Тут ко мне подошел Роберт Дадли в придворном костюме золотого цвета и преклонил колено.
– Елизавета, вы готовы? – спросил он. Нет, черт побери, я не готова, но куда деваться! – Елизавета?..
Ой, а что делать-то? Кажется, вот так… Схватилась одной рукой за заднюю луку, второй – за переднюю. Поставила ногу на протянутые придворными руки, меня подсадили на счет «три», и я, не ожидая от себя такой прыти, перекинула ногу через лошадь и уселась в седло. Нет, кажется, в нем сидят по-другому. Путаясь в длинном платье, перекинула ногу обратно и чуть было не грохнулась с лошади спиной вниз. Кошмар! Едва удержала равновесие. Не так резко! Усидела, развернула плечи, засунула ногу в стремя и тут почувствовала… чужую руку под собственным платьем.
Роберт Дадли поднялся, но уходить не спешил. Рука двинулась вверх, по чулку, лаская ногу запретными прикосновениями, стремясь выше, к шелковой ленте подвязки.
– Роберт! – возмутилась я. Нашел же время! Я тут чуть с лошади не упала, и если не прекратит, сделаю это еще раз.
– Моя королева. – Мужчина поклонился, рука покинула запрещенные владения. Я увидела, как его губ коснулась быстрая улыбка. Чего он добивается? Соблазнить свою королеву и заполучить ее вместе с королевством? А жену куда денет?
Но сейчас неподходящее время думать о его поведении и собственной реакции. Ужас, я на лошади, и она скоро поедет… Где руль и педали? Тут лорд Дадли протянул поводья и небольшой хлыст. Ага, вот и панель управления. Ну что же… Вдох – выдох! Держись, Лиза, мы тронулись!
И мы поехали. Поехали! Впереди процессии забили барабаны, заиграли трубы. На призыв тут же откликнулись церковные колокола. Громко, как бы конь не испугался! Но нет, мне достался умный экземпляр. Все-таки не разобьюсь, потому что с каждым шагом чувствовала себя увереннее, словно у меня было двадцать лет стажа вождения без единого нарушения. Я, прислушиваясь к интуитивным желаниям тела, еще больше развернула плечи, параллельно плечам лошади. Выпрямила спину и нашла удобное положение, чтобы не заваливаться назад, при этом придерживала поводья так, чтобы чувствовать легкий контакт со ртом лошади.
Миновав территорию дворца, выехали в город. Тут пошел снег, срывался с затянутого тучами неба, и легкий ветерок подхватывал, кружил редкие снежинки. Иногда они падали на лицо, и я, подняв голову к небу, ловила их губами. Прекратила тогда, когда почувствовала мужской взгляд. Обернулась – лорд Дадли ехал неподалеку и смотрел на меня. Жадно, тяжело, горячо. Странно смотрел. Заметив мое удивление, вежливо склонил голову, словно и не было ничего. Но я все видела! Отвернулась от него и призывно помахала Уильяму Сесилу.
– Королева?..
Государственный секретарь поравнялся с моей лошадью, заставив свою идти шаг в шаг.
– Уильям, хочу сообщить вам то, что уже сказала Роджеру. Но попрошу вас сохранить это в тайне от советников.
– Елизавета, – насупился секретарь. – Чем я заслужил ваше недоверие?
Эту тему решила не развивать. Разве объяснишь, что мы знакомы лишь два дня?
– Уильям, вы должны знать, что меня пытались отравить в день коронации.
Ну что же, не одна я чуть было не упала с лошади. Прежде чем он успел задать тысячу и один вопрос, я продолжила:
– Я плохо разбираюсь в ядах, но из-за этого три дня провела между жизнью и смертью и до сих пор еще не оправилась. Подозреваю, яд действовал быстро и сильно, и это чудо, что мы с вами разговариваем.
Конечно, знаток ядов из меня никакой, зато я помню, насколько было плохо. Уильям никак не мог мне поверить. Каким образом могли отравить королеву, когда то, что она ест и пьет, двукратно проверяется дегустаторами? К тому же все, что приготовлено вне королевской кухни, под запретом. Быть может, отравили дары, одежду или, не дай бог, нательное белье?
– Яд был в вине, – покачала головой я. – Уильям, узнайте, кто подавал его мне незадолго до коронации или во время церемонии.
– Конечно, Елизавета, – кивнул секретарь. – Я выясню это в ближайшее время. Слуг опросят, и я составлю полную картину произошедшего в тот день. Что вы ели и пили, с кем общались. Возможно, это был бокал за завтраком либо на барже. Но я был с вами почти все время, и вино не подавали! Только если во время таинства причастия.
Я пожала плечами:
– Вряд ли королеву рискнул отравить епископ Оглторн. Зачем ему это? Думаю, надо проверить тех, у кого есть шанс занять английский престол. И начать с Катерины Грей.
Уильям не спешил соглашаться, кинул на меня задумчивый взгляд, кивнул почтительно, затем впал в прострацию, да так глубоко, что вскоре отстал. Этим не преминул воспользоваться Роберт Дадли, восседающий на великолепной вороной лошади. Разговаривать с ним не стала, так как глазела по сторонам, пытаясь привыкнуть к новому Лондону. Невысокие постройки, деревянные и каменные дома, узкие улицы, грязь, что чавкала под копытами лошадей. Люди в серой и темной одежде… Как все же этот город отличался от того, по которому гуляла однажды, когда прилетела в аэропорт Хитроу и у меня было двенадцать часов до следующего рейса. Я села в метро, как сейчас помню – темно-синяя линия Пикадилли. Тот, другой Лондон – шумный мегаполис, переполненный людьми, с чистеньким, словно с открыток, центром. Биг-Бен, Букингемский дворец, Трафальгарская площадь, смешные такси и красные туристические автобусы…
Теперь же – впереди гвардейцы с королевскими знаменами, рядом мои министры в парадных одеждах, ликующая толпа, выкрикивающая приветствия королеве. Я, вцепившись в луку седла одной рукой, махала второй, повторяя как заведенная: «Да храни вас Господь!» Все больше горожан следовало за нашей процессией. С балконов всех домов, мимо которых мы проезжали, свешивались ковры, знамена и разноцветные ткани, и оттуда махали и кричали приветствия.
Миновали парк, затем проехали через деревянную арку, кажется, возведенную специально для сегодняшнего выезда, похожую на парижскую Триумфальную. На одной из площадей – где мой Роджер, который мог бы подсказать названия? – дети разыграли театральное представление. Роберт поспешил на помощь, и я вполне грациозно покинула лошадь. Затем смотрела короткий спектакль на библейскую тему. Растрогалась до слез, когда главный актер – темноволосый мальчуган лет десяти – срывающимся от волнения голосом произнес, что королева Елизавета послана народу Англии Господом Богом. Я подозвала мальчика к себе. Он робко протянул мне Библию и сбивающимся голосом произнес:
– Долгих лет жизни нашей королеве!
Ему ответил восторженный рев толпы. Я тем временем перелистнула страницы. Книга оказалась на английском. Значит, протестанты…
– Как тебя зовут, мальчик?
– Генри, ваше величество!
– Это тебе, Генри, – стянула с пальца кольцо. Затем снова взобралась на коня, решив, что упрошу Уильяма пристроить мальчугана при дворе. Будет одним из пажей. Мы тронулись в путь, и этот путь все продолжался и продолжался. Не знаю, сколько человек жило в Лондоне, но, кажется, все они вышли на улицы приветствовать королеву, так как лавки и рынки были закрыты. Я улыбалась и махала так долго, что стало казаться – это единственное, что умею в этой жизни. Наконец, мы доехали до величественной церкви недалеко от реки. Кажется, это было то самое аббатство, где происходила коронация, но я не запомнила, как она выглядела снаружи. Вновь покинув лошадь, сопровождаемая придворными, я двинулась ко входу. У самых дверей, на ступенях, толпились нищие, которых пытались оттеснить гвардейцы, расчищая проход королеве. В грязном тряпье, слишком тонком для зимы, они выглядели в высшей степени ужасно.
– Роберт. – Я вцепилась в мужчину, кивнув на покрытых струпьями и страшными наростами людей: – Боже, что с ними?
Честно говоря, я перепугалась. Какой-то фильм ужасов, про зомби со страшными наростами на лицах. Больные проказой?..
– Елизавета, – встревоженно произнес мужчина, – если хотите, прикажу их разогнать.
– Чем они больны?
– Золотуха. Они верят, что прикосновение руки короля или королевы обладает целительной силой. Это древнее поверье. Но, Елизавета, вам вовсе не обязательно…
Он смотрел на меня так, словно был готов защитить от любой опасности, скажи я лишь слово. Вместо этого покачала головой. О боже… Нет, не так! Если ты, настоящая Елизавета, сейчас смотришь на меня с затянутого тучами лондонского неба, то, надеюсь, оценишь, что я собираюсь делать! Это все ради тебя и ради этих людей, что так верят в сказку… Я стянула с руки перчатки, сунула их Роберту, вырываясь из его объятий, в которых он хотел уберечь меня от окружающего мира. Не надо, пусть возвращается к своей жене!
Тут же почувствовала странное спокойствие, снизошедшее на меня. Словно кто-то, стоящий выше моего понимания, уверенно и ласково похлопал по плечу. А затем я прикоснулась к ладони первого из страждущих. Второго, третьего…
– Раздайте им деньги, – приказала кому-то из Тайного Совета, следующему за мной, нимало не заботясь, откуда их возьмут. Да хоть оборвут драгоценности со своих парадных камзолов или моего платья! – Чтобы всем хватило.
Затем, когда все закончилось, мы вернулись во дворец, и я приказала налить огромную бадью с горячей водой. Окунулась с головой, прогоняя промозглый январский холод, что пробрал до костей, и смывая грязь, пыль и запах чужого города. Мечтая, что вода поможет забыть голодные глаза и изуродованные лица тех, кто толпился у церкви. Втайне надеясь, что если короли Англии обладают даром исцеления, то этот самый дар защитит меня от заразы. Надо что-то делать с нищими – кажется, их в этом городе слишком много.
Пока я пребывала в думах, фрейлины переодели меня к обеду – на этот раз я выбрала белое платье с продернутыми золотыми нитями. Похожие нити вплели в волосы, соорудив слишком сложную для моего понимания прическу. В мыслях я все время возвращалась к увиденному в городе, поэтому решила позвать для беседы лорда мэра, нет, мэра города. Кажется, это два разных человека… Ай, ладно, пусть оба и приходят, будем разбираться, что творится во вверенном им хозяйстве.