Бывший главарь банд окинул взглядом помещение в надежде найти хоть какой-нибудь острый предмет. У одной из стен располагался камин. Он не был растоплен, но рядом могла оказаться железная решетка или сколы на кирпичах, о которые можно было бы перетереть веревку.
Хан пополз к очагу, но вдруг услышал приближающиеся шаги и голоса. В замке провернулся ключ, и дверь распахнулась. В помещение вошли трое мужчин.
Одним из прибывших был Марин Карн – тот самый магически одаренный солдат, который опоил и похитил друзей. Он водрузил на камин большущий фонарь, и комнату залил тусклый свет. На плече Карна висела кожаная седельная сумка. Хан сразу же понял, что в ней были амулеты, и глянул на Танцующего с Огнем. Горец кивнул и тоже принялся внимательно следить за перемещением сумы.
Второй посетитель был среднего роста, с худым телосложением, русыми волосами и бледно-голубыми глазами. Судя по форме, солдат был офицером из высокородных вельмож. К плащу его был приколот значок с гербом рода Красного Ястреба, а мундир был сшит из самых изысканных тканей. Меч висел на поясе, однако явно не для хвастовства и, судя по потертому виду, использовался часто.
Молодой мужчина был всего на пару лет старше Хана и Танцующего с Огнем, но двигался с изяществом хищной горной пумы.
Третьим вошедшим оказался тот самый священник Мальтусской церкви, что оклеветал юношей. Он встал перед Ханом и Танцующим с Огнем и уставился на них, словно на злых, опасных и внушающих трепет хищных зверей, попавших в капкан. Алистер невольно сравнил себя и друга со скованными цепями потрепанными медведями, которых на ярмарках показывали за медяки.
Теперь, когда священник стоял совсем близко, Хан почуял исходящий от него запах застарелого пота и религиозной фанатичности.
Высокородный стянул дорогие перчатки и шлепнул ими по ладони. Когда его взгляд опустился на пленников, лицо исказила гримаса презрения.
– Это они? – Вельможа слегка поддел Хана сапогом. – Те самые северяне, о которых ты мне говорил?
– Эй, колдуны! – обратился к юношам Карн на общем языке, словно дрессировщик к цирковым зверям. – Поклонитесь Жерару Монтеню, королю Ардена!
Алистер послушно склонил голову, в которой бешено зароились мысли. «Королю Ардена?!» – Он, конечно, мало что знал о нравах знати, но никак не ожидал, что король согласится ночевать в покосившемся сарае.
– Ты уверен, что никто не знает? – спросил Монтень Карна.
Правитель королевства говорил на языке южан, который имел много схожего с всеобщим – так что смысл Хан улавливал.
– А твои солдаты? Вояки не умеют держать язык за зубами.
– Все в порядке, ваше величество. Они думают, что эти двое – лазутчики северян, – успокоил короля Карн. – Я сказал им, что хочу допросить их лично. Сейчас подчиненные в дозоре и не могли видеть, как вы вошли.
– Не нравится мне это. – Голос Жерара Монтеня был раздраженным и холодным. – Я говорил, что не хочу иметь ничего общего с колдовством. – Взгляд короля скользнул по священнику. – Зная отношение церкви к магии, святой отец, удивлен, что вы согласились оказать содействие.
Отец Фосноут теребил висевшую на поясе связку ключей.
– Я долго изучал нравы колдунов. Это злобные и отвратительные твари, однако, если ограничить их волю, они могут оказаться полезными.
– У них есть выбор, – сказал Карн. – Они могут покаяться и поклясться использовать колдовство лишь во имя славы священной Мальтусской церкви… Либо мы сожжем их.
Кожу Хана покалывало, словно она вот-вот воспламенится.
– Но это противоречит канонам веры, – парировал король Монтень.
Отец Фосноут нервно вздрогнул.
– На самом деле мнения на этот счет расходятся. Не все склонны полагать, что спасение души колдуна возможно лишь через сожжение. Мне думается, взгляды отца Бруссарда несколько… близоруки. – Служитель замолчал и воздел глаза кверху. – Знали ли вы, что его святейшество также полагает, будто короны достоин лишь принц Джеофф, поскольку является старшим из живых сыновей нашего последнего короля? Согласно канонам, власть передается по старшинству. А я верую, что войной управляет рука Создательницы. Короны достоин победитель, ведь его ведет к победе Она.
Монтень потер подбородок и кивнул. Хан понял, что вельможе пришлись по нраву слова священника.
– И все же, идя на риск, я хочу быть уверенным, – сказал Жерар Монтень. – Это какие-то нечесаные мальчишки. Если бы они и впрямь обладали магическими способностями, вы бы их ни за что не схватили.
Карн откашлялся.
– Мой король, эти двое, может, и не выглядят многообещающе, но, как вы сами сказали, мы бы не смогли схватить обученных колдунов. Эти же будут более послушными. Не знаю, сколь глубоки их познания, зато амулеты наполнены силой.
– Да что ты можешь смыслить в колдовстве? – Монтень прожег Карна пронзительным взглядом.
Солдат тотчас отвел глаза.
«Арденский принц не знает, что капитан его стражи – чародей, – понял Хан. – А тот скрывает дар. И, судя по всему, не напрасно».
– Если мы берем в руки оружие, о котором ничего не ведаем, оно может поразить нас самих, – продолжил Монтень. – Помнишь огненный порошок?
Карн промолчал. Солдат чувствовал, когда можно было говорить, а когда не стоило. «Интересно, много ли ему известно о магии и, как он выразился, колдунах? – раздумывал Хан. – Мог он хоть чему-то научиться в таком месте, как Арден, где чародейство под запретом?»
Монтень закусил нижнюю губу.
– Раз уж колдовские амулеты полны силы, может, нам ими и воспользоваться, а от мальчишек избавиться? – предложил вельможа, словно Хан и Танцующий с Огнем были некими приложениями, которые можно было просто взять и выбросить за ненадобностью.
Вероятно, арденский принц полагал, что северяне не понимали языка равнин. А быть может, ему было все равно.
Отец Фосноут покачал головой.
– Ваша милость, амулеты творят колдовство лишь в руках колдунов, которым, в свою очередь, необходимо касаться талисманов для произнесения заклятия.
– К тому же эти двое могли зачаровать медальоны, чтобы никто другой не мог их использовать, – добавил Карн. – Амулет белобрысого обжег мне руку, когда я хотел отобрать его. – Солдат продемонстрировал забинтованную ладонь.
Хан не видел глаз Танцующего с Огнем, но понял, что друг подумал о том же, о чем и он. Оба чародея не знали ничего о том, как защитить амулеты. Алистер понятия не имел, почему Карн не смог дотронуться до изумрудной змеи. Может, накопленная в ней сила оказалась мощнее магии солдата?
Но, вероятнее всего, амулет был проклят Королем Демонов.
В чем у Хана не было сомнений, так это в том, что без своего украшения он чувствовал себя опустошенным и нездоровым. В груди чародея зияла дыра, ему хотелось вернуть силу, которую у него отняли. Юноша поражался, сколь быстро он впал в зависимость от амулета. Желание вернуть его было всепоглощающим.
– Колдуны предадут нас при первой же возможности, – стоял на своем Монтень. – Мы не может им доверять.
Отец Фосноут выудил из заплечной сумы две пары наручников и два комплекта ключей.
– Эти старинные магические предметы называются колдовязками. Я приобрел их у одного торговца. Эти оковы придумали дикари во времена войны с чародеями. Вы наденете наручники и возьмете ключи себе. Если колдуны откажутся повиноваться, вы накажете их мучительной болью. Со временем им придется подчиниться.
Священник умолк и скользнул по Хану взглядом – ледяным, словно руки мясника зимой. По коже юноши побежали мурашки.
– Я могу показать, ваше величество, – добавил святой отец.
«Ну, попробуй! – произнес про себя Хан в надежде, что для демонстрации ему развяжут руки. Юноша всю жизнь носил магические браслеты – до тех пор, пока их не сняла с него сеннестре Елена. Чародей не хотел, чтобы на его запястьях снова оказались наручники, и готов был сделать все возможное, чтобы этого избежать.
Монтень взял одни оковы и принялся разглядывать их, словно любопытную, но опасную игрушку.
– В этом нет необходимости. Оставьте нас, святой отец. Возвращайтесь в город. Мы известим вас о своем решении, – произнес принц Жерар, не поднимая глаз.
Отец Фосноут набрал в легкие воздух, словно собрался возразить, но лишь склонил голову и выдохнул.
– Как скажете, ваше величество. Я отправлюсь в свое скромное жилище недалеко от собора и буду дожидаться известий. Можете послать сообщение привычным способом. – Священник сунул одну пару наручников в суму и протянул руку к принцу. – Ваше величество, раз уж вам не нужны…
– Я оставлю это у себя, – оборвал церковника арденский принц.
Святой отец поклонился и поплелся к двери, не переставая при этом оглядываться через плечо. Отец Фосноут явно не был рад расставанию со своей игрушкой для пыток и тому, что решение будет принято без его участия.
Монтень продолжал разглядывать колдовязку.
– И как же именно, капитан Карн, вы намерены использовать этих колдунов против армии Джеоффа?
Мутные карие глаза Карна загорелись энтузиазмом.
– Чародеям под силу испепелять солдат целыми взводами. Они могут навести туман, чтобы враги попадали с обрыва. Или вселить ужас и ослабить до такой степени, что предатели в конце концов подожмут хвосты и убегут. Колдуны умеют заклинать птиц, чтобы те шпионили, и пытают пленников с помощью магии. Им не страшны осады, ведь они могут проходить сквозь стены.
– В это верится с трудом. – Монтень протянул колдовязку Карну.
– Это – сведения из первых уст. Информация хранится в церковных архивах, – ответил Карн. – Отец Фосноут детально изучил этот вопрос.
– Если станет известно, что мы используем чародеев, самые праведные лорды отвернутся от меня, – парировал принц.
– Но священник говорит…
– Седрик Фосноут честолюбив, – оборвал солдата Жерар Монтень. – И непостоянен, словно дева. Святой отец таит обиду на церковь, поскольку та обделила его вниманием, когда он настаивал на следовании канонам веры. Отец Фосноут надеется, что новый король возвысит его.