– Как ты все это выносишь? – Ребекка внимательно вгляделась в глаза Хана, словно на самом деле хотела понять.
– Ну выбора особо нет, – пожал плечами юноша. После того как он поделился своим горем, ему стало легче. Словно на нарыв наложили повязку – боль слегка притупилась. – Но я не собираюсь сдаваться. Именно потому я сейчас здесь: чтобы готовиться к следующей схватке, – добавил он.
Ребекка нахмурилась и закусила нижнюю губу.
– Что ты?..
Она вздрогнула и подняла взгляд на подавальщицу, когда та поставила на столик перед ними по кружке сидра и миски с горячими тушеными овощами и мясом.
– Надеюсь, тебя устроит угощение, – сказал Хан. – У меня весь день маковой росинки во рту не было.
– Конечно. Я тоже еще не ужинала. – Ребекка опустила взгляд на тарелку, однако так и не притронулась к еде.
Хан решил показать пример и зачерпнул ложкой наваристую жижу.
– Вкусно, – с набитым ртом похвали юноша блюдо. – Извини, – добавил он, аккуратно вытирая губы салфеткой.
Когда он уставал, ему было тяжело изображать аристократические манеры.
– Не могу заставить тебя, Ребекка, но уверен, ты почувствуешь себя гораздо лучше, когда поешь.
Она покорно кивнула и отправила в рот одну ложку, а затем еще. Девушка и не заметила, как рагу закончилось. Подняв кружку сидра, она осушила ее до дна.
– Ты сказала, на тебя многое навалилось, – заговорил Хан, когда Ребекка бросила ложку в опустевшую миску. – Что именно?
Она потерла виски кончиками пальцев.
– Я не знаю, что делать. Чувствую, что должна уехать домой. Я нужна маме.
– В чем дело? Она больна? – Хан заказал еще по кружке сидра.
– Не совсем так, – ответила Ребекка. – Но она сама не своя. И даже когда она в здравом рассудке… – Голос девушки оборвался, словно она неожиданно поняла, что сболтнула лишнего.
– Выходит, она попросила тебя вернуться?
– Нет. Наоборот, велела оставаться здесь. Но, возможно, ее разум помутнен. Похоже, что оставаться здесь не в моих интересах.
– Я, конечно, ничего не знаю о твоей семье, Ребекка, но как по мне, Оденский брод – отличная возможность для тебя.
Девушка кивнула, отодвинула опустошенную кружку и притянула к себе наполненный кубок Хана.
«Не стоит налегать на алкоголь, Ребекка, – подумал Хан. – Сидр – не особо крепкий напиток, но ведь и ты совсем малышка…»
– А ты не можешь с кем-то поговорить и выяснить, что происходит? – предположил Хан. – Может, с отцом?
– Видишь ли, они с мамой не всегда ладят. И он вечно странствует.
– А как насчет сестер или братьев?
– У меня есть сестра. Но не исключено, что она – часть проблемы. – Ребекка выдержала паузу. – Я боюсь, что если сейчас не вернусь, то потеряю все.
Хан озадаченно нахмурился. И тут юноша понял: в таких семьях, как у нее, могут возникнуть споры из-за богатства и кому оно достанется.
– Хочешь сказать, тебя могут вычеркнуть из завещания? Лишить наследства?
Ребекка кивнула.
– Такое возможно.
Чутье подсказывало Хану, что наставница что-то недоговаривает. Это походило на подглядывание в замочную скважину комнаты – тебе заметна лишь часть происходящего, но самое интересное сокрыто от взора.
– Не уверен, что имею право давать тебе советы. И не знаю, чем ты рискуешь, – Хан протянул руку и дотронулся до выбившейся из прически пряди девушки, – но если ты не можешь понять намерений своей мамы, думай о том, чего хочешь сама, и делай то, что считаешь нужным именно ты.
Ребекка снова помрачнела.
– Дело не в моих желаниях. Я несу ответственность перед огромным числом людей.
– И все же? Нельзя ли хоть иногда думать о себе? – Хан накрыл ладонь девушки своей. – Просто выцарапывай… в смысле, отстаивай свое. Я уже понял, что просто так никто никому ничего не дает. Всего нужно добиваться самостоятельно.
Ребекка опустила взгляд на их соединенные руки.
– Я не знаю, кому можно доверять.
– Верь мне, Ребекка. – Хан перегнулся через стол и поцеловал ее.
По правде говоря, ему не хотелось, чтобы Ребекка уезжала из Оденского брода. И дело было не только в полезных знаниях, которыми она делилась с юношей.
Девушка была гордой и колючей, привыкла командовать людьми, а еще она была умна и самоуверенна, могла уговорить самого демона подарить ей свои рога. Однако наряду со всем этим у Ребекки было доброе сердце. Она не поленилась бы перейти через дорогу, чтобы подать монету нищему, и в любом споре поддерживала слабого. И она оплакивала смерть Мари и матери Хана, хоть даже их не знала.
Ребекка была требовательна к окружающим, но еще требовательнее она была к самой себе.
Хан продолжал держать ладонь девушки и поглаживать ее большим пальцем. Ее руки были на удивление крошечными, но мозолистыми, не боящимися тяжелого труда. На указательном пальце Ребекка носила золотое колечко с бегущими по кругу волками.
Хану захотелось, чтобы лицо девушки вновь осветила лучезарная улыбка, заставлявшая сверкать изумительные зеленые глаза. Он захотел вновь увидеть ее счастливой… И стать причиной ее счастья.
О, как же он желал Ребекку Морли! Во всех отношениях. Уже много месяцев подряд юноша жил как истинный монах.
Он проводил Ребекку до Гриндела. Девушка спотыкалась и засыпала на ходу. Хан позаботился, чтобы в этот раз она добралась в целости и сохранности.
Когда они дошли до ученического дома, комендантский час еще не наступил. Юноша собирался проводить спутницу до двери и уйти, но в гостиной никого не оказалось.
– Где ваш смотритель? – спросил он.
Если бы Хан привел девчонку в Хэмптон, Блевинс на него бы уже накинулся.
– У нас его нет, – зевая, пробормотала Ребекка. – Только Амон. В смысле, командир Бирн.
– И где же он?
Сонная ученица Вьена потерла виски ладонями.
– Думаю, уже спит. Или на свидании с Аннамаей, – бесстрастно ответила она.
Сразу было видно, что в этом ученическом доме обитали военные: здесь было куда больше порядка, чем в Хэмптоне.
– Кто здесь живет с тобой?
– Весь мой взвод. – Ребекка взяла Хана за руку и увлекла с собой на лестницу. – Пойдем ко мне в гости.
Он замешкался, хотя его сердце радостно заколотилось.
– Ты уверена? Не хочу, чтобы у тебя возникли неприятности.
– Все в порядке, – ответила Ребекка, слегка покраснев. – Я живу с Талией и Хейли. Талия будет тебе рада. Она любит играть роль свахи. Хейли только-только вернулась из Фелла. Если она еще не уснула, расскажет нам, что нового произошло дома.
«Пожалуй, услышать новости действительно было бы интересно», – подумал Хан.
Держась за руки, они с Ребеккой пошли наверх по узенькой лестнице мимо храпящих на втором этаже кадетов прямиком на третий.
Здесь оказалась своя гостиная с креслами у камина. В смежную комнату можно было попасть через арочный проем. В таких хоромах обычно селили командиров или смотрителей.
– По сравнению с вашим зданием Хэптону похвастаться нечем, – сказал Хан, озираясь.
Ребекка рассмеялась.
– Здесь обычно проживает смотритель. Девушек-кадетов в этом году всего трое, поэтому мы заняли это помещение.
Она толкнула дверь в спальню и прокричала:
– Хейли? Талия?
Хан надеялся, что девушки еще не легли спать или что они вообще еще не пришли.
Ребекка поманила гостя внутрь.
– Их еще нет.
Хан задержался в дверном проеме и огляделся. Три выстроившиеся у стены одноместные кровати были застелены с воинской педантичностью. В изножье каждой стояло по огромному сундуку. Под окном располагались три письменных стола.
На одном из них покоилась знакомая сума Ребекки вместе с письменными принадлежностями. По центру, рядом с песочницей, располагалась музыкальная шкатулка.
– Роскошно, – оценил Хан. Вот вам и суровая воинская жизнь.
Девушка сняла с плеча суму и, повесив ее на крючок рядом с дверью, потянулась за сумой Хана.
– Может, мне лучше уйти? – предложил юноша, протягивая свою ношу Ребекке. – До отбоя всего ничего.
«Что это со мной? Когда это я стал таким воспитанным?»
Ребекка запрыгнула на кровать и похлопала по покрывалу. Хан уселся рядом. Он обнял девушку и поцеловал ее. Однако она тут же отстранилась, с удивленным видом прижав пальцы ко рту.
– Твои губы сегодня очень жгучие.
– Прости. – Хан взялся за амулет и позволил силе стечь в него. – Давай попробуем еще раз?
Чародей осторожно прижался к ее губам своими, не закрывая глаз, чтобы видеть реакцию Ребекки.
– Так лучше, – сказала девушка, обвивая шею Хана руками.
Она откинулась на кровать, увлекая за собой юношу, отчего его сердце бешено заколотилось. Хан снова поцеловал Ребекку и принялся расстегивать ее мундир. Он порадовался, что так и не стал солдатом. Слишком уж у них было много пуговиц.
– Знаешь, еще ни одна девчонка не говорила, что мои губы жгучие, – прошептал Хан, стягивая с Ребекки мундир и отбрасывая его в сторону.
– Я говорю это всем чародеям, с которыми целуюсь. Думаю, будет честно признаться тебе в этом.
– Ясно. – Алистер старался не задумываться, с какими еще чародеями могла целоваться Ребекка.
«Лишь бы это был не Мика Байяр», – взмолился он про себя.
– На что это похоже? – поинтересовался Хан.
– Ты о чем? – хитро прищурившись, спросила Ребекка.
– На что похожи поцелуи чародеев?
– Ты что, никогда не целовался с чародейками? – Девушка удивленно посмотрела на него.
Конечно, была Фиона, но о ней Хан постарался как можно быстрее забыть.
– Я имел в виду, каково целоваться с чародеем, будучи обычным человеком.
– М-м-м… – Ребекки задумчиво наморщила лоб. – Похоже на легкое покалывание, которое растекается по телу, будто коньяк.
Хан зажал пальцами рот.
– Как коньяк? Серьезно?
– Иногда он ударяет в голову, и… – Ребекка замолчала и подозрительно прищурилась. – Кровь демона! – прорычала девушка, одергивая рубашку. – Не смей надо мной смеяться!
– Ни в коем случае! – Из уст Хана невольно вырвался смешок. – А ты продолжай, это так увлекательно.