Наверняка о Роберте я почти ничего не знала, поэтому кивнула. Ну что же, пусть рассказывает.
– Мы познакомились с ним почти десять лет назад, когда его отец, Джон Дадли, приехал в наши места разбираться с бунтовщиком Кеттом. С ним был Роберт. Они остановились в Стендфилд Холле, в доме моего отца, и это была любовь с первого взгляда. Он был так красив!.. Я взглянула на него и пропала навсегда. Пусть моя жизнь обернулась адом, но я ни о чем не жалею! Ведь тогда, в Норфолке, а потом в Лондоне, мы были счастливы…
– Леди Дадли, я не уверена, что мне надо знать такие подробности!
Но, кажется, жена Роберта меня не слышала, впав в состояние, когда из нее потоком лились воспоминания, облеченные в слова.
– Через год мы сыграли свадьбу. Я знала, что это был неравный брак. Да, мой отец богат, но я – лишь дочь простого сквайра. А Роберт… Пусть Роберт был третьим сыном в семье, но его отец – герцог Нортумберлендский, который при Эдуарде практически правил страной. Тогда мне казалось, что это неважно. Я безумно любила своего мужа и знала, что, кроме Роберта, мне не нужен никто другой. Я старалась быть хорошей женой, исполнять любые его желания. Мы жили в центре Лондона, во дворце Сомерсет Хаус, пока…
Затем, кажется, случилась я. Нет, оказалось, я случилась значительно позже…
– Пока не умер Эдуард, и королевой стала Мария. Джон Дадли пытался ее уничтожить, чтобы посадить на трон Джейн Грей. Он приказал Роберту догнать и убить Марию. Роберт ее не нашел… Зато их нашли войска будущей королевы! Отец и все братья Дадли были схвачены. Их посадили в Тауэр. Вскоре Джона Дадли казнили за государственную измену, но королева, продержав его сыновей в заточении полтора года, все же смилостивилась и выпустила их на свободу.
При упоминании Тауэра я непроизвольно поежилась. Со мной это происходило всегда, когда на глаза попадалась серая, увенчанная башнями крепость на берегу Темзы.
– Это было тяжелое время, – Эми смотрела на меня и уже не стеснялась вытирать слезы, текущие по щекам.
Я молчала, позволяя ей выговориться. К удивлению, мне оказалось мало что известно о Роберте, а леди Дадли с готовностью восполняла пробелы.
– Но вы ведь и сами знаете, ваше величество! Вас заключили в Тауэр одновременно с ним, – тут она бросила на меня испуганный взгляд. – Умоляю, простите!.. Я не хотела будить тяжелые воспоминания.
– Продолжайте, леди Дадли! – вздохнула я. – Воспоминания всегда со мной, спят они или нет.
При мыслях о Тауэре, в котором за последнюю четверть века казнили трех английских королев, во мне просыпался затравленный зверь, заточенный в клетку. Пусть золотую, пусть за ним ухаживают, но от свободы и смерти его отделял лишь шаг. Это чувство постоянно жило внутри, иногда скручиваясь в животе в тугой узел страха, отчего хотелось выть и лезть на стенку. А еще – выжить любой ценой.
– Я навещала мужа так часто, сколько мне позволяли, – тем временем продолжала Эми. – Из Сомерсет Хауса, отнятого королевой Марией, мы переехали в дом в Кембервилле, который принадлежал моей мачехе. Наконец, к моему счастью, Роберта выпустили. Но Тауэр и смерть отца изменили моего мужа… Его брат Джон заболел и умер у него на руках через три дня после освобождения. Роберт стал другим. Повзрослел и… Понял, что от расположения королевы зависит не только его благополучие, но и жизнь. Простите, ваше величество!
– Прекратите уже извиняться! – поморщилась я. – И рассказывайте дальше, леди Дадли.
– Мы были разорены. Все имущество отобрали, так как семью Дадли считали виновной в государственной измене. Роберт лишился места при дворе, которое раньше приносило ему постоянный доход. Из Лондона мы вернулись домой. Вернее, даже дома у нас не осталось!.. Мы жили у моей мачехи.
Я могла себе представить, что это означало для блестящего и умного придворного – оказаться в роли бедного родственника, государственного изменника, лишь милостью королевы выпущенного из тюрьмы!
– Но она не собиралась содержать нас вечно. Роберту пришлось работать в поле, но он не был рожден для такой участи. Вскоре королева разрешила его старшему брату получить часть земель в наследство, а младший выгодно женился… Они помогали нам первое время, пока я не получила от матери земли в Норфолке. Правда, на них не было дома, поэтому меня приютили друзья, а Роберт… Он ушел на войну. Отправился во Францию вместе со своими братьями.
А я и не знала, что он воевал!
– Это была военная кампания короля Филиппа. Братья думали, что вернутся домой с победой, но Англия потеряла порт Кале, а вместе с ним – тысячи жизней наших солдат.
Да, насчет этого была в курсе. К Франции отошли земли, принадлежавшие нам с середины XIV века, которые давали вполне резонный повод добавлять к титулу монарха еще и то, что он не только король Англии и Ирландии, но и Франции.
– При осаде Сент-Квентина погиб Генри, – продолжала Эми. – Роберт и Амбруаз вернулись домой целыми и невредимыми. Слава об их военных деяниях дошла до королевы, и она сняла запрет на наследование имущества. Кошмар, в котором мы жили последние годы, закончился. Нам удалось расплатиться с долгами, а Роберт отправился ко двору королевы, решив во что бы то ни стало вернуть себе былой почет и уважение.
– Эми, но почему же вы не поехали вместе с ним?
– Из-за земель, которые достались Роберту. Ими должен был кто-то управлять! У мужа не хватало времени, ведь он получил высокую должность при дворе… К тому же у нас не было своего дома. Мне пришлось подыскивать поместье, которое могло бы ему понравиться. Он хотел, чтобы оно было достаточно просторным, и мы могли принимать королеву со свитой в ее летние Прогрессы. Ведь это такая честь!..
– Нашли ли вы дом, леди Дадли? – спросила я, чтобы прервать затянувшееся молчание.
Кажется, Эми отнюдь не радовало положение ее мужа при дворе.
– Да, ваше величество! Но оказалось, это все зря! Он больше не хочет жить со мной. Роберт поставил меня в известность, что подает на развод.
– Для этого должна быть веская причина, леди Дадли! – холодно ответила я. – Вы ведь знаете, что церковный суд не примет во внимание заявление вашего мужа, что он полюбил другую. Кем бы она ни была!
Королевой Англии, например.
– Он назвал причину, – женщина покачала головой, – которая и прозвучит во время разбирательства. Хоть я и понимаю, что он уходит из-за другого.
Цвет ее бледного лица походил на серый тон камней крепостных стен Тауэра.
– Леди Дадли, что именно указал в документах ваш муж? – поторопила я, потому что Эми, казалось, выпадала из времени и пространства, проваливаясь в другое измерение, в котором Роберт вовсе не собирался ее покидать.
– Я не могу родить ему ребенка. Мой муж вырос в большой семье и всегда мечтал, что у нас будет много детей. Ему нужен наследник!
Тут она глубоко вздохнула, а затем и вовсе принялась оседать, пока не упала к моим ногам, и, кажется, вовсе не с целью поцеловать носки моих туфель.
– Леди Дадли, сейчас же поднимайтесь! – испугалась я, вскочив на ноги.
Эми не шевелилась.
Я опустилась рядом, коснувшись ее плеча, затем повернула странно обмякшее тело. Женщина была без сознания.
***
Кажется, скоро мне выдадут абонемент на посещение болезненной четы Дадли!
Пока Нонниус хлопотал над Эми, которую уложили на кушетку в одной из гостевых комнат, я дожидалась вердикта в другой. Фрейлины за большим столом вышивали. Я последовала их примеру, понадеявшись успокоить нервы. Вместо этого порядком исколола себе пальцы. Средневековая женщина из меня выходила так себе, на троечку… Решив не позориться, откинула вышивку и занялась отчетами, которые прислал Уильям.
Из них следовало, что оштрафованных за посещение католических месс в городе оказалось мало. Отметили несколько случаев, которые, я надеялась, не перерастут в привычку, потому что после третьего штрафа грозило тюремное заключение.
Вскоре доложили, что за дверью дожидается лорд Дадли, за которым давно уже приказала послать. Услышав о том, что случилось с Эми, он растерянно потер лоб здоровой рукой.
– Я могу к ней зайти?
Покачала головой. Пусть ждет, пока не появится врач.
– Лорд Дадли, однажды вы упомянули, что ваша жена тяжело больна, – произнесла я, все еще не решив, как с ним держаться. Дружески или же отстраненно-холодно, как в последнее время? – Сегодня во время личной аудиенции она упала в обморок. Это может быть связано с проблемами ее здоровья?
– Эми попросту излишне чувствительна, ваше величество, – ответил он столь же вежливым тоном, от которого внутри меня похолодело.
Я заметила его красноречивый, который он бросил взгляд в сторону моих фрейлин. Но вместо того, чтобы остаться с ним наедине, лишь пожала плечами:
– Им можно доверять, лорд Дадли! Сказанное здесь не выйдет за стены этой комнаты. Чем больна ваша жена?
– Иногда у нее случаются приступы слабости, из-за которых Эми не в состоянии встать с кровати. Этой зимой она почти не выходила из дома.
– Откуда вы знаете, если вы ее ни разу не навещали? – не удержалась от ехидства.
– Я был в Норфолке в марте, – спокойно ответил он и вежливо поклонился.
Ах, ну да! Он уезжал на пять дней, во время которых я жутко скучала. Но тогда еще Эми была безликим фактором, существующим где-то далеко, во внешнем мире. Сейчас же она обрела форму, силу, голос и чувства… Чтобы их потерять, упав без сознания к моим ногам!
– Так чем же она больна? – повторила свой вопрос.
– Не имею понятия! Эми такая скрытная… Она мне так и не призналась.
– Возможно, леди Дадли не захотела вас расстраивать. Вы когда-нибудь задумывались, Роберт, насколько сильно она вас любит?
Вместо ответа он нервно дернул головой, своим видом показывая, что не собирается говорить на эту тему.
Ясно, он все уже для себя решил. Посмотрим, что для него решит церковный суд!
– Так что же с ней? – настаивала я.
– Эми жаловалась на боли в груди, – наконец произнес он. – Иногда настолько сильные, что не дают спать по ночам, принуждая оставаться в кровати целыми сутками.