— Обещаю, — сказала я.
Я открыла флакон, порезала левый большой палец и добавила каплю крови к Опус Магнуму. Зелье стало ярко-красным, Мерек присвистнул. Эррин и Сайлас смотрели на меня.
Я опустила взгляд.
— Что на этот раз? — я повернулась к зеркалу и уловила краем глаза что-то кроваво-красное. — О, — выдохнула я, поймав прядь волос. Красные. Не рыжие, как раньше, а алые, неестественные.
Я посмотрела на Мерека, он широко улыбнулся.
— Твои глаза тоже красные.
— Как?
Он пожал плечами.
— Откуда мне знать?
Я посмотрела на Сайласа и Эррин.
Глаза Эррин были огромными, были полны надежды. Она смотрела на флакон в моей руке. Я медленно выдохнула и передала его ей. Она осторожно подняла голову Сайласа, чтобы он смог проглотить жидкость. Он выпил зелье, мы смотрели на него, пытаясь заметить эффект.
Мы смотрели, а омертвение его кожи начал пропадать.
Эррин зарыдала, всхлипывая громко, как от боли. Она уткнулась лицом в его грудь, прижалась к нему. Когда Сайлас поднял здоровую руку и прижал ладонь к ее голове, она издала звук, схожий с воем, и бросилась к нему.
Он попытался сесть, и они поцеловались абсолютно раскованно. Она прижала его к кровати, обвив ногами его пояс, он обнял ее руками, целуя так, словно тонул. Она тихо застонала, я ощутила жар на своей коже и опустила взгляд.
Я с удивлением увидела свою ладонь в руке Мерека, я не заметила, как это случилось. Он легонько сжал руку, а потом склонился и поднял корону. Свою корону. А потом он вывел меня из комнаты, я закрыла за собой дверь.
Мы шли по лестнице в тишине, потом по коридорам, тусклым из-за сумерек. Как мог пройти целый день? Неужели всего день?
Шаги приближались к нам, и Мерек заслонил меня собой. На его лице была паника, но она пропала, когда к нам подбежали Хоуп, Кирин, Стуан и Ниа, держащая за руку беловолосую женщину из Конклава. Ката была живой и свободной.
— У нее сломаны ребра, — крикнул Мерек, они резко остановились, и я рассмеялась и вскрикнула от боли в ребрах.
— Спящий принц? — спросила Хоуп.
— Умер, — сказала я.
Хоуп широко улыбнулась и обхватила мое лицо.
— Молодец, девочка. Молодец.
— Эррин в порядке?
— Она в порядке. Она с Сайласом. В западной башне.
Хоуп опустила руку и собралась идти туда, но Мерек остановил ее.
— Я бы дал им время на воссоединение, — вежливо сказал он, рот Хоуп раскрылся. Ниа и Ката хихикали за ее спиной.
— Вы нашли алхимиков? — сказала я Ние.
— Мы победили, стоило пасть големам, — ответила она. — Мы заставили стража рассказать, где держат алхимиков, и пошли освобождать их, — она улыбнулась жене, та просияла в ответ. — Но остались те, кого держат аристократы Лормеры… — нахмурилась Ниа.
— Другие города уже восстали, — сказал Мерек. — Мы можем отправить им поддержку. Выживших аристократов привести в замок на суд. Послать гонцов, чтобы детей привели домой. Узнать, что нужно восстановить. Начать заново.
— Твои глаза снова изменились, — сказала Ниа. — Так лучше, чем белые. Но все равно жутко.
— Прекрасные, как по мне, — сказала Ката, ее золотые глаза сияли, мы улыбнулись друг другу.
— Почему бы вам не пойти в главный зал? — сказал Мерек. — Дальше по коридору, налево, а потом направо. Мы скоро придем.
Стуан поклонился ему, Кирин подмигнул мне, они впятером пошли выполнять его приказ. Мерек потянул меня за руку и вывел из замка, пока мы не оказались на вершине лестницы, ведущей вниз, за территорию замка.
Поднялся ветер, отбросил волосы мне на лицо. Я пригладила их, глядя на алые пряди. Я поймала несколько прядей, чтобы рассмотреть.
— Рубедо, — сказал Мерек. Я посмотрела на него, его кожа была почти такого же оттенка, как мои волосы. — Так нужно назвать твое проклятие.
— Почему?
— Все логично, — Мерек потер шею, не глядя мне в глаза. — Как Нигредо, но Рубедо. Красные. Я решил, что белое проклятие будет Альбедо.
— Когда ты это решил?
— Когда ты игнорировала меня в общине.
— Рубедо, — сказала я. Проклятие моей крови.
В сумерках Лортуна вдали казалась мирной, хотя все было не так. Магазины и дома были разрушены, кровь и тела усеивали улицы. Где-то на площади лежало тело Лифа, я не хотела оставлять его воронам. Он заслужил попасть в мавзолей семьи, лежать с ними.
— Что случилось? — спросила я. — С Лифом? Он помог нам? Я видела, как он кивнул перед…
Мерек на миг помрачнел, а потом порылся в кармане.
— Лучше прочитай сама, — сказал он и отдал мне маленький кусочек пергамента.
«У меня не было выбора», — начиналось послание. Обращения не было.
«У меня не было выбора. Имилла рассказала ему, что вы были там. Я сделаю все, чтобы защитить Эррин, но не могу защитить Твайлу. Он хочет казнить ее, хочет, чтобы это сделал я. Это будет завтра. В полдень. Люди на Западных вратах Лортуны на стороне Восхода, как и переплетчик книг, чей магазин на площади. Соберитесь там до рассвета и ждите. Сделайте то, что нужно. Скажите Эррин, что я все исправил. И что она была права, меня растили для добра. Я пытаюсь быть лучше. Скажите, что я люблю ее, передайте это же маме. И скажите Твайле, что мне жаль».
И все.
Я посмотрела на Мерека, он пристально смотрел на меня.
— И все? — я подняла пергамент.
— Да. Я нашел его в лаборатории Эррин.
— Потому вы были там и ждали. Потому ты выстрелил в него.
— Я бы в любом случае выстрелил, чтобы спасти тебя, — сказал Мерек. — Но… да. Это он подразумевал под «сделайте то, что нужно». Он был готов платить любую цену.
— Значит, он все-таки был на нашей стороне? Как думаешь?
— Думаю, он о многом сожалел, — медленно сказал Мерек. — С самого начала. Думаю, он переоценил свой ум, а когда понял, что завяз глубоко, было слишком поздно, и он сделал все, что мог, чтобы очистить совесть, не рискуя собой или матерью.
Типичный Лиф. Я вздохнула и обхватила себя руками.
— Он не рассказал Ауреку, что я жив и работал слугой в замке, — продолжил Мерек. — Он рассказал нам, как выбраться из Лортуны. Он отказывался от Эликсира. Он дал нам рецепт Опус Магнума. Кто знает, что еще он сделал, тихо вредя Ауреку.
— Это не искупает его вину за все содеянное перед теми, кого он ранил.
— Может, нет. Но он пытался, хоть и по-своему.
Я подумала обо всем, что мы с Лифом прошли вместе: как он прибыл в замок. Мы вместе, его предательство. Его союз с Ауреком. Теперь я и не узнаю правду о нем. Может, на Королевской дороге он пытался дать мне сбежать, а не ранить. Может, он ударил меня в общине, чтобы я не боролась и не поранилась. Он отдал мне Опус Мортем вместе с моей запиской ему. Он сознательно отдал жизнь, помогая нам. Но никто не знал правду, он умер как злодей.
Я вздохнула и посмотрела на город.
— Так много нужно сделать, — тихо сказала я, не зная, что говорю вслух, пока Мерек не кивнул. — А еще Шаргат, Монкхэм, Хага. Всю страну нужно восстановить. Не знаю, с чего ты начнешь.
Мерек отпустил мою руку и встал передо мной.
— Твайла, — сказал он, но я покачала головой.
Я знала, что он сбирается сказать, я и не знала, готова ли к этому. Я все еще не знала, чего хотела. Меня влекло к нему, да. Но я не была готова стать его женой. Чьей-то женой. Может, я никогда и не стану.
— Я говорил, что Лормере нужна такая королева, как ты, — начал он.
— Королева-пугало, как сказал Аурек, — парировала я. — Марионетка. Я не могу быть королевой.
— Должна. Ею всегда должна была стать ты.
— Мерек, я не готова к браку.
Мерек нахмурился.
— Кто говорил о браке?
Я уставилась на него.
— Но ты сказал…
— Что ты королева, которая нужна Лормере. Не моя королева.
— Я… не понимаю.
— Технически я отдал трон Ауреку, скрывшись. Я отрекся от него. Ты убила его. Так что ты — королева по праву, — он протянул мне корону. — Ты выиграла трон. Он твой.
Мое сердце колотилось, как барабан, о ребра, но я не обращала внимания на боль.
— Но ты — принц… король.
— Больше нет, — улыбнулся он. — Твайла, ты училась быть королевой с тринадцати. До этого ты готовилась посвятить жизнь забиранию грехов с каждого в этой стране. За последние четыре месяца ты подняла и повела армию на войну. Ты подходишь для этого. Только ты и подходишь.
— Я не знаю, как править. А если я не хочу?
Он издал смешок.
— Помнишь ту ночь в моей комнате в общине? Я спрашивал, что ты будешь делать, когда я верну корону, потому что я не знал. А ты знала. У тебя уже был план для Лормеры, для всех нас, — я открыла рот, чтобы возразить, ведь то было другое, было в теории, но он вскинул руку и остановил меня. — И ты не хочешь править? Правда? Потому что в общине, когда кто-то называл меня королем, ты делала такое лицо, — его взгляд стал каменным, губы сжались в мрачную линию.
— Нет, — я посмотрела на корону в его ладонях.
Когда я встретилась с ним взглядом, он улыбнулся.
— О, да. Может, ты этого не понимала, но я это видел. И ты одолела двух монархов, чтобы сесть на этот трон. Я не буду бороться с тобой.
— Замок разрушен, — глупо сказала я.
— Тогда построй новый. У тебя есть совет. Хоуп, Ниа, Кирин, Сайлас, Стуан. Ты не останешься одна.
— Половина из них из Трегеллана. Этого не сделать.
— Твайла… ты хочешь быть королевой? — мягко спросил он.
Я смотрела на золотую корону, висящую на кончиках его пальцев, и думала о том, что это значит. Не только для меня, но для всех в Лормере. То, что я могу сделать… Какой станет страна.
— Да, — сказала я уверенным тоном. — Хочу.
И он протянул мне корону. Я приняла ее.
Она была холодной, легче, чем я ожидала. Почему-то я думала, что она тяжелая. Я пригляделась и увидела, что она поцарапана, с одной стороны надбита. Я потерла большим пальцем впадинку и посмотрела на Мерека.
— А как же ты?
— Попрошу Эррин взять меня в ученики, — сказал он. — Я хочу быть аптекарем. И изучать алхимию, даже если я не смогу исполнять ее, я могу знать теорию. Я бы хотел изучить тексты, которые скрывали трегеллианцы. Я потом подам тебе петицию о постройке школы медицины. Или двух школ. И я был бы не против места в совете, если я тебе нужен.