Заодно я запретила смертную казнь за колдовство, вызвав недовольство со стороны советников, оставшихся еще со времен королевы Марии. Рациональные предложения и нововведения буксовали, упираясь в нежелание консервативной части Совета что-либо менять. К открытой конфронтации я еще не была готова, хотя многие законы казались мне совершенно дикими. Смертная казнь за порубку деревьев? За воровство выше одного шиллинга в церкви? За кражу писем?
И еще за двести с лишним преступлений, многие из которых в мои дни вызвали бы лишь недоумение или небольшой денежный штраф. Но при этом я понимала, что нахрапом повернуть вспять сложившуюся систему средневекового права у меня не получится. Приходилось действовать не спеша. Главное, что Парламент был на моей стороне, а выборная Палата Общин, кажется, меня обожала.
И я работала точно так же, как и привыкла в своем времени, в своем банке. Много, долго, до ломоты в спине и мелькающих звездочек перед глазах от прочитанных сотен страниц документов. Встретилась с представителями молодой, набирающей силы Московской компании, организованной пять лет назад. Путь к русским берегам через Белое море в Холмогоры в обход Скандинавии английские купцы проложили годом раньше. Я собиралась всячески содействовать торговым отношениям, чувствуя, что в дружбе с Россией кроются заманчивые для Англии перспективы.
Новые рынки сбыта нам не помешают, а России пригодятся наши шерсть и сукно.
Как бы невзначай поинтересовалась, кто у них царь. Оказалось, страшный демон Иван Грозный! Вспомнив картинку в учебнике истории «Иван Грозный убивает своего сына», поежилась. Как бы и мне, выскочке на английском троне, не досталось тем самым посохом!..
Долго выспрашивала Энтони Дженкинсона, недавно вернувшегося из России, о молодом правителе. Купец заверял, что на троне в Москве сидит суровый, но крайне справедливый государь. Не поверив, затребовала всю русскую переписку, которая велась еще со времен правления Эдуарда.
С замиранием сердца развернула пергамент. Рядом лежал перевод на английский, но рядом сидел Роджер, и я сделала вид, что читаю именно его. Оригинал завораживал, хотя разобраться в нем оказалось нелегко. Письма царя были начертаны крупным, разборчивым почерком, начальные строки выполнены золотым тиснением. С царской печати надменно взирал двуглавый орел. Вводная часть начиналась с полного титула Ивана Грозного и перечисления всех земель и княжеств в его обширной империи. Я заскучала, так как земель в государстве Российском оказалось порядком.
К тому же, царь перегружал повествование повторами и пересказами предыдущей переписки. Иногда, казалось, Иван-батюшка забывал, с чего начал и к чему вел, но письма выходили увлекательными, написанные живым и образным языком. Датировалось последнее из них февралем семь тысяч шестьдесят второго года от Сотворения мира. Подивившись на сие чудо, села сочинять общий привет из Английского королевства, с заверениями в дружеском расположении и предложением упрочить торговые связи. В будущем я собиралась выпросить эксклюзивное право на торговлю шерстью и сукном на всей территории России.
Правда, Москва была далеко, зато Испания оказалась куда ближе и куда опаснее. Отправив письмо в Россию, я продолжила окучивать их посла. Пригласила на ужин в свои покои, желая показать личное расположение. Весь вечер слушала о том, что именно Филипп возвел меня на английский трон, поэтому мы и должны заключить брачный союз. Сама подумала, что не собираюсь выходить замуж из благодарности. Зевала украдкой, кивала, затем снова предложила ему веселиться.
А что мне еще было делать? Послать далеко и надолго нельзя, а то ведь и правда пойдет… Вернется потом с Великой Армадой, а мы пока не готовы, хотя в доках уже заложил несколько новых кораблей. Вот бы еще пару-тройку лет протянуть!
Также я уже была в курсе, что граф Ферия попутно окучивал Катерину Грей. Ни Уильяму, ни мне это не нравилось. Если хитрые испанцы выкрадут девушку, у них появится собственная претендентка на английский престол! Филипп мог бы, к примеру, жениться на Катерине, а тут бы и я удачно умерла, например, снова выпив яда, и вот тогда история пошла бы по другому пути…
Кстати, Уильям так и не выяснил, кто пытался отравить королеву в день коронации, поэтому я жила под пристальным надзором и повсюду передвигалась в окружении личной охраны. Мы установили слежку за семейством Грей и еще за епископом, проводившим обряд коронации. Оглторп был ставленником архиепископа Хита, который заседал в Тайном Совете и, кажется, откровенно меня ненавидел. К тому же, постоянно раздражал придирками и укорами в том, что «при вашем батюшке себе бы такого не позволили!»
Я все никак не решалась выставить его из Совета, утешаясь китайской поговоркой, что если долго ждать у реки, то мимо обязательно проплывет труп врага. Ему было уже за шестьдесят – глядишь, и правда проплывет, если меня не прикончат раньше.
Но сдаваться я не собиралась, ведь столько еще надо сделать! С помощью Кэт сократила количество слуг во дворце. Зачем нам столько? Правда, стоны и плач стояли такие, что иногда даже снились по ночам. Но я твердо решила экономить и подать пример своим придворным, которые, впрочем, не спешили им воспользоваться. Следующим указом уменьшила число развлечений во дворце. У меня и без них от книг и постоянных совещаний голова кругом!
И сразу же пошли слухи, что королевский двор резко поскучнел. Меня это нисколько не взволновало – ну и пусть! А если французы нападут или испанцы – чем отбиваться будем?.. Оранжевыми с блестками шутовскими колпаками или же длинными копьями с рыцарских турниров, которые так любил устраивать Роберт Дадли, ответственный за королевские развлечения? Или закружим врагов до смерти в танцах, что обычно проводились после каждого обеда или ужина?
Этот самый лорд Дадли, которому я запретила разбрасываться деньгами из казны направо и налево, прозвал меня в шутку «королева-умеренность». Оказалось, так же, как величал Елизавету брат Эдуард за ее любовь к книгам и скромному образу жизни. Я улыбнулась, нисколько не обидевшись. Зато мы в срочном порядке набирали рекрутов, строили корабли, усиливали северные и южные крепости.
Несмотря на затеянную экономию, денег все равно не хватало. Правда, радовало, что после снижения вывозных пошлин возросла торговля, а к концу марта пришло письмо из России, в котором царь Иван клялся в вечной любви и дружбе. Не дай бог, свататься начнет – я же не переживу… К моему великому облегчению, он оказался женат. Хотел сотрудничать, а именно интересовался ввозом оружия и искусных ремесленников. Просил выслать ему архитекторов, мастеров, которые отыскивали золото и серебро, а также аптекаря и доктора. Я икнула от удивления и позвала Уильяма – пусть разберется.
Да, и доктора подыщет, мне же удалось!
С Полем Нонниусом, врачом из Лейдена, у нас случилась любовь с первого взгляда, правда, платоническая. Другую бы Роберт Дадли не одобрил, сделав бы существование врача невыносимым. И все потому, что вел себя так, словно у него были на меня эксклюзивные права, хотя ему никто и ничего не обещал, кроме ежеутреннего разгрома на теннисном корте.
И еще вольту, которую он так и не смог выиграть.
Тогда почему же у нас вышел неприятный разговор после того, как я провела с Уильямом Пиккерингом приватную беседу в личных покоях? Красавец блондин отправлялся с дипломатической миссией в Париж, а я, расспрашивая его, увлеклась и не заметила, как пролетело время. Затем встретилась с тяжелым, ревнивым взглядом Роберта, после чего он наговорил мне глупостей, остановив меня в одном из коридоров дворца!
Я оправдывалась, уверяя, что у нас с Уильямом ничего не было. У меня вообще ничего ни с кем не было и быть не могло! Ведь королева все время на виду, я даже сплю в окружении фрейлин. Лишний народ покинет мою спальню, только когда я выйду замуж!
Роберт успокоился и пытался извиниться за свою резкость, зато я завелась и приказала ему катиться к своей жене. Пусть ей устраивает сцены! И врача моего прихватит, тот быстро поставит Эми Дадли на ноги.
Я полностью доверяла Полю Нонниусу. Даже смотрин не устраивала, решив все сразу, как только его увидела. Забавный тип – лысоват, толстоват, низковат, излишне суетлив, стопроцентно улыбчив. Голландец, но в Англии прижился, завел свою практику, которую с огромной радостью променял на работу во дворце и приватные беседы с королевой о медицине. Прежде чем вверить себя в его руки, хотела удостовериться, что он знаком с другими методами лечения болезней, кроме кровопускания. Взамен получила лекции по анатомии, развернутый пересказ работ Галена и Везалия, также восторженные отзывы об Амбруазе Паре, величайшем, со слов Нонниуса, хирурге, работающем придворным лекарем Генриха II Французского. Книгу Паре «Как лечить огнестрельные раны, а также раны, нанесенные копьями, стрелами и т. д.» мой врач все время таскал с собой и даже зачитывал мне особо интересные места.
Я ужасалась, кивала и размышляла, как бы переманить автора в Лондон и уговорить преподавать в нашей Медицинской школе. Вот была бы польза!
В общем, забот у меня был полон рот – с утра до поздней ночи. К ним, правда, добавлялись приятные хлопоты. В середине весны из Константинополя доставили чуть ли не контрабандой три мешка зеленых кофейных бобов. Роберт, помня о проигранном пари, расстарался. Я принимала подарок в приемном зале и чуть не захлопала в ладоши от радости. Правда, настырный лорд Дадли сразу же испортил настроение, поинтересовавшись, зачем мне столько кофе.
– Говорят, на Востоке эти зерна жуют, и они возвращают мужскую силу, – негромко произнес он, склонившись к моему уху. – Королева настолько не уверена в своем будущем избраннике?
Я фыркнула.
– Роберт, на нас люди смотрят… И вообще, это вовсе не то, о чем вы подумали! Я покажу вам, как приготовить замечательный бодрящий напиток.
И я показала. Мы, как два подростка, смеясь, жарили бобы, пугая поваров; мололи полученное в ручной мельнице, после чего я пробовала… Испортила несколько горстей драгоценных зерен, но ничего путного никак не выходило. Либо подгорало, либо на вкус не очень. Наконец, добилась более-менее похожего результата. С тех пор по утрам я пила кофе с молоком! Даже сахара мне не надо, хотя он здесь был на вес золота.