Правда, Парламент собирался субсидировать новое правительство, и в этом случае каждому из графств пришлось бы внести немалую сумму в казну. Но их все равно бы не хватило на реорганизацию и усиление армии.
Я слушала и молчала, решив любой ценой не допустить кровопролития. Соглашалась с советниками, занимавшими выжидательную позицию, унимала особо активных, когда зашла речь о помощи протестантам в Шотландии. Если уж помогать, то советом, дружеской поддержкой и немного деньгами. Тут самим не хватает! Войска посылать не будем, пусть сами разбираются.
И еще я собиралась экономить. Запросила у Совета информацию о содержании королевского двора, решив сократить количество слуг, собственные траты и расходы на развлечения, а то, кажется, живу я не по средствам. Зачем четыреста гвардейцев для личной охраны, доставшиеся от королевы Марии? Если она страдала паранойей, то это ее личные тараканы. Мне же вполне хватит дюжины. Уильям не соглашался – наверное, после того, в чем я призналась этим утром. Наконец, мы сошлись на тридцати. К тому же, упомянул государственный секретарь, врач, пользовавший Марию до самой смерти, был выписан из Нидерландов и все еще находился в стране. Быть может, королева захочет с ним встретиться?
Я кивнула – встретимся!
Наконец, совещание закончилось, и я вышла из зала в прохладный коридор Уайтхолла, чувствуя, как горят разгоряченные щеки.
– Елизавета, подождите! – раздался голос Роберта.
Пришлось остановиться. Вместе со мной замерли гвардейцы и дождавшиеся королеву фрейлины. Девушки почтительно отступили, пропуская лорда Дадли. Я уже привыкла, что одна я останусь лишь тогда, как меня похоронят, обернулась и произнесла:
– Роберт, конечно же, я помню о сегодняшней партии. Мысль о ней придавала силы весь этот день.
И я пошла по галерее к своим покоям, прислушиваясь к шороху платьев фрейлин по каменному полу дворца. Роберт следовал за мной. Наконец девушки приотстали, давая нам возможность поговорить наедине.
– Вы выглядите уставшей, – произнес лорд Дадли. В его голосе прозвучала неподдельная тревога.
– Заседание оказалось утомительнее, чем я ожидала. Но игра обязательно состоится, обещаю вам!
Не зря же я вызвала с утра королевского портного, с которым обсуждала, как укоротить платье, чтобы не запутаться в подоле и юбках, насколько ослабить шнуровку лифа и что сделать с рукавами, чтобы можно было поднять руку с ракеткой.
– Елизавета, я хочу спросить у вас о другом! Скажите, есть ли у меня хоть малейший шанс?..
– Вы говорите о теннисе? Абсолютно никакого! – честно сказала ему.
О чем может идти речь после «балета на льду», который они исполнили с Пиккерингом? Я разделаюсь с ним в два счета. В детстве выиграла несколько турниров, пока травма не перечеркнула спортивную карьеру, но и после нее продолжала тренироваться почти каждый день.
– Нет же, не о теннисе! – отозвался от с досадой. – Я говорю совершенно о другом.
– О чем же тогда, Роберт? – устало спросила у него, хотя и так уже поняла, что пришло время разговора, которого старательно избегала весь день.
– Могу ли я надеяться снова стать тем, кем был для вас раньше?
– А кем вы были раньше?
– Самым преданным и верным другом.
– Вы им и остались, – вздохнула я, протягивая ему руку.
Я уже знала, что Роберт много сделал для Елизаветы в трудные времена. Например, одалживал деньги, когда она в них особо нуждалась. Войдя в силу, королева щедро наградила его, сделав своим конюшим – пятым по рангу придворным в королевстве, хотя Уильям Сесил хотел на это место своего ставленника – Питера Керью.
– Я надеюсь на большее, Елизавета! – признался Роберт, прижав мою руку к груди. – Когда я вижу вас, такую красивую и недоступную, словно утренняя звезда на небосклоне, то скучаю по нашему детству в Хэтфилде, когда мы вдвоем играли в тенистых аллеях и делились секретами. Помню, вы сказали мне, что никогда не выйдете замуж. Но я всегда надеялся, что вы измените свое решение ради меня. Потому что я любил и всегда буду любить только вас.
– Роберт, но ведь вы женаты! – выдохнула я, вырывая руку из его цепкой хватки. Взгляд черных глаз вводил меня в ступор, лишая возможности связно думать. – О чем может быть речь?
– Моя жена тяжела больна.
Неужели намекает, что скоро станет вдовцом?
– Так найдите для нее хороших врачей, – рассердилась я. – Уверена, вы можете себе это позволить!
Точно так же было и с Андреем – его жена то болела, была не в настроении, в депрессии, в отъезде, и это все время мешало разговору о разводе. Но двоих детей он успел сделать, тут ему ничего не помешало!
– Мы перепробовали все, – Роберт покачал головой. – Ей не становится лучше.
– Мне очень жаль! – произнесла я, развернулась и пошла прочь.
– Елизавета, когда вы станете главой церкви Англии, вы сможете дать мне развод, – произнес он мне в спину.
Я медленно повернулась.
– Зачем вы вообще женились, Роберт? – спросила у него. – Если уж надеялись, что изменю решение в вашу пользу?
– Не было ни единого шанса, что мы сможем быть вместе, – признался он. – Вас собирались тихо и быстро выдать замуж за пределы Англии. Мне же было восемнадцать, и я не на шутку увлекся Эми. И теперь каждый день расплачиваюсь за свою ошибку! Ваши холодные взгляды и резкие слова ранят меня так же сильно, как и собственное сожаление.
Я промолчала, так и не найдя, что ему ответить. Пусть он был предельно откровенен, но я не могла отплатить ему той же монетой. К тому же, Роберт любил женщину, которая умерла, а я – лишь чужеродное тело в ее организме. От этой мысли почему-то стало больно.
– До вечера, – сказала ему. – Не забудьте про игру!
Глава 8
Вечер все же настал, хотя я в этом серьезно засомневалась, заваленная по уши дипломатической перепиской. Но как же хорошо, что со мной был Роджер! Он помог ответить на письма с витиеватыми, а бывало, вычурными поздравлениями и пожеланиями, а также поблагодарить за бесчисленные подарки. Особенно меня порадовал курляндский герцог, приславший пятерых охотничьих соколов. Я тут едва лошадь освоила, а мне уже хищных птиц подарили! И что мне прикажете с ними делать? Не придумав ничего лучше, отправила их в заботливые руки Роберта Дадли, ответственного за королевский охотничий инвентарь.
Затем я разбирала подарки от придворных, заранее проверенные на отсутствие ядов. Слишком дорогие вернула с вежливыми записками, объясняющими причину отказа. Остальные принимала, отвечая короткими письмами с благодарностью. Что-то из подаренного оставила себе, остальное досталось фрейлинам. Порадовать королеву спешили многие, мне прислали море подарков. начиная от сладостей, вееров, милых безделушек, заканчивая тканями, платьями и драгоценностями. Роберт снова отличился – прислал несколько тончайших нательных рубашек испанской работы. Подарок вызвал бурный восторг у фрейлин, а вот меня вогнал в краску.
О чем он думал, покупая мне нижнее белье? Хотя, ясно о чем – о том самом!..
– Посмотрите, ваше величество, – воскликнули в один голос девушки. – Какая прелесть!
«Прелестью» оказалась вторая часть подарка – теплые штанишки наподобие наших леггинсов. Нужная в хозяйстве вещь – по замку гуляли зимние сквозняки, бесстыдно задувая под подолы платьев. Тут простудиться проще простого, а как потом лечить женские воспаления, когда медицина здесь на уровне каменного века? Вернее, скальпеля и тазика…
– Это мы подождем возвращать, – кусая губы, сказала фрейлинам.
Но что же мне делать с лордом Дадли? Еаглый тип, но крайне заботливый. А еще красивый, аж дух захватывает! В размышлениях о нем пролетело время до начала теннисного матча. Может, дать ему развод? Угу, а потом повторить путь короля Генриха VIII – побывать шесть раз замужем, отрубая особо не угодившим супругам головы… Вздохнув, позвала фрейлин, так как пришла пора готовиться к игре.
Надела укороченное белое платье, закрытое на груди. Ага, чтобы ничего не вывалилось в процессе. Нижние юбки оставила, но не столь пышные. Лиф попросила затянуть послабее, как и рукава. Кэт, вздохнув, пробормотала, что пора бы мне замуж, но я не обратила на нее внимания. Вместо «замужа» я собиралась защитить честь теннисной школы, на которую, правда, никто не покушался.
А вот на королевскую нашелся один, с черными как смоль глазами…
Наконец, пришли. Галерея на втором этаже оказалась переполненной. На нашу игру, кажется, пришел посмотреть весь двор, и я пожалела, что не додумалась продавать билеты государственной казне на радость. Среди разодетой толпы промелькнули черные одеяния Уильяма. Чую, достанется потом за неподобающее для королевы поведение!
Подошел Роберт и стал объяснять азы тенниса: как держать ракетку, замахиваться, отбивать, подавать. Затем перешел от теории к практической части. По мне, его действия не имели к обучению теннису никакого отношения. Зачем так прижиматься и гладить мою руку, показывая, как делать замах? Но я терпеливо молчала и кивала, стараясь не особо на него пялиться.
И точно, пора уже замуж, пока крыша не уехала окончательно, снесенная взбунтовавшимися гормонами, слишком уж сильно реагировавшими на близость к мужскому телу!
– Роберт, что вы делаете? – все же возмутилась я, когда он, обняв меня за плечи одной рукой, принялся показывать, как правильно делать замах с левой стороны.
Ладно еще я со своими гормонами, но если он сейчас же не прекратит дышать мне в шею и касаться ее губами, то, подозреваю, начнется массовый падеж придворных со второго этажа!
– Отводим руку назад, затем плавным полукругом…
– Считайте, что урок закончен! – рассердилась на него, вырываясь из его объятий.
– Я еще не показал вам, как отбивать удары с левой стороны, – возразил лорд Дадли.
– Уж как-нибудь сама разберусь, видела ваши танцы с Пиккерингом! – мстительно заявила ему. – Идите уже на поле! Хотя нет, постойте! По какому праву вы дарите мне нижнее белье?
– Неужели не понравился мой подарок?