Чтобы не заскучать, приказала подать в королевские покои вино и сладости. Мы расположились на мягких подушках у затопленного камина и весело провели время. Фрейлины обсуждали придворных, делились своими симпатиями, вспоминали веселые происшествия во дворце. Я же, под смех девочек, пыталась показать, как на меня смотрит граф Арундел на Совете, но так сильно выпучить глаза у меня не получалось.
Неожиданно, выпив залпом бокал вина, Летиция произнесла:
– Ну и жаба эта Катерина Грей! Но я-то еще хуже…
И тут же залилась слезами, затем принялась каяться в том, что провела ночь с Эриком. Все, этому столику больше не наливаем!.. Утешая ее, я призналась, что кронпринц мне сразу не понравился.
Только и жду, как бы выставить его из Англии пинком под зад.
– Катерина на него запала! – заверила меня Летиция. – Она всегда засматривалась на то, что принадлежит вам! Не только на корону и шведа, но еще и на лорда Дадли. Только последний дал ей от ворот поворот… Поэтому она постарается прибрать к рукам Эрика.
Кажется, Летиция делала то же самое, но я, поддавшись приступу амнезии, постаралась об этом забыть. Допив вино и еще немного поговорив о мужчинах, мы легли спать. Летиция устроилась около моей кровати на выдвижной софе, так как я решила привечать двоюродную сестру.
Но выспаться мне не удалось.
– Елизавета, проснитесь! – раздался голос Кэти у самого уха. – Пора! Служанка принесла весть о том, чего вы так ждали.
– Конечно, – пробормотала я, затем села и откинула одеяло. – Девочки, на выход!
Фрейлины, посвященные в предстоящую затею, сразу же поднялись, затем привели меня и себя в порядок. Я выбрала белое платье. Символично, так сказать.
Кто-то страсти предается, а я пришла и стою… Вся в белом!
В комнате по соседству с моей спальней по этикету полагалось ночевать двум джентльменам с незапятнанной репутацией, которые в случае войны могли разбудить королеву. На этот раз разбудила их я. Скромно отвернулась, дожидаясь, пока они приведут в порядок одежду. Насчет незапятнанной репутации графа Арундела я серьезно сомневалась, а вот архиепископ Пит – солидный мужчина в годах и при духовном сане – был удачной находков для предстоящего мероприятия.
На законный вопрос: «Что случилось?» сообщила, что никак не могу заснуть, пока дорогая Катерина Грей не почитает мне книгу на ночь. Да, ваша королева с завихрениями, прошу любить и жаловать…
В сопровождении фрейлин, украдкой зевающих джентльменов и охраны мы шли по ночному дворцу. К нашей процессии присоединилось еще несколько неспящих придворных. Наконец добрались до комнаты, которую занимала Катерина. Я с удовлетворением отметила, что у дверей толпятся пажи и охрана Эрика. При виде нашей процессии на мужчин напал ступор, но самые смелые загородили вход в комнату Катерины.
– Пропустите! – приказала я. – Дело государственной важности.
– Принц велел никого не пускать, – ответил один из охранников Эрика с заметным шведским акцентом. Я растерялась от такой наглости, но на выручку пришел граф Арундел.
– Ваш принц будет повелевать дома, а не в Англии. Именем королевы, откройте! – рявкнул он так, что, боюсь, крышу Уайтхолла покинули заночевавшие на ней голуби.
Стража покорно расступилась. Передо мной распахнули двери, и мы вошли в комнату, где я увидела то, что, собственно говоря, ожидала. Граф Арундел крякнул, кто-то из фрейлин смущенно пискнул. Архиепископ быстро перекрестился. Сзади напирали любопытные. Я же издала то ли плач, то ли стон, заломив руки, крикнула: «Эрик, как ты мог!» – и бросилась прочь.
Пробежала по дворцу, оглашая длинные пустые переходы и залы рыданиями, решив изобразить убитую горем королеву. Может, и перебор, но… За мной кинулись гвардейцы и полноватый граф Арундел, от которого я не ожидала такой прыти. Фрейлины, подхватив юбки, бежали следом, а вот архиепископ запутался в длинном одеянии. Откуда-то сбоку выскочил Юхан, с лестницы ко мне спешил Роберт.
– Елизавета, остановитесь! Что с королевой? Боже, что случилось? – неслось со всех сторон.
Кажется, я перебудила весь дворец… Решив заканчивать представление, свернула к своим покоям. На вопросы не отвечала, гордо вошла в спальню, приказала закрыть дверь и никого не пускать, кроме фрейлин.
Думаю, слухи быстро разнесутся по дворцу, и любопытные сами догадаются, в чем причина горя королевы. Дождавшись, когда девочки снимут с меня одежду, с чистой совестью легла спать.
Глава 13
Встав утром в отличном настроении, я засобиралась на утреннюю мессу, решив, что мне пойдет благочестие, белое платье и скорбное выражение на лице, которое специально потренировала перед зеркалом.
Подумала, что, наверное, зря я вчера так убивалась. Боюсь, мне не особо поверили – ведь до этого я не скрывала безразличия к Эрику. Зато как все чудно обернулось! Нашелся повод не только отказать шведскому принцу, но еще и выставить из дворца Катерину Грей. Слишком уж явно обхаживал ее испанский посол, а она с видимым удовольствием принимала знаки его расположения. Тут уж вряд ли шла речь о постельных утехах, ведь очаровательная графиня Ферия была совсем недавно представлена английскому двору и тоже активно симпатизировала девушке.
С такими мыслями в сопровождении любимых фрейлин я покинула спальню.
В королевской приемной толпились придворные, выглядевшие крайне взволнованными. Некоторые – испуганными, но, стоило мне появиться, как восторженный шепоток пронесся по их ряда. Все тут же склонились передо мной, кроме заплаканной Катерины Грей, которая вместо церемонного поклона кинулась мне в ноги:
– Умоляю… Помилуйте! – рыдала она, вцепившись в подол моего белого платья. – Я не хотела, он меня заставил!
Ага, невиноватая я, он сам пришел…
– Уведите ее! – приказала я, выдернув край платья из ее рук. Двое гвардейцев подхватили девушку и потащили прочь, но по затихшему дворцу еще долго разносились рыдания.
А не перегнула ли я палку?
– Елизавета! – ко мне бросился Роберт. В ноги, естественно, падать не стал, преклонил колено по этикету.
Лицо встревоженное, глаза усталые. Неужели не спал всю ночь?
– Потом, Роберт! – негромко сказала ему, жестом поднимая Дадли из глубокого поклона. – Позже, на Совете. Сейчас я иду в церковь!
И мы пошли. Придворных, желавших приобщиться к утренней службе, оказалось так много, что гвардейцы теснили их к стенам, расчищая мне дорогу. В часовню я вошла во главе процессии не меньшей, что собралась в первый день после моего выздоровления.
Юхан, крайне взволнованный, уже дожидался меня в нефе. Эрика, как и думала, нигде не наблюдалось. Я жестом поманила графа, показав на место рядом со мной. Роберт, заметив знак моего особого расположения к шведу, переменился в лице, да так, что на него стало страшно смотреть.
Поэтому я отвернулась.
– Елизавета, я сожалею, что вы стали свидетелем подобного зрелища! – тихо произнес Юхан, когда все расселись, и началась служба. Я почувствовала, как его рука украдкой коснулась моей, сжав пальцы. – Ради вас я готов на все, одно лишь слово – и…
– Ш-ш-ш! – прервала его страстную речь.– Не сейчас! Позже, после Совета…
Мне было приятно его видеть, ощущать близость крепкого плеча, чувствовать мужские пальцы, украдкой ласкающие мою руку, отчего в голову приходили мысли, далекие от благочестия.
Это значило лишь одно – все шло к тому, что я скажу ему «может быть». А что будет потом – время покажет!
Вернувшись в свои покои, вновь переоделась в светлое под стать отличному настроению, и отправилась на Совет, который давно уже был в сборе. Умы государственных мужей занимало ночное происшествие. Граф Арундел, подозреваю, стал звездой собрания, в деталях пересказывая ночной вояж в комнату Катерины Грей.
Советники встревожено поинтересовались моим самочувствием и душевным равновесием. Я оглядела смущенные лица. Ах, ну да, ну да… Королеве, как порядочной девице, не полагалось до брака быть осведомленной о вещах, которые происходят в спальне между мужчиной и женщиной.
– Вчерашнее зрелище не нанесло мне морального ущерба, – заверила собравшихся. – Я не видела ничего отвратительного в происходящем. Наоборот, мне очень даже понравилось! – Кажется, пора прекращать над ними издеваться, а то у некоторых развился паралич лицевых нервов, выразившийся в отвисших челюстях. – Но, как понимаете, замуж за Эрика, кронпринца Швеции, я не пойду. Уильям, не могли бы вы красиво донести до него эту мысль?! Надеюсь, он не рассчитывает, что после случившегося у него есть хоть малейшая надежда… И вот еще, желательно побыстрее выпроводить его домой!
Поднялся гул. Поговорить с Эриком по душам жаждали многие, особенно рвался Роберт Дадли, но, соблюдая субординацию, этим поручили заняться Уильяму, который взял в свою делегацию еще трех знатнейших государственных мужей.
– Что же касается Катерины Грей, – продолжала я, – в измене обвинять не собираюсь, но из дворца извольте ее выставить. Отправьте куда-нибудь в глушь… Пусть девушку не только охраняют, но и читают всю ее переписку, особенно с испанским послом. Годик проживет в одиночестве, а затем мы выдадим ее замуж за кого-нибудь верного короне.
– Как прикажете, королева, – поклонился Уильям. Советники разразились одобрительными возгласами, среди которых прозвучали пожелания заключить девушку в Тауэр. На это я покачала головой.
Не хочу держать ее в Лондоне. Прочь из столицы, из сердца вон!
– Возвращаясь к графу Финскому… – начал Уильям, разворачивая свиток. Похоже, он уже успел собрать информацию о Юхане, как я и просила. – Он приносит глубочайшие извинения за произошедшее и сожалеет о поведении своего брата.
– Нам-то что до его извинений? – воскликнул лорд Дадли, которому крайне не понравилось то, что Юхан сидел рядом со мной на службе. – Пусть катится из страны вместе с Эриком!
– Есть еще кое-что, кроме извинений, – невозмутимо продолжал государственный секретарь. – Он просит руки королевы.