– Помня, что вы премьер-министр его отца, вряд ли он захочет довериться вам.
– Это большое несчастье – разлад между королем и принцем…
– О, несомненно. Но кое-кому он на руку.
– Это плохо для страны.
– И вам… как человеку короля хотелось бы услышать мнение принца?
– Естественно.
– Поэтому вы ищете дружбы его ближайшего доверенного лица?
Тауншенд молчал.
– Милорд, вы пришли не в те апартаменты. По-моему, 1счодня в павильоне вы вели себя с принцессой не особенно любезно. Ее Высочество могла это заметить. Вы же знаете, она принцесса не только по титулу.
– Меня интересуют взгляды принца.
– Милорд, вы не догадываетесь об истинном положении вещей. Женщина, которая руководит принцем, это принцесса. Если вы хотите добиться расположения принца, сначала нам надо завоевать доверие принцессы.
Тауншенд посмотрел на Генриетту, которая из-за легкой глухоты с напряжением слушала, что говорил ей принц.
– Да, она его любовница, – продолжала леди Каупер. – Он привык к ней, иначе давно бы прогнал. Но она не рискует давать ему советы.
– А принцесса рискует?
– Принцесса, милорд, самая умная женщина при дворе. До тех пор, пока вы этого не поймете, вы не продвинетесь с принцем ни на шаг. Завтра она будет играть в карты в павильоне. Если хотите, я замолвлю за вас словечко. Она будет приветлива и простит вам былое пренебрежение. Она, конечно, понимает, что вы просто просчитались.
Тауншенд встревоженно смотрел на фрейлину принцессы.
– Вот увидите, что я права, – засмеялась леди Каупер. – Со временем вы это поймете.
К своему удивлению, Тауншенд понял, что леди Каупер действительно была права. Принцесса Уэльская, вынашивая и своем лоне наследников, находила время заниматься политикой. И фактически, едва Тауншенд завоевал ее доверие, она с готовностью открыла ему, что для нее в мире нет предмета более завораживающего, чем политика. И когда придет ее время стать королевой Англии, она сделает все возможное, чтобы в управлении государством играть одну из главных ролей.
Принцесса была умной женщиной и прекрасно владела собой. Ее дар внушать принцу, будто она во всем следует его мыслям, когда в жизни дело обстояло полностью противоположным образом, вызывал восхищение.
«Вот, – подумал Тауншенд, – истинный государственный деятель». Как он не понимал этого раньше? Премьер-министр удивлялся своей недогадливости.
Уолпол тоже понимал значение принцессы, но действовал более осторожно. Он не собирался переходить на сторону новых властителей, пока не ушел старый. И он предупредил Тауншенда, что известный шпион Ботмер следит за ними, докладывая обо всем в Ганновер.
Для Тауншенда – а еще больше для Каролины – начались волнующие дни. Она сидела в павильоне, пила чай или кофе, слушала музыку и наблюдала за играющими в карты. Иногда играла и сама. Но ей больше нравилось сидеть в стороне с принцем или с такими людьми, как Тауншенд, и осторожно вести беседу. Она чувствовала себя так, будто уже стала королевой.
Как она мечтала быть королевой! Первым ее распоряжением будет привезти Фрицхена в Англию. Она пошлет также и за Лейбницем. Какое это удовольствие иметь его под рукой! И как он будет наслаждаться беседами с блестящими людьми, каких она пригласит к своему двору!
Только Фрицхена и Лейбница ей не хватало для полного счастья. А пока очень приятно сидеть здесь, в Гемптоне, наслаждаясь теплом позднего лета. Увы, уходящего лета! Каролина всегда будет вспоминать его как самое счастливое из всех, какие выпали на ее долю после смерти Софии Шарлотты. И это счастливое лето уходило. Так печально, что теплые дни становились все короче! Вскоре они оставят Гемптон и переедут с Сент-Джеймсский дворец… Да и король ведь не навсегда уехал в Ганновер.
Между тем Тауншенд говорил:
– Я очень боюсь, что Англия будет втянута в войну. Народ не хочет войны. Люди ее ненавидят. Для них это смерть, повышение налогов… и никакого смысла. Какая цель может быть у нас в такой войне? Конечно, Ганновер видит смысл в близящейся войне. Но едва ли можно ожидать, что люди нашей страны охотно принесут себя в жертву Ганноверу.
– Не следует и просить у них такой жертвы, – быстро добавила Каролина.
Тауншенд глубоко вздохнул. Хотел бы он знать, разделяет ли подобные взгляды принц?
Каролина будто прочла его мысли и уточнила:
– Принц и я были бы категорически против, чтобы эта страна приносила жертвы в пользу Ганновера. Ганноверу не следует ожидать такого.
– Но Ганновер ждет. Король и его немецкие министры придерживаются мнения, что Англия и Ганновер должны действовать заодно.
– Это точка зрения ганноверцев, – засмеялась Каролина. – Не могу поверить, чтобы англичане думали так же.
– Ваше Высочество правы. Но…
– Сильная оппозиция в Англии не позволит проводить такую политику.
– Однако она желанна королю и многим его ганноверским министрам… А как считает принц?
– Я верю в принца и не сомневаюсь, что он не согласится с отцом. Знаете, милорд, едва ли существует хоть один вопрос, который не вызывал бы у них расхождений. И, конечно, этот не будет исключением.
Тауншенд был встревожен. Если бы ему удалось добиться поддержки принца Уэльского, если бы вместе с принцем и принцессой он смог бы создать сильную оппозицию тем, кто хочет поставить интересы Ганновера выше интересов Англии, он проводил бы свою политику и… сохранил свой пост.
– Если бы я мог поговорить с принцем…
– Он будет рад дать вам аудиенцию.
– А Ваше Высочество будет присутствовать? Каролина улыбнулась. Именно этого она всегда хотела.
Она подготовит принца, который обычно охотно участвует в любой интриге против отца. Нет ничего, что приносило бы ему большее наслаждение. И ей совсем не трудно будет вести его по тому пути, по какому она хочет, чтобы он шел.
Принцесса заметила, что граф Ботмер беседует с лордом Гервеем. Немец взял за правило бывать в любом собрании, где присутствовали принц или принцесса. Королю лучше бы найти не такого явного шпиона. Но им надо быть осторожными. Если король узнает, что премьер-министр совещается с ней и принцем, он, разумеется, тотчас поймет, что ему надо возвращаться в Англию.
– Мне бы хотелось послушать пение, – сказала Каролина. – У мисс Белленден очаровательный голос. Миссис Говард, прошу вас, передайте мисс Белленден, что я хотела бы услышать ее пение. И может быть, потом лорд Гервей прочтет нам свои стихи.
Тауншенд поклонился и сказал, что сообщит лорду Гервею о желании Ее Высочества.
Премьер-министр прекрасно понял, почему принцесса прервала разговор. Несомненно, Ботмер доложит хозяину о том, что он видел.
Лорд Тауншенд находился в сложном положении. Пока жив отец, принц Уэльский почти безвластен. Но нельзя забывать, что король немолод. А на полях политических сражений часто приходится принимать рискованные решения.
Когда Мэри Белленден пела, принц смотрел на неё и думал, что она самая красивая девушка при дворе!
И она девушка с характером… Это сильный характер. Он бы предпочел, чтобы внимание принца Уэльского она воспринимала с покорностью и восторгом, как великую честь.
Увы! Этого от нее не дождешься. Иногда он замечал в ее глазах насмешку и сам удивлялся, почему он добивается расположения Мэри? Она была высокой и стройной, а не маленькой пышечкой. Типичная англичанка.
«А все английское я люблю больше всего на свете», – думал Георг Август, будто повторял затверженный урок.
О ней слагали песни и распевали их на улицах. Мэри Белленден и Молли Липл – две красавицы, две соперницы. Но ему подайте Мэри. Разве это неправильно и несправедливо? Одна из первых красавиц непременно должна быть его любовницей! Почему она этого не понимает?
Принц мурлыкал себе под нос песню, которую услышал от одного из придворных:
Что там за глупые шутки? Кто при дворе красивей? Одни клянутся, что Мэри, Другие кричат, что Молли.
«Я – за Белленден», – подумал принц.
Он не умел скрывать своих чувств, и она была не единственной, кто заметил его внимание. Просто возмутительно, что желания принца Уэльского до сих пор не удовлетворены!
Принц не сомневался, что со временем она все равно станет его любовницей. Она не была скромницей, так зачем же откладывать? Он догадывался, что, подобно большинству людей при дворе, она чего-то от него добивается. Но чего она может добиваться, кроме денег?
Как и многие экстравагантные юные леди, она испытывала финансовые трудности. Принц об этом знал, потому что слышал ее жалобы на неоплаченные счета. Значит, надо воспользоваться случаем и дать ей понять: если она станет его любовницей, у нее будет достаточно денег и никаких забот со счетами… до тех пор, пока она ему нравится.
Мэри кончила петь и села в алькове павильона с Маргарет Медоуз и миссис Клейтон.
Принц направился к ней, но не прямо, а останавливаясь по пути, чтобы поболтать. Ему казалось, что таким образом он маскирует свое намерение быть поближе к Мэри.
Наконец он подошел к столу, за которым она сидела, и поклонился всем трем дамам.
– Прекрасная песня, – сказал он и сел рядом с ними. Потом вынул из кармана кошелек и высыпал его содержимое на стол. Женщины недоуменно смотрели на него. Принц начал считать деньги.
– Похоже, у меня много денег, – он улыбнулся и стал складывать деньги в кошелек, позвякивая гинеями и не сводя глаз с Мэри.
Но Мэри спокойно смотрела мимо него с таким видом, будто ее совершенно не занимают его действия.
По просьбе принцессы начала петь Молли Липл. Дамы молчали. Принц с улыбкой и с ожиданием смотрел на Мэри, а Мэри с каменным лицом смотрела вдаль.
Георг Август навестил принцессу в ее апартаментах. Она отдыхала, лежа в постели. Он жестом попросил придворных дам выйти, подошел к кровати и поцеловал жену.
– Это карашо, что ты отдыхаешь. Как ты себя чувствуешь, моя торогая?
– Хорошо, но буду очень рада, когда появится ребенок. Приходится долго ждать.