставил кожу покрыться мурашками. Но я не запахнула плащ, напитываясь холодом великого Севера.
«Я не отступлю, – сказала ветру. – Ты примешь меня. И не будешь жалить своими укусами, а полюбишь, как единственную дочь. Ты должен признать меня своей Повелительницей. Так же, как и вы – горные вершины, так же, как и вы – белоснежные снега. Я за вас, а вы за меня».
Я открыла глаза и протянула руки вперед. И тихий шелест принес моих драконов, сверкающих серебром и перебивающихся лунным светом, вплетенным в их кожу.
Ветер стих, и наступила тишина, лишь колебали воздух драконы, ждущие приказа своей повелительницы. И сердце стучало ровно, в такт дыханию Севера, который стал моим новым домом.
Я лежала на кровати и почти заснула, когда послышался стук в дверь. Поджимая пальчики и запахивая шелковый красный халат, отделанный кружевом, я открыла дверь. Морион опирался о косяк. Я открыла дверь шире, приглашая войти. Он прошел вглубь комнаты, остановился, и выражение его лица стало мрачным, а сердце мое екнуло от нехорошего предчувствия. Я топталась на месте, ожидая, что он скажет.
– Ноа, я уеду завтра.
Я гулко сглотнула. Я не готова остаться одна. Не хочу быть одна.
– Ноа, – подошел он ближе, заключая мое лицо в свои ладони. – У меня есть дела, свой Дом. Мне нужно уехать. Ненадолго. Я вернусь до начала совета Домов. Мы созываем всех Правителей сюда, на Север. Они теперь должны тебя принять.
– Что? – Я вырвалась из его рук. – Принять? То есть я еще не настоящая Правительница? – У меня аж дыхание сбилось и голос засипел.
– Нет же, конечно, ты и есть Правительница по праву крови, по праву наследования. Не беспокойся. Но таковы правила. Ты новая Глава Дома, и формально тебя должен принять совет.
Я нахмурилась:
– То есть они меня не разжалуют обратно?
– Конечно нет, моя пташка. Так надо. И у нас есть миссия с тобой. Помнишь?
– Да, – кивнула я. – Это главное.
– Все верно. – Мори взял меня за плечи, заглядывая в глаза. – Они приедут через два месяца, я тоже уже успею вернуться. Я тебя не оставлю, малышка. – Он прижал меня к себе. Я обхватила его руками за талию.
– Ты обещаешь вернуться? – тихо проговорила я.
– Всегда вернусь к тебе, даже в Сумраке тебя найду.
Сердце сжалось от тоски, я уже сейчас по нему скучала. Морион поцеловал меня так по-собственнически, что ноги сразу же ослабли. Он поднял меня на руки и отнес в спальню. Бережно положил на спину и, опершись на руки, жадно рассматривал меня. Его глаза затуманились, и страсть разгоралась в их глубине. Он опустился рядом и накрыл поцелуем мои губы. Ласкал их, покусывал, его язык доминировал во мне. Потом он поцеловал мочки ушей, от чего разряд тока отправился ко мне в промежность, что было непривычно и необычно. Он поглаживал мою грудь, чуть сжимал и целовал шею. Тонкая ткань ночной сорочки позволяла чувствовать жар его тела, его руки, чуть шершавые и требовательные. Соски затвердели под его ласками, он сквозь ткань прикусил вершинку, и я застонала, выгнулась ему навстречу, жар потек по венам, отзываясь тянущей болью внизу живота.
Я поняла, что хочу его безумно, даже не зная, что такое близость с мужчиной, даже со страхом первого раза я готова была отдаться ему – моему любимому Мориону, который сделал для меня больше, чем кто-либо. Который вскоре уйдет и оставит мое сердце страдать. Поэтому я хочу сохранить его тепло, оставшееся от этой ночи, во мне.
Морион потянул вниз мою сорочку, оголив груди, и от холода соски тут же сжались. Их мгновенно согрели губы любимого, разожгли пожар внутри. Легкие поцелуи спустились на мой живот. Язык рисовал узоры на моей оголенной коже. Сорочку Морион стянул полностью, и я осталась лишь в одних коротких прозрачных панталончиках. Его язык и руки были везде. Я задыхалась от страсти и стонала под напором чувств. Плавилась в его объятиях и хотела большего, чего-то, что вознесет меня к небесам и утопит в пучине неги. Вдруг почувствовала палец, что погладил мою самую сердцевину между ног. Я замерла, а бедра сами раздвинулись еще шире, не слушая разум. Морион стянул с меня панталончики, и я осталась под ним полностью раскрытой, с обнаженными телом и душой. Посмотрела в его глаза и увидела там такое желание обладать мной, что чуть не задохнулась. Морион сбросил с себя одежду, и я увидела его ствол, он был огромный, толстый и блестел на конце жемчужной каплей. Я испугалась, подумала, что такой в меня не войдет, и поползла назад. Морион поймал меня за ногу и, усмехнувшись, лег сверху. Между ног я почувствовала давление. Он был налит силой и готов войти в меня. Я затрепетала в его руках.
– Расслабься, боли будет немного, только в самом начале, – низким хриплым голосом проговорил он.
Морион впился в мои губы поцелуем, одновременно толкая в меня язык и ствол. Я ахнула и выгнулась. Боль прорезала мое тело. Я закричала, когда он еще дальше продвинулся в меня, чуть не задохнулась, когда дошел до конца. Морион замер, остановился, нежно сцеловывая слезы с моих щек и век. А потом боль исчезла, и толчки медленно воспламенили нутро, разливаясь медом по венам. Морион нежно гладил мое лицо, выпивал прерывистое дыхание и мои вскрики. Ритм его движений был медленный и тягучий, но настойчивый. Он растягивал меня неторопливо, а я стонала в такт его движениям. Он повторял языком в моем рту то, что делал со мной внизу. Я потерялась в ощущениях, жгучая боль перешла во что-то невероятно сладко-туманное, и тугая пружина с каждым его толчком внутри меня сжималась все сильнее. Я металась, кричала от страсти и чувств и сама уже не понимала, где я. Только его руки, губы и толчки, что сводили с ума.
Ритм все нарастал. И на самом пике резкого ритма наших тел, на самой вершине удовольствия, что я когда-либо испытывала, взорвалась фейерверком такой необузданной страсти и пламенем чувств, что закричала громко, взмывая ввысь, видя мириады звезд, раскалываясь на кусочки, которые Морион потом собрал и через некоторое время отправил меня парить в небесах вновь.
Я всю ночь прижималась к нему, гладила мощную грудь, совсем осмелев, трогала то, что принесло мне столько чувственного удовольствия. Наслаждалась прикосновением оголенных тел друг к другу, кожа к коже, одним дыханием на двоих. Слезы счастья застилали глаза, и губы сами тянулись к моему мужчине.
Когда мы уже засыпали, я, лежа на его плече, прошептала одними губами:
– Я люблю тебя.
Глава 34Обязанности
Будни наполнились тоской по Мориону и текущими делами Дома, что оказались очень даже нелегкими.
– Правительница, это наложницы и дети правителя Галлена, – тихо произнес Сорайн, стоя по правую сторону от моего трона. Я сидела в зале приемов. Слева, чуть в стороне, в кресле развалился Эллиот Бран. Черноволосый красавец так и не уехал вместе с другими вассалами. Честно говоря, я не понимала, что он тут делает и зачем остался, но не возражала. Одной мне было скучно, а он скрашивал приемы пищи и рассказывал смешные случаи. Остроумия было ему не занимать, обаяния тоже.
Три наложницы с детьми разного возраста стояли передо мной. Самой старшей женщине на вид было лет тридцать, и к ней жался мальчик лет десяти, со светлыми волосами, как у моего дяди. Женщина недовольно поджала губы, словно не признавая меня. Две другие казались более покладистыми, опустив глаза, смиренно держали руки сцепленными перед собой. К ним прижимались два мальчика лет восьми с темными волосами и девочка с шелковистыми светлыми кудрями.
– Сорайн, дети-бастарды могут претендовать на мой престол? – спросила я тихо главного мага и советника моего Дома.
– Только если вы отправитесь на небеса, и у вас не будет мужа, и вы не оставите наследников, Правительница, – наклонившись ко мне, так же тихо проговорил Сорайн.