– Ах, люфтваффе.
– Разумеется. Мы только что вернулись с отдыха в деревне.
Дверь кабинета распахнулась, и появился Рене де Шамбрен в обычном для него темном двубортном костюме, с однотонным галстуком и в белой рубашке с жестким крахмальным воротничком. Лучики морщин вокруг глаз и темные тени под ними выдавали его возраст при моложавой внешности. Он улыбнулся Коко и сунул руки в карманы.
– Дорогая, как приятно снова вас видеть. Насколько я понимаю, вы заезжали в Виши, когда возвращались в Париж из Пиренеев.
– Да. И насколько я понимаю, последние несколько месяцев вы там попивали шампанское.
Адвокат пожал плечами.
– Не совсем так, но сегодня мы его выпьем, – ответил он, глядя на Арлетти. – Присоединитесь к нам за ланчем?
Коко встала.
– Нет, благодарю, я не могу. Но нам необходимо обсудить кое-что очень серьезное до того, как вы уйдете.
– Поговорите с Коко сейчас, Рене, – сказала Арлетти, снова беря в руки журнал. – Я подожду.
– Как скажете. – Адвокат улыбнулся и взял Коко под руку. Его кабинет был просторным и светлым. Солнечный свет попадал в него через ряд высоких окон, выходивших на улицу, высвечивая каждую цветную нить в узоре ковра на отполированном до блеска деревянном полу. Стол из резного красного дерева, за которым обычно работал партнер Рене, располагался слева от Коко. Большой стол для заседаний стоял от нее справа.
Провожая Коко к длинному столу, Рене отодвинул ей стул, а для себя выдвинул стул рядом, ближайший к окнам. Солнце оказалось у него за спиной. Коко положила на стол сумочку и перчатки и, не садясь, посмотрела на него.
– Могу я предложить вам чашку чая? Или, может быть, шерри?
– Сядьте, Рене. Вы не поверите в то, что произошло. Я дам вам знать, если после нашего разговора мне потребуется шерри или что-то покрепче.
Коко открыла сумку, вытащила портсигар и достала сигарету. Рене быстро поднес ей свою золотую зажигалку, она кивком поблагодарила его, села и откинулась на спинку стула. Подняв глаза к потолку, она глубоко затянулась и выдохнула дым. Наконец-то она была у адвоката.
– А теперь расскажите мне, чему я обязан этим визитом, – сказал Рене, сцепив пальцы перед собой.
Дым кольцами поднимался к высокому потолку. Коко опустила подбородок и повернулась к адвокату.
– Пьер Вертхаймер причина того, что я снова здесь.
Рене поднял бровь, уголок его рта дернулся в полуулыбке.
– Я надеялся, что теперь, когда идет война, а вы оба на разных континентах, ваша вражда на время утихнет.
Разумеется, она поняла его тон. Де Шамбрен столько раз представлял ее интересы в суде против Пьера за прошедшие годы, что это ему уже скучно. Но на этот раз все было иначе.
– Пьер вор, Рене. – Приятное выражение его лица не изменилось. Коко протянула руку и положила сигарету на край пепельницы, глядя адвокату в глаза. – Вы не поверите, что он натворил на этот раз.
Она описала, как Ален Жобер украл формулу № 5 из Нейи. Улыбка Рене медленно погасла, глубокая морщина пролегла между бровями. Коко объяснила, что Пьер начнет производить № 5 в Америке и в процессе лишит ее прибылей. Война послужит ему оправданием. Это стало понятно, когда выяснилось, что Пьер уже оплатил поставки жасмина из Прованса в Нью-Йорк. Сделано это было с одной-единственной целью.
Когда Коко договорила, Рене откинулся на спинку стула.
– Ну и история. Пожалуй, нам обоим нужно кое-что покрепче шерри.
Коко сумела горько улыбнуться.
– Я должна получить контроль над компанией сейчас, когда он уехал.
– Значит, мы снова идем в суд.
Коко покачала головой. Она долго обдумывала ситуацию, пока ждала возвращения Рене в Париж. Она передумала. Суды работают слишком медленно. Она потеряет время. И до войны судебные процедуры были тяжелым бременем, а при немцах с их любовью к документам и записям все стало только хуже.
– Это нам не подходит, Рене. Мы должны действовать немедленно. – Ее голос зазвучал резко. – «Общество Мадемуазель» – это французская компания. Вы должны написать письмо менеджменту в Нейи и сообщить им, что, поскольку Пьер бросил бизнес, я немедленно принимаю руководство. Немедленно запланируйте встречу директоров моей компании и сообщите, что я буду присутствовать. И вы тоже.
Он смотрел на нее, не мигая.
– Почему-то этот план мне знаком, Коко.
Ее глаза сверкнули. Она должна немедленно получить доход от своих духов. Счет в банке с каждым днем уменьшался. Но никто не должен был знать, что она нуждается в деньгах. Даже Рене. Она Коко Шанель, самая великолепная женщина Парижа.
– Теперь все иначе. – Упершись ладонью в стол, Коко подалась вперед и посмотрела Рене в глаза. – В этот раз Пьер зашел слишком далеко. Он предал меня и нашу страну. Пока он комфортно живет в Америке, французские граждане страдают. Это должно что-то значить для нашего нового правительства. – Она снова взяла сигарету, затянулась, выдохнула и посмотрела на него сквозь завесу дыма. – Вы должны это знать, поскольку ваш тесть стал заместителем премьер-министра в правительстве Виши.
Рене нахмурился.
– Это одна точка зрения. – Он отвел глаза, задумался, потом снова посмотрел на Коко. – Полагаю, это возможно.
– Я права, я знаю, что права. – Коко вздернула подбородок. – Напишите письмо, Рене. Потребуйте отчет из Нейи по № 5 и по другим духам тоже. Я хочу получить подробный отчет о теперешних запасах на заводе – духи, ингредиенты, сырье, абсолюты, особенно абсолют жасмина.
– Вы больше не входите в совет директоров, Коко. Пьер вывел вас из него после вашей последней схватки в суде.
– Он использует мое имя, чтобы продавать мои духи в Америке, Рене. Обстоятельства изменились. – Коко подавила вздох нетерпения. – Свяжитесь с советом директоров и назначьте встречу. Подготовьте повестку дня. Используйте все инструменты, имеющиеся в вашем распоряжении. Учитывая действия Пьера, я хочу провести голосование, которое подтвердит мое право действовать в качестве нового исполнительного директора «Общества Мадемуазель».
Ну не должна жизнь быть такой трудной для женщины! У мужчин столько власти. Если бы в этот момент Бой Кейпл был рядом с ней, он бы быстро все уладил. Все было бы иначе.
Глава девятнадцатая
Прошло больше недели после встречи Коко и Рене, но новостей все еще не было. Она сумела справиться с настойчивым желанием досаждать ему по телефону, пока он искал решения, но, если адвокат ей так и не позвонит, что ж, она удивит его еще одним визитом, невзирая на его расписание.
После завтрака Коко с помощью Алисы оделась для встречи с директором Прюдоном и своим бухгалтером. В Доме Шанель продажи парфюмерии, шарфов и украшений оставались на высоте благодаря наплыву немецких солдат, желавших отправить подарки домой. Но без доходов из других стран, кроме Франции и Германии, особенно от продаж № 5, или без доступа к ее счетам в Женеве этих ограниченных поступлений не хватит на текущие расходы.
Возможно, ей следовало подумать о возобновлении пошива платьев. В самом деле, она слишком долго ждала. Но ткани и инструменты из стали, такие как ножницы, булавки и иглы, достать было невозможно. Даже если бы она вновь открыла свою ткацкую фабрику, ткани немедленно были бы реквизированы немцами. Несколько модельеров, оставшихся в Париже, должно быть, сделали запасы еще до оккупации.
Алиса суетилась вокруг Коко, пока та прикалывала шляпку. Быстрый взгляд в зеркало подтвердил, что она отлично выглядит. Коко надела один из своих любимых костюмов с юбкой, светло-серый, облегавший ее худощавую фигуру, белоснежную блузку с открытым воротом, традиционный жемчуг, белые чулки и лодочки на среднем каблуке. Алиса протянула ей перчатки и сумочку. Повесив сумку на руку, Коко направилась к двери. Она была уже на пороге, когда зазвонил телефон. Она подождала, пока Алиса сняла трубку в спальне.
Горничная появилась в проеме двери.
– Господин де Шамбрен желал бы поговорить с вами, мадемуазель.
Коко бросила сумку на стол и сняла трубку с аппарата в гостиной, одновременно указав Алисе на пачку сигарет у окна.
– Доброе утро, Рене. Надеюсь, у вас есть новости.
– Приготовьтесь, Коко. Хороших новостей нет.
Ее сердце забилось быстрее.
– Что ж, рассказывайте. – Алиса принесла ей сигарету и зажигалку. Коко, дрожа всем телом, зажала «Житан» губами и наклонилась к Алисе, которая поднесла зажигалку.
– Пьер держит менеджмент Нейи железной хваткой, – сказал Рене. – Они отказываются предоставлять информацию, которую мы запросили.
Когда горничная снова скрылась в спальне, Коко прислонилась к стене, глубоко затянулась и продолжала слушать.
– Месье Боден отказывается уступить контроль как над компанией, так и над производством № 5 без согласия Пьера. Жорж Боден заявил, что ему могут приказывать только Пьер и совет директоров компании. Насколько я понимаю, Боден получает инструкции прямиком из Нью-Йорка.
– То есть месье Боден является соучастником кражи.
– Разумеется, он смотрит на это иначе, – ответил Рене. – Пьер мажоритарный акционер, исполнительный директор компании. Это слова Бодена. А он всего лишь локальный управляющий, как он говорит. Наемный служащий. И как таковой, он связан по рукам и ногам существующим протоколом, установленным Пьером. Если, конечно же, совет директоров не решит иначе.
Коко крепче сжала телефонную трубку.
– Тогда созывайте совет, Рене! Мне наплевать на протокол. Мои инструкции таковы: ради спасения компании отменить все приказы, отданные Пьером, какой бы протокол ни существовал, по мнению Бодена. Пьер в Нью-Йорке. Я здесь. Я должна немедленно получить контроль.
В трубке раздался тяжелый вздох Рене.
– Еще раз напоминаю, Коко. Вы больше не член совета директоров. У вас нет права требовать встречи. Более того, вы миноритарный акционер, и я сомневаюсь, что директора вас поддержат и выступят против Пьера. – Пока она это переваривала, Рене продолжал. – Да-да, я понимаю, чего вы хотите, дорогая. И, как я вам говорил много лет назад, когда вы впервые пришли ко мне в контору, мое время в вашем распоряжении. Я пытаюсь объяснить…