Я кивнула – наконец-таки! – после чего завернулась в длинную накидку и вышла к секретарю.
Уильям в черной одежде, с суровым лицом походил на ангела возмездия.
– Елизавета, прошу вас, сядьте! – устало произнес он. – Все почти закончено. Архиепископ Хит в Тауэре, и он сознался в организации покушений. Нам даже не пришлось прибегать к услугам… вы знаете кого!
– Уильям, вы сошли с ума! – ужаснулась я. – Вы хоть представляете, сколько ему лет?! Он бы не выдержал пыток…
Поймав тяжелый взгляд государственного секретаря, закрыла рот. Однажды он сказал мне, что, получив корону, я перестала принадлежать себе. Тело, разум и чувства королевы навсегда были отданы Англии, с которой она неразлучна. Если кто-то покушается на ее жизнь, то он становится врагом целой страны.
Пораженная страстной речью, я все же перевела ее на доступный язык. Если погибну, не оставив законных наследников, начнется гражданская и религиозная война, которую Уильям не собирался допускать.
– Он заговорил. К тому же во время обыска в его кабинете мы нашли тайник.
– Вот это удача!
– Я знаком с мастером, который делает подобные письменные столы с секретом. У меня дома похожий, – усмехнулся Уильям. – Поэтому я знал, где искать, и мне не составило труда подобрать правильную комбинацию.
– Что там было? Бумаги? – спросила я, кусая губы.
– Да. Сейчас их разбирает Эшам. Я скажу вам завтра. – Уильям кинул взгляд на окно, через которое в комнату лился утренний свет. – Вернее, уже сегодня. Ему понадобится еще несколько часов.
Кивнула. Время есть. Главное, не вспугнуть тех, кто еще стоял за покушениями.
– Архиепископ сказал, что его вынудило пойти на предательство?
– Вам нужны мотивы? Я нашел письмо от папы Павла IV, который, как вы знаете, собирается отлучить Англию от Церкви, если продолжим путь Реформации.
Я пожала плечами. Пусть себе развлекается! Отлучает, присоединяет… Мы давно уже шли по собственному пути.
– Для многих это будет как удар ножом в сердце. Особенно для такого яростного сторонника католицизма, как архиепископ Хит.
– Но он же перешел на нашу сторону! Пусть со скрипом, но поддерживал законы, которые мы собирались принимать.
Хотя, по большому счету, он лишь делал вид, что во всем со мной согласен. Постоянно вставлял палки в колеса, объясняя, что Палата лордов никогда не поддержит нововведения.
– Елизавета, он никогда не был на вашей стороне!.. На нашей стороне, – поправил себя Уильям. – В тайнике мы нашли один интересный документ.
Он показал мне свиток. Я протянула руку, затем развернула тонкий пергамент. Красивые буквы с завитушками. Латынь… Какой-то церковный текст, сразу не разобрать.
– Отпущение грехов, подписанное самим папой Павлом IV. Всех грехов, Елизавета, включая смертоубийство. Архиепископ Хит готовился отойти в мир иной, совершив богоугодное дело. Убить еретичку на троне Англии! Не сомневаюсь, что похожую бумагу мы найдем и у епископа Оглторна, который и проводил коронацию…
– Вы думаете, что именно он?..
Уильям кивнул:
– Я приказал его арестовать. Думаю, яд был в вине, которое он дал вам во время причастия.
– Последнее причастие, – пробормотала я.
Уильям перекрестился:
– Гоните прочь плохие мысли, Елизавета. Вы будете жить очень долго, обещаю.
– Угу, и рожу Англии наследников… – пробормотала я.
– Вы уж постарайтесь! – попросил он. В голосе не было насмешки.
Смущенно ответила, что я как бы не сказать, что особо против, но пока не от кого. Государственный секретарь бросил на меня страдальческий взгляд. Ну да, я его понимала! Список женихов он составил впечатляющий, но я же не виновата, что каждый из них оказался со своими тараканами!
Наконец, вернулись к коронации. Причастие – или Евхаристия – вкушение хлеба и вина как символов Плоти и Крови Христовых… Ритуал, от которого мы собирались отказаться. Елизавета сознательно шла на то, чтобы последний раз перед коронацией причаститься по старому образцу, и ей этого не простили…
Она заплатила собственной жизнью.
А я? Мне, кажется, была дарована новая.
Слезы подкатились к горлу, напали исподтишка. Я собралась заплакать, но раздумала. Что-то я стала слишком уж чувствительная! Пора уже привыкать к тому, что меня ненавидят и предают. Один неверный шаг, неосторожное движение, и за углом уже поджидают убийцы, а в кубок с вином чья-то рука тайком бросила яд.
– Рассказывайте дальше! – попросила я Уильяма.
Ага, какие еще вести с полей, вернее, из тюремных камер Тауэра!
– Архиепископ уповает на ваше христианское милосердие и умоляет его простить. Даже и не вздумайте, Елизавета! Хватит того, что вы уже выпустили итальянца…
Я покачала головой. Настоящую королеву отравили, убийцы ранили Роберта и чуть было не прикончили меня. О каком милосердии идет речь?!
Но как можно сознательно послать на смерть человека?
– Не давите на меня, Уильям! – попросила секретаря. – Мне нужны имена и факты, после этого будем решать, что делать с виновными.
– Тогда я вас покину, хочу присутствовать на допросе Оглторна. Уверен, что в заговоре участвовали не только эти двое. Ложитесь спать, Елизавета! Вам понадобятся силы для принятия правильного решения.
Вскоре Уильям ушел. Я же вернулась в спальню и упала на кровать, чувствуя себя опустошенной. Оказалось, ненароком разбудила Кэт.
– Вы плачете? – спросила фрейлина.
– Возможно…. Но это слезы облегчение. Все закончилось, мы поймали крысу, которая завелась во дворце.
Я назвала имя. Кэт покачала головой, пробормотала совсем не христианское ругательство, пожелав душе архиепископа гореть в аду. Затем отправилась за успокоительной настойкой, которую прописал мне Нонниус. Но я уже заснула – крепко и спокойно – намного раньше, чем вернулась фрейлина.
***
Уильям отсутствовал весь день, присылая короткие записки о ходе следствия. Я провела тревожное утро в церкви, затем у постели Роберта, которому все не становилось лучше. Нонниус делал спиртовые примочки, чтобы очистить рану, и даже уговорил меня, что больному пойдет на пользу кровопускание. Ненадолго пришедший в себя Роберт согласно кивнул, ничуть не возражая против процедуры. Я же ушла восвояси, испугавшись, что мне станет дурно.
По дороге размышляла об антибиотиках.
Они бы живо поставили лорда Дадли на ноги! Кажется, пенициллин делают из плесени, но я понятия не имела, каким образом. И все потому, что я – изнеженный продукт современной цивилизации, привыкший, что лекарства водятся в аптеке, а продукты – в магазине. Ну и пусть у меня экономические образование, полученное в одном из лучших вузов страны, но там не учили, где взять эту долбаную плесень!
С такими мыслями отправилась на Совет. Пустующие кресла Роберта, архиепископа Хита и Томаса Говарда, чье имя промелькнуло в бумагах заговорщиков, действовали угнетающе не только на меня. Демонстративный арест лорда Говарда накалил атмосферу во дворце до такой степени, что, казалось, поднеси зажженную спичку – и все взорвется. Я окинула тяжелым взглядом мужчин, пытаясь угадать, остались ли предатели в Совете. Никто не отвел глаза и не попытался провалиться под землю от стыда за свое поведение.
Ну что же, надеюсь, ограничимся лишь этими потерями!
Я зачитала сочиненные вчера трактаты о дезинфекции и санитарных нормах. Ответом служило непривычное молчание.
– Готова к вашим возражениям! – с нажимом произнесла я.
Советники дружно закивали, словно сразу же прониклись идеей повсеместной гигиены и соблюдения чистоты. Ну, раз так, то… Почувствовав, что удача на моей стороне, с налету получила еще и одобрение на эксперименты Нонниуса. Он изучал использование опиума для общего наркоза, чтобы потом ввести его в больницах. Пока что местные хирурги из-за отсутствия обезболивания резали народ быстро, чтобы пациенты не успели умереть от болевого шока. Случайно выжившим, впрочем, частенько грозила смерть от сепсиса.
– Благодарю вас, господа! – возвестила я. Вот бы навсегда оставить согласный на все Совет! – На этом мы закончим.
– Елизавета, вы забыли нам кое-то рассказать! – пробурчал Томас Перри.
Я знала, что он был верен Елизавете еще с тех времен, когда она находилась в опале, а королева Мария размышляла, не казнить ли сестру, чтобы та не болталась под ногами.
– О чем именно, Томас?
– О судьбе архиепископа Хита и Томаса Говарда.
– Их судьбы в руках Господа, – спокойно ответила я. – Если они расскажут все, как на исповеди, то… вы знаете процедуру. Возможно, им будет даровано прощение грехов, но об этом они узнают лишь на Небесах.
Установилась гробовая тишина. Я поднялась. Пусть думают, что собираюсь казнить изменников! На самом деле сначала их дела попадут в «Звездную Палату» – так называемый высший судебный трибунал, который собирался в Вестминстере. Странное прозвище он получил от украшенного звездами потолка дворцового зала, в котором и заседал. На этом романтика заканчивалась. Учрежденный еще дедом Елизаветы, суд специализировался на политических преступлениях, рассматривал дела мятежных вельмож и заговоры против монархов. При этом действовал быстро и наказывал безжалостно. Учитывая имеющиеся доказательства, я догадывалась, какое будущее ждало заговорщиков. Вернее, у них его просто не было!
Единственное, у монархов существовало право на помилование, я еще не решила, воспользуюсь им или нет.
Исповедь архиепископа была искренней и длинной, к тому же подкреплена бумагами, изъятыми из тайника. На следующий день последовала череда арестов среди верхушки церковнослужителей. Из Совета в заговоре напрямую больше никто не участвовал. Зато мы нашли интересное письмо к папе, в котором Хит повествовал, что, если место королевы займет Мария Стюарт – истинная приверженица католической веры, – то восшествие на трон, по его мнению, поддержат несколько достойных семей. Лорд Пемброк, лорд Клинтон, графы Шрусбери и Дерби – не только советники, доставшиеся от Марии, но и другие не менее знатные фамилии.