Кэт схватила Хана за руку.
– В чем дело? – Ногти девушки впивались ему в кожу. – Что Байяр от тебя хотел?
– Он переселяется. – Юноша не видел причин углубляться в подробности. – Вот и все. – Он улыбнулся. – Как прошло твое выступление? Я очень сожалею, что не смог присутствовать.
– Неважно, – ответила Кэт, прожигая взглядом Мику. – Это не имеет значения.
Она развернулась и пошла прочь, ссутулившись так, словно несла на плечах все бремя мира.
Глава 22. Сон наяву
Хан сжимал в пальцах амулет и судорожно вспоминал слова заклинания.
– Ну и? – Ворон стоял со сложенными на груди руками и постукивал носком башмака по земле. – Ты будешь пробовать или нет?
– У меня кончается сила. Может, я наложу чары, когда выйду?
– Если я не увижу, как ты применяешь это заклинание, откуда я узнаю, что ты все усвоил? Кроме того, упражняться без присмотра небезопасно. Но раз тебе не хватает выдержки… – пожал плечами Ворон.
– Это все, что ты знаешь? Атакующие заклинания? Я уже сыт ими по горло.
Высокородный вельможа закатил глаза.
– А какие еще заклинания тебя интересуют?
Хан задумался.
– Ну не знаю… к примеру, любовные чары?
Ворон склонил голову и смерил ученика взглядом.
– Не сомневаюсь, Алистер, что ты без проблем способен удовлетворить потребности плоти. Все остальное – лишь иллюзия. Сказки для дураков и романтиков, что, по сути, одно и то же.
Хан выгнул бровь.
– Да ты просто циничный тип!
– Послушай, – Ворон внимательно посмотрел на него холодными голубыми глазами, – важно правильно расставлять приоритеты. Байяры не оставят тебя в покое. Необходимо исключить эту проблему навсегда.
– Заклинание с крысами помогло. Мика и его кузены переехали в другой ученический дом.
– Само собой, помогло, Алистер. Просто… меня смущает твоя тактика. На попытку убийства не отвечают пощечиной. Или шуткой. – Наставник прикрыл глаза, чтобы успокоиться. – Мне кажется, ты не осознаешь, насколько серьезная опасность тебе угрожает. Я уже вложил в тебя столько сил… Не хотелось бы начинать заново с кем-то другим.
– Я знаю, что делаю. Мне всего лишь нужно было убрать их с пути.
Ворон снова сложил руки на груди.
– У тебя отсутствует роскошь быть брезгливым.
«Я не брезглив, – хотел ответить Хан. – И мне приходилось убивать. Своими руками. И это было грязно и неприятно. Я не умел расставлять магические ловушки, которые бы поражали жертв на расстоянии, оставляя тела нетронутыми».
Однако он промолчал, и аристократ продолжил:
– Байяры не отвяжутся до тех пор, пока амулет у тебя. И когда они замочат тебя, можешь меня не винить.
– Слушай, я ищу наставника по манерам, ясно тебе? – Вечные издевки Ворона начали раздражать юношу. – Но не так-то просто его отыскать.
Хану не хотелось, чтобы кто-либо из Мистверка проведал, что он берет уроки хороших манер. А настоящих друзей, кроме Танцующего с Огнем и Кэт, у юноши не было. Ему захотелось сменить тему:
– Ты что-нибудь знаешь о сокровищнице королей-чародеев?
Ворон бросил на ученика ничего не выражающий взгляд.
– Почему ты спрашиваешь?
– Мы говорили о ней недавно на занятии. Ты считаешь, это все – бредни или правда?
Чародей пожал плечами, поправляя манжеты.
– Я верю в то, что она существовала. А вот сохранилась ли по сей день – вопрос спорный.
– Многие считают, будто сокровищницу припрятали Байяры, – сказал Хан.
– Эти многие – глупцы, – ответил Ворон. – Была бы она в распоряжении дома Сокола, их ничего бы уже не остановило.
– Мне кажется, они хотят эту сокровищницу отыскать, – произнес Алистер, внимательно следя за реакцией наставника.
Ворон метнул взгляд на амулет Хана, а затем снова посмотрел на юношу.
– Если так, нам следует молиться, чтобы они ее не отыскали.
– Ты же – декан Абеляр? – неожиданно выпалил ученик, надеясь застать Ворона врасплох. – Я прав?
Это было последним предположением Хана. И небезосновательным. Абеляр преподавала в школе, обладала богатым запасом знаний и ненавидела Байяров. К тому же декану было ни к чему слишком часто показываться в общества Алистера. Хватало уже того, что она пригласила бывшего бандита присоединиться к своей группе.
Ворон был вспыльчив, непредсказуем и нетерпелив. Как и декан Абеляр.
«Или ты – Грифон?» – в очередной раз терялся в догадках Хан. Наставник частенько был резок и саркастичен. Как магистр Грифон.
Высокомерное лицо аристократа не изменилось ни на секунду.
– Я не понимаю, почему тебе так важно знать, кто я? – раздраженно вздохнул Ворон. – Я учу тебя действенным заклинаниям. Они ведь работают, верно?
– Да, – кивнул Хан. – Работают.
Это было правдой. Заклинания Ворона срабатывали прекрасно как в Эдиеоне, так и в реальном мире. Настолько прекрасно, что преподаватели школы лишь поражались, насколько быстро первокурсник-простолюдин делал успехи.
– Если я угадаю, кто ты, признаешься?
Наставник улыбнулся. Он умел быть обаятельным, когда хотел.
– Тебя не остановить, Алистер. Эта твоя черта мне по душе.
«Все же Абеляр», – снова передумал Хан.
– Что за имя такое – Ворон? Не особенно-то подходит высокородному аристократу.
– Что ты знаешь об этих птицах, юноша? – Улыбка наставника исчезла. – Они устраивают пиршество на костях мертвецов.
Он стоял, опустив голову, будто погрузился в воспоминания. Лучи света, падающие в окно, словно растворялись на его угольно-черных волосах.
«Что же такого тебе сделали Байяры, Ворон? И было ли это хуже, чем то, что они сделали мне?»
Быть может, высокородный вельможа и был язвительным, но в то же время он был решителен, настойчив, умен, усерден, основателен и невероятно много знал.
Иногда Ворон, не спрашивая разрешения, пробирался в голову Хана, чтобы продемонстрировать сложное заклинание. Может, самому наставнику это и не доставляло неудобств, но его ученик в такие моменты ощущал себя несколько… порабощенным. Ворон часто проделывал этот трюк, когда силы Хана были на исходе. Иногда после занятий он чувствовал себя как после разведенной в сидре пестрянки. Случались и длительные провалы в памяти, когда время пролетало мгновенно. Хан не мог найти этому объяснений, но чувствовал, будто его сознание в это время работало.
«Нужно бы придумать, как не впускать Ворона в голову», – решил Хан. Однако вряд ли подобное заклинание ему бы показал сам наставник.
Встречи всегда проходили в одном и том же месте – на колокольне Мистверка. Первые пару раз Танцующий с Огнем приглядывал за другом, но спустя несколько уроков в мире грез Хан сказал горцу, что в этом нет необходимости. Впрочем, тому тоже было чем заняться. Горец не мог проводить каждую ночь, приглядывая за безрассудным приятелем.
Хан нашел тайное убежище среди пыльных складов библиотеки имени Байяров – среди текстов столь древних и непонятных, что их очень и очень давно никто не читал. Юноша притащил в свой кабинет соломенный матрас и стол с третьего этажа. Пробираться сюда было куда проще, нежели на колокольню Мистверка. И не нужно было беспокоиться, что звонарь споткнется о его покинутое душой тело. Хана забавляло спокойно лежать где-то в глубинах библиотеки имени Байяров.
Он проводил в своем тайном убежище по три или четыре ночи в неделю, перемещаясь в Эдиеон и работая там как проклятый до тех пор, пока сила амулета не иссякала окончательно.
Это создавало определенные неудобства, поскольку на дневных занятиях Хану тоже был нужен заряженный талисман. Все, что юноша мог сделать, – это восполнять силу вспышника поздней ночью, в перерыве между ночными и дневными уроками. Магистр Грифон никогда не упускал возможности поддеть ученика, когда истощенный амулет чародея отказывался подчиняться.
Зато у Ворона силы не заканчивались никогда. Еще бы! Ведь всю работу проделывал Хан, который часто просыпался еще более изнуренным, чем до погружения в миг грез, и прокручивал полученную информацию в голове с ощущением, будто он всю ночь усердно трудился. Иногда истощенный первокурсник не успевал вовремя очнуться и отправлялся на учебу прямо из библиотеки имени Байяров в той же одежде, что и в предыдущий день. Несколько раз он опоздал на занятие к Грифону, которое, как назло, всегда стояло первым по расписанию.
Танцующий с Огнем думал, что Хан проводит ночи с девицей и в компании друга не нуждается. «Ты ошибаешься, приятель, – думал Хан. – Я живу как праведник».
Хотя они с таинственным наставником договаривались на четырехчасовые занятия, Ворон иногда растягивал уроки и до шести часов либо вообще заставлял работать до тех пор, пока амулет полностью не истощался, а сам ученик не начинал ощущать слабость и головокружение. В конце встречи почти всегда следовало напоминание в следующий раз наполнить силой талисман лучше, чем в этот.
Хан всегда болезненно воспринимал колкости Ворона, поскольку жаждал знаний. Еще никогда в жизни юноша не работал столь усердно. «Было бы куда больше пользы, – думал он, – если бы мы доверяли друг другу. Если бы не тратили столько времени на взаимные издевки. Все выглядит так, будто мы оба стремимся выбиться в главари».
– Алистер! – Голос Ворона прервал поток мыслей ученика. – Где ты витаешь?
– Прости. Что ж, тогда до завтрашней ночи. Спасибо за занятие.
Хан взялся за амулет и закрыл портал.
А когда открыл веки, в глаза ударил яркий свет, лившийся в окно библиотеки.
Выругавшись, чародей резко вскочил со своей импровизированной постели. «Который час?» Опоздать в очередной раз на урок к Грифону было совсем некстати.
Словно в ответ на вопрос юноши пробили колокола Мистверка. Хан насчитал восемь ударов.
«Кости!» Его снова ждали неприятности.
Времени пробираться по крышам не было, а потому он бросился вниз по узкой лестнице, заворачивая снова и снова, пока не спустился до первого этажа. К счастью, дежурный мастер еще не явился. Хан выбежал в главную дверь и налетел прямо на Фиону Байяр, чуть не повалив ее с ног.