— Итак, мой друг, вы видите: я не прошу вас ни о чем невозможном. Все, что вам нужно, — это выполнить свое задание, а потом не мешать нам предотвратить безумную затею Сената. Никто и не узнает о вашем сотрудничестве с нами. Согласитесь, это не такая уж большая плата за то, чтобы маги Огня приняли вас в свою семью.
— Вы не боитесь, что я вас: выдам? — поинтересовался Эстрил.
Маг посмотрел на него, как на маленького ребенка.
— Каким образом? Что вы скажете? Вы назовете дом, куда вас привезли? Поверьте, Шингва большой город, и найти будет трудно. А если даже люди Сената окажутся здесь, что они увидят? — Ортег кивнул в сторону девушек. — Моих очаровательных племянниц, раскладывающих пасьянсы. Магия Огня умеет себя защищать, мой друг. А еще она умеет мстить. Так что выкиньте этот вздор из головы. Подумайте: без вас нам это будет сделать немного сложнее, но мы все равно это сделаем… Не лучше ли сразу оказаться на стороне победителя? И еще. Объект ваших поисков — женщина. Насколько можно судить по ее изображению, она молода и красива…
— Откуда вам известно про документ? — перебил его Эстрил.
— В Сенате тоже есть маги Огня, — усмехнулся Ортег. — Однако дайте мне договорить. Ваше сердце не должно преподнести сюрпризы ни вам, ни тем, кто вам доверился. Не стоит жалеть объект нашего интереса, проникаться к нему человеческими чувствами. Любой ценой вы должны доставить ее к нам.
— Сюрпризов не будет, — холодно заметил Эстрил. — Я не склонен доверять молодым и красивым женщинам.
— В таком случае, надеюсь при следующей встрече вручить вам магический жезл.
— Возьмите обратно талисман, — сказал вдруг Эстрил. — Мне не нужна его магия. Если я что-то делаю, то должен быть уверен, что делаю это по доброй воле. Я согласен на ваши условия, господин Ортег.
Ортег, не сказав ни слова, надел цепочку обратно. Стена за его спиной раздвинулась, и Эстрил ненадолго остался в гостиной один. Потом, откуда ни возьмись, появился Кликон. Он проводил Эстрила до кареты, которая так же, с задернутыми занавесками, доставила его в гостиницу.
«Гордость Шингвы» считалась гостиницей для богатых, но незнатных приезжих. Простое убранство сочеталось с безукоризненной чистотой, вежливым обслуживанием и хорошей кухней. Хозяйка, госпожа Маррута, добродушная немолодая женщина, расстроилась, узнав, что ее постояльцу, такому приятному молодому человеку, комната нужна всего на одну ночь. Ей явно хотелось поболтать, но Эстрил, сославшись на завтрашний ранний подъем, попросил принести ужин к нему в комнату и больше не беспокоить.
Он действительно собирался лечь спать пораньше. Сборы не заняли много времени: он сложил вещи и проверил сундучок с оружием, присланный Ярвигом, — несколько длинных ножей в простых ножнах. Потом достал бумажный свиток из двух листов бумаги. Один был тот, который дал ему сенатор Ярвиг, с портретом девушки. На рисунке была старательно заштрихована продолговатая родинка у самого уха — самая важная примета. О существовании второго листа не знали ни Ярвиг, ни Ортег. Когда Эстрил растолковал содержание древней рукописи, он сделал для себя копию — на всякий случай и на память об успешно завершенной работе, прославившей его как ученого. Это было пророчество и описание обрядов, необходимых для возвращения Звезд и для полного уничтожения их силы. Ортег не знал, что молодому человеку известно, как поступят с девушкой, чтобы уничтожить Звездную силу…
Эстрил пожал плечами. К чему излишняя чувствительность, когда уже все решено? Он разложил перед собой карту, задумчиво посмотрел на запад Иссэро, где тянулся горный хребет Венексов — цель его путешествия. И вот тут-то сон окончательно покинул его. Подумать только, завтра ему предстоит покинуть родину, покинуть великий Аникодор… Он увидит другие страны, о которых столько рассказывал своим ученикам. И пока эта мысль внушала ему больше страха, чем восторга.
На рассвете Эстрил приехал на окраину Шингвы, к храму Воздуха, откуда на ниметоне он должен был отправиться в свое путешествие к далекому северному континенту Иссэро. Молодой человек плохо спал ночью, и теперь его колотил озноб. Он кутался в теплый плащ с капюшоном, который приобрел вчера в дорогой лавке. Холодный ветер, пахнущий далекими, еще невспаханными полями, трепал его волосы.
Храм Воздуха представлял собой прозрачный купол, установленный на шести тонких столбах, между которыми были натянуты шелковые веревки с кистями, развевавшимися на ветру, и нежно звенящими колокольчиками. Наверху развевалось зеленое знамя с белым айоном — символ церкви Воздуха. За храмом поблескивал серебристыми боками ниметон. Рядом с ним жрецы — двое молодых дюжих парней в коротких и узких накидках — читали заклинания. Их голоса становились все громче, сливаясь с ветром, от которого крылья ниметона нетерпеливо гудели и вздрагивали.
Предполагалось, что они достигнут намеченной цели на закате. Сначала полет доставлял Эстрилу, никогда не поднимавшемуся в воздух, мальчишескую радость. Он, с трудом сдерживая восхищенные возгласы, смотрел, как под крылом ниметона стала маленькой Шингва, и весь Аникодор расстелился как на ладони. Потом легкая дымка облаков скрыла землю и воду; лишь иногда в просветы были видны бескрайние океанские просторы — изумрудные, освещенные солнцем или суровые, с белыми гребнями волны.
Привыкнув к полету, Эстрил снова задумался о разговоре с Ортегом. Обещание сделать его магом Огня подействовало на молодого человека, как стакан крепкого вина. Наконец ему посулили не формальную награду, а настоящее могущество! Алисса поймет, до какой степени она была не права, а сенатор Ярвиг никогда не будет разговаривать с ним свысока. Поэтому Эстрил не сомневался, как он поступит, когда девушка найдется. Он привезет ее в условленное место и передаст людям Ортега. О трудностях он не думал, совесть его не мучила. Пусть кто угодно называет это предательством — он, Эстрил, лучший ученик Специальной школы при Сенате, знает другое слово — политика.
Пусть Сенат хочет вернуть силу Звезд, чтобы воспользоваться ей и управлять миром. Пусть Ортег хочет, напротив, уничтожить все, что осталось от Звездной силы, — и тогда его магия Огня, таинственный идер, станет господствовать в мире. Пусть им обоим для этого нужна девушка, упомянутая в древнем документе. События последних нескольких дней сильно поколебали его прежнюю убежденность в правоте истин, внушенных с детства. Какая разница, цинично думал он, кто прав, — главное, кто сильнее и кто больше заплатит за выполненную работу.
Постепенно ровный полет ниметона спутал все мысли Эстрила, и молодой человек задремал. Его разбудили голоса жрецов, снова забубнивших заклинания.
— Что случилось? — спросил он, протирая глаза.
— Воздушное течение, — ответил один из жрецов. — Нас сносит на северо-восток. А там бушует ураган, это очень опасно.
Итак, захватывающее приключение превратилось в настоящую пытку: ниметон встряхивало, бросало то вверх, то вниз, отчего к горлу подступала тошнота. Эстрил прижимал к груди дорожный мешок с картой.
— Эй, чем я могу помочь? — окликнул он жрецов.
Но те словно забыли о нем, в их глухом бормотании слышалась безнадежность. И неудивительно: воздух вышел из повиновения, он проникал сквозь защитное стекло, рвал на людях одежду. Еще один виток — хвост ниметона, служащий рулем, отломился и полетел вниз. Ниметон затрясся, как раненое животное. Земля с вершинами деревьев и холмов неслась навстречу. «Это конец!» — подумал Эстрил и зажмурил глаза. Но удара не последовало. Они все еще были живы, и ниметон продолжал бороться.
Ураган немного стих. Жрецы удерживали ниметон относительно ровно земли и пытались сообразить, в каком направлении двигаться. Эстрил вытер вспотевший лоб.
И в этот миг произошло необъяснимое. Прямо перед клювом ниметона воздух превратился в подвижное, клокочущее, темное вещество — целый столб этого вещества протянулся к земле. Ударившись о столб, ниметон беспомощно заскользил вниз. Эстрил слышал еще крики жрецов, а потом все затихло: он потерял сознание.
Когда он пришел в себя, разбитый ниметон лежал на земле. Кругом простиралась каменистая пустошь. Было пасмурно и мрачно, хотя в этой части света должно было начинаться утро. Эстрил попытался приподняться и вскрикнул от боли: на его теле, казалось, не осталось ни одного не пострадавшего от ушибов места. Голова тошнотворно кружилась.
Рядом с ним, уткнувшись лицом в землю, лежал один из жрецов. Эстрил потряс его, затем перевернул на спину. Глаза у парня были открыты, из разбитого виска текла кровь. Тело второго жреца в неестественной позе молодой человек увидел неподалеку от ниметона. Очевидно, этот тоже мертв.
Откуда-то донеслись женские голоса, говорящие на незнакомом языке. К ниметону подошли две женщины в голубых плащах. Они сначала пощупали пульс у мертвого, а потом склонились над Эстрилом. Лица незнакомок были важны и суровы. Он попытался заговорить с ними, хотел прибегнуть к помощи жестов, но одна из женщин повела рукой, и его тело сковала странная неподвижность. Последнее воспоминание: три другие женщины, тоже одетые в голубые плащи, внимательно осматривают обломки ниметона, а затем с видимым усилием вытаскивают кусок крыла. А затем — непроницаемая холодящая тьма, похожая на забытье.
Очнулся он уже в каком-то помещении, окруженный бесчисленной толпой женщин, которые показались ему все на одно лицо. Они о чем-то взволнованно шептались, глядя на него со страхом и любопытством. Потом Эстрил различил, что среди них были молодые и старые, а похожими их делает одинаковая одежда голубого цвета. И вдруг…
Эстрил слово в слово помнил древнее пророчество. Он получил приказ найти женщину, описанную в этом документе. Но разве по таким приметам, как глаза и волосы, можно найти человека? Вот, например, все эти женщины голубоглазы… И тем не менее он сразу узнал ее в толпе: молодое красивое лицо с огромными глазами цвета весеннего неба, удивленно приоткрытый рот, грустный излом бровей, пышные каштановые волосы… И самое главное — маленькая продолговатая родинка на щеке у самого уха, по цвету чуть ярче остальной кожи. Эстрил не мог поверить своим глазам, но сердце подсказывало: это, несомненно, она.