На краю плоской вершины сидела на престоле женщина, окутанная не то туманом, не то голубыми одеждами. Ее лица я тоже не могла различить, но знала, что она похожа на меня. Лишь глаза женщины ослепительно сияли, излучая звездный свет.
— Ну, вот мы и встретились, маленькая сестра, — сказала женщина.
Я не слышала ее голоса, но слова отчетливо звучали в моем сознании.
— Это встреча, о которой мечтают все твои сестры в храме, — ответила я, подбегая поближе, к самому престолу, и ощутила на щеке ласковое прикосновение материнской руки.
— Нет, Шайса, в храме, о котором ты говоришь, очень мало моих настоящих сестер, — грустно отозвалась женщина. — Мои сестры живут по всему миру. У них разный цвет кожи и разный цвет глаз. Самые любимые мои сестры даже не знают о моем существовании, и это к лучшему: мое благословение не заменит им ни материнской ласки, ни любви мужчины. Встань, Шайса!
Оказалось, что я стою перед престолом на коленях. Я уже не ребенок, а взрослая девушка, только что пережившая боль потери. Слезы застилают мне глаза, и вместо престола Келлион я вижу море. Свет проникает сквозь толщу воды на глубину, недосягаемую для человека. И о чудо! Я вижу город: дворцы, построенные из огненно-алых кораллов. Там живут странные существа люди-рыбы. Они скользят между коралловыми арками, играют и плещутся в воде. У них мощные рыбьи плавники и круглые глаза. Лицо одного из них кажется мне знакомым. Он не видит меня, потому что увлеченно плавает вместе с другими. Я стремлюсь к нему, хочу окликнуть, но голос моей сестры останавливает меня.
— Не надо, Шайса, он больше не принадлежит этому миру. У него своя судьба. Отпусти его!
— Прощай, — шепчу я сквозь слезы, но в этих слезах нет больше горечи утраты. Рябь скрывает от меня город людей-рыб, и я снова оказываюсь в заброшенном храме посреди леса. Над Ловижем продолжается лунная ночь. Но теперь я в святилище не одна: женщина-птица поднимается с колен и расплавляет крылья.
Сестра Келлион тоже здесь, она шепчет мне:
— Знаешь, кто это? Это богиня любви, которой поклонялись жители Ловижа, когда до прихода Звезд еще оставались долгие тысячелетия. Она уже осенила тебя своими крыльями, и ты никогда больше не сможешь быть прежней. Сила, которая превосходит Звездный огонь, всегда будет иметь над тобой власть.
Женщина-птица взмахивает крыльями и устремляется ввысь. Ее силуэт еще долго заметен на фоне лунного диска. А потом все вокруг снова заливает голубой свет, и я опять оказываюсь перед престолом Келлион.
— Где мы? — спрашиваю я.
— Ты уже была здесь, — отвечает Келлион, — и придешь сюда снова. Тебе предстоит трудный выбор, но ты все сделаешь правильно.
Я вспоминаю чувство вины, которое мучило меня все эти годы и снова опускаюсь на колени.
— Ты простила меня, сестра? Чем я могу искупить свою вину?
Келлион смеется в ответ, ее смех похож на звонкую песню горной реки.
— Ты еще ни в чем не провинилась, маленькая сестра. Но, возможно, ты и в самом деле сможешь мне помочь. Знаешь, Шайса, звезды тоже умеют мечтать. Моя мечта — обрести свободу. Вспомни об этом, когда придет время.
— Кто ты, Келлион? Мы еще встретимся? — шепчу я.
Лица женщины по-прежнему не видно, но мне кажется, что она улыбается и шепчет ответ, но я его уже не слышу.
— Шайса, Шайса, очнись! — зовет чей-то голос. Струи воды стекают по моему телу. Я открываю глаза. Первое, что я вижу, придя в себя, — это лицо Эстрила. Он склоняется надо мной и взволнованно шепчет мое имя.
Плеск воды разбудил Эстрила. Он приподнялся, оглядываясь. Иелкон спал беспробудным сном. А Шайса… Плащ, который служил ей ложем, был отброшен. Ее нигде не было. Но на поверхности озера, прямо в дорожке лунного света, молодой человек различил плывущего человека — наверное, это была она.
Зачем Шайса решила посреди ночи плыть на другой берег? Направившись к озеру, Эстрил дождался, пока девушка выйдет из воды, а когда ее стройная фигурка скрылась в прибрежных зарослях, разделся и нырнул в прохладную глубину.
Оказавшись на противоположном берегу, Эстрил некоторое время наблюдал за девушкой, а затем, стараясь не вызвать лишнего шума, двинулся за ней.
Загадочный Ловиж! О нем на Аникодоре ходили легенды — таинственные и страшные. Поговаривали, что в заброшенных городах до сих пор бродят души их жителей. О тех, кто когда-то населял эту землю, не осталось никаких сведений. Возможно, они погибли, когда Звезды покинули мир, или переселились на другие материки. Но именно здесь — сердце Эстрила сильно забилось при мысли об этом — был найден манускрипт, который изменил его судьбу и судьбу Шайсы.
Подкравшись к полуразрушенной стене и заглянув в зияющую дыру, Эстрил сразу увидел ее. Девушка стояла на камне, подняв руки к небу. Во влажных вьющихся волосах, скрывающих всю спину, мерцали серебряные искры. У Эстрила перехватило дыхание. Эта лунная ночь, загадочный древний храм и прекрасная юная девушка, которая так давно волнует его! Строгая, девическая чистота ее лица и чувственная плавность тела кружили ему голову.
Он был готов броситься к ней, но девушка начала танцевать. Было что-то завораживающее в ее танце, в кружении мокрых волос, в стремительных взмахах рук, которые потом опускались вдоль тела, словно стекали потоки воды. Вдруг, словно пораженная молнией, Шайса вскрикнула и, теряя сознание, полетела с камня. Эстрил едва успел подбежать и подхватить на руки оказавшееся неожиданно тяжелым тело.
Девушка не двигалась, лицо отсвечивало странной бледностью. Испугавшись, Эстрил поднял ее на руки и понес к озеру. Там, погрузив наполовину в воду неподвижное тело, он попытался помочь Шайсе прийти в себя. Но тщетно — ни дыхания, ни биения сердца. Эстрил тряс ее и громко звал, не опасаясь, что на том берегу проснется Иелкон. Сейчас он не думал ни о Сенате, ни об Ортеге, ни о посуленном ему магическом жезле. Одну женщину уже погубила его любовь, только бы Шайса оказалась жива!
— Шайса, Шайса, очнись!
Вдруг влажные ресницы вздрогнули, ноздри затрепетали. Девушка открыла глаза.
— О, Шайса, как ты меня напугала, — прошептал Эстрил, привлекая ее голову к своей груди. Тонкие девичьи руки обвились вокруг его шеи. Он посмотрел ей в глаза — там было удивление, как будто Шайса видела его впервые. Кольца мокрых волос рассыпались под его рукой. Ошеломленный внезапно нахлынувшей страстью, боясь, что не справится с собой, Эстрил отстранил девушку. Это далось ему с трудом: он жаждал снова ощутить, как две твердых округлости упираются в его грудь.
Шайса смотрела на него, не отрываясь, словно искала что-то в его лице. Нежные губы приоткрылись, она протянула руку и осторожно провела пальцем по плечу мужчины.
— Эта власть сильнее всего…
Что это означает?
А затем тишину прогнал растерянный зов:
— Эстрил!
Нет, больше сдерживаться у него не было сил. Забыв обо всем, Эстрил прижал ее руки к земле, так что девушка не могла ни оттолкнуть, ни обнять его. Шайса дрожала, как натянутая струна, но не отводила от него молчаливого взгляда, в котором испуг мешался с ожиданием. Едва коснувшись губами прохладного лба, он раздвинул ей ноги коленом и одним резким движением вошел в нее. И когда гримаса боли исказила ее лицо, Эстрил едва сдержал хищный рык. «Моя, моя!» — кричало все его тело.
Он отпустил ее руки, беспомощно впившиеся в песок, и увлек вместе с собою в воду. Ему казалось, это озеро раскрывает перед ним свое лоно, а Шайса хваталась за него руками и ногами, чтобы не захлебнуться в воде и в любви.
Когда тихая волна вынесла их на берег, девушка сразу поднялась, отошла в сторону и села, поджав под себя ноги. Ее лицо снова стало строгим, затем рука сделала какой-то неуловимый жест. Эстрил не мог понять, что с ней и напряженно ждал. Неужели он ошибся? Неужели напугал, обидел ее?
Наконец Шайса повернулась к нему. По ее лицу текли слезы, но в глазах не было упрека. Эстрил на коленях подполз к ней, обнял, нежно убирая губами волосы с ее лба.
— Что ты плачешь, милая моя? — шептал он еле слышно. — Я сделал тебе больно?
Шайса посмотрела на него очень серьезно.
— Я сейчас пыталась вызвать Звездный огонь. Видишь? — она снова повела рукой. — Ничего не получается. И знаешь, почему? Это означает, что я тебя люблю.
Неожиданно налетевший порыв ветра поднял вверх ее волосы.
— Ветер мой, — прошептал Эстрил, привлекая девушку к себе.
Глава 16Воздушный поединок
По коридорам храма, освещенным факелами, вереницей шли женщины в голубых одеждах. Сестры Келлион должны были явиться в зал для общих собраний. Еще накануне вечером Сияющая велела своим помощницам предупредить каждую сестру о том, что на собрании будет сказано нечто очень важное. Те, кто слышал это от самой управительницы, поражены были загадочным, даже взволнованным видом женщины. Но даже ее приближенные не могли сказать, в чем дело.
Управительница появилась, когда все сестры уже были в сборе. Шепот, несущийся по залу, сразу затих. Сияющая обвела всех взглядом, выдержала эффектную паузу и заговорила:
— Сестры! Этот день вы запомните навсегда. Более того, его будут помнить многие поколения, которые придут после нас. Они будут помнить и завидовать вам, что вы жили в это судьбоносное время. Пробил час великих перемен. Слушайте меня очень внимательно. Вам предстоит отказаться от многих заблуждений, которые вы приобрели за время жизни в храме. Да-да, я говорю — заблуждений, ибо многое, что в древних книгах мы принимали за непреложную истину, оказалось неверным.
Сияющая замолчала. Но ни шепота, ни удивленных возгласов она не услышала: все слушали ее с напряженным вниманием. Огонь факелов горел ровно: сестры затаили дыхание.
Звучный голос снова наполнил зал:
— До сих нор, отвечая на вопрос, какую роль играет в мироздании храм Келлион, мы говорили: это единственный, оставшийся в мире оплот красоты и мудрости, мы — хранилище Звездного огня, которому вечно суждено пребывать в этих стенах и в наших телах, способных на чудо. Так учили нас поколения наших предшественниц. Так написано на страницах древних книг. Так я сама считала долгие годы. И когда истина начала открываться мне, сначала я не поверила. Я долго проверяла свое открытие, ночи напролет проводя в библиотеке. Однако теперь я уверена настолько, что могу поделиться с вами.