— Вперед, — приказал Тротт, оглядев небо.
И она пошла.
В реке ее окутала гулкая тишина. Солнце падало лучами сквозь деревья.
Вода была мутной и прохладной, и, несмотря на то, что трубка была привязана, очень трудно было идти и держать ее вытянутыми руками, чтобы не уносило в стороны. Алина шла, точнее, подпрыгивала по дну за едва видимым Четом, помогая себе крыльями и удивляясь, как ему удается двигаться, не действуя обеими руками — он удерживал трубку одной и «рулил» второй. В какие-то моменты он легко переходил на плавание, но принцессе казалось, что попробуй она плыть — и ее точно утянет на дно или выбросит на поверхность и она всех подведет.
Дно то повышалось, то понижалось, под ногами постоянно скользили камни — очень много их нанесло с гор. Колыхались речные тонкие водоросли, норовя оплести ноги, и течением сносило влево — слава богам, к тому порталу, который был им нужен. Попалось и несколько ям, которые пришлось обходить. Пару раз все-таки приходилось набирать воздуха и переплывать глубокие места, выбросив пару камней из подола, и это оказалось не так страшно — хотя воды в трубку она все же набрала и пришлось судорожно продувать, прежде чем вдохнуть снова.
Пару раз она видела пролетающих над ними стрекоз, но за спиной был Тротт, и это выключало ее страх.
Ей казалось, что они идут уже очень долго, ей казалось, что она сейчас нечаянно вдохнет носом и задохнется, что трубка не выдержит, треснет, когда, наконец, Чет впереди сделал ей знак рукой, отвязывая трубку и опуская ее горизонтально, выбросил из рубахи несколько камней и осторожно приподнял голову над поверхностью. А затем поманил к себе.
Она подошла к нему, вынырнула, с наслаждением вдыхая воздух, а затем поползла вперед, в заросли камыша. И тут же скрылась там, пережидая пролет патруля и наблюдая, как колышется в трех метрах от берега дыхательная трубка Макса.
Наконец, выполз на берег и он, и Алина выдохнула, глядя на небо.
Долго ли они шли? Солнце сдвинулось по небу чуть-чуть. И река отсюда казалась до смешного узкой. Но, наверное, это заняло не менее получаса.
Лагерь был теперь очень близко, так близко, что слышны были отдельные реплики иномирян, и Алина, лежа в камышах на спине, даже различала, о чем они говорят — о новом портале и о том, что скоро они будут наверху, и не забудут ли их здесь боги. Четери, мокрый, перемазанный в грязи, потихоньку пополз вперед, чтобы скомандовать, когда вставать и начинать прорыв. Она понимала, что портал сейчас — в полукилометре, что минута-другая, и ей придется ползти вперед, пока позволяют камыши, а затем бежать между мужчин, держа в поле зрения такой близкий и такой недоступный переход, и молиться, чтобы щит Тротта выдержал, а силы оружия хватило сдержать напор тха-охонгов и раньяров, способных щит проломить.
— Держимся под щитом, — вторил ее мыслям Тротт, лежа на спине и накручивая тетиву на лук, — я буду его держать, сколько смогу, около трех метров от себя. Дальше не отходить.
— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо, Макс.
Он улыбнулся краешком рта, развернулся на земле, склонился к Алине и поцеловал.
Глава 11
Нижний мир, 6.00–7.00 по Рудложскому времени,
11.00–12.00 Тафия
Последние врата открылись.
Боги Лортаха, те, кого звали Омир, Нерва, Малик и Девир, услышали это в молитвах жрецов, увидели глазами одной из теней, что струилась над равниной в ожидании, а ныне застыла над местом, где лежала сфера из эновера. И вид закрутившихся над вратами облаков, распустившегося пространственного цветка и армии, идущей в новый мир, усилил холодную внимательность тех, кто так долго ждал.
Боги, сосредоточение силы и сутей четырех, клубящееся под храмом в затопленной Лакшии, застыли, опасаясь любым движением — даже яростной мыслью или нетерпеливостью! — замедлить укрепление последней червоточины между мирами.
Совсем чуть-чуть осталось ждать им — даже по человеческим меркам, не то что по божественным. Так мало, что последняя армия не успеет полностью войти в открывшийся портал, когда он, наконец, стабилизируется, войдет в резонанс с остальными и укрепит их, позволив пройти и богам.
Они ждали, подпитываясь жертвоприношениями на разных краях империи и молитвами жрецов, собиравших дань крови. Ждали, допивая крохи силы из и так опустошенной планеты. И в любой момент готовы были сорваться, чтобы войти во врата и вступить в бой на той стороне.
А то, что их попробуют уничтожить сразу, как они появятся в новом мире, сомнений не вызывало.
Боя они не боялись — слишком много было миров, побежденных доселе. Нет, они не были оглуплены самоуверенностью и ослеплены своей силой: самоуверенность и слепота остались там же, где потеряли они милосердие, любовь и жалость. Они просчитывали все варианты, а если чего и боялись, так это поторопиться, сойти во врата раньше, чем те могут выдержать их.
Четверо, идущих к своей цели и уже почти достигшие ее, до последнего спорили, закрывать ли порталы сразу после выхода в новый мир, если оные от прошедшей мощи вдруг не закроются сами, или дать себе шанс восстать, если случится невозможное и они проиграют.
Оставить открытыми врата — оставить путь чужаку, богу нового мира, который столько времени уходил от уничтожения, и крошечную вероятность, что он сумеет выйти в свой мир и укрепить его, вступить в бой и усложнить им задачу.
Закрыть порталы — и смерть их, если поражение случится, станет окончательной.
Долгим был этот спор, и почти перед самым открытием врат они пришли к решению.
После богов во врата уйдет одна из теней. А вторая — останется охранять равнину и порталы от проникновения в них чужаков, и будет залогом бессмертия богов.
Победят они — она уйдет к ним в Новый мир, и затем можно будет закрыть врата, отцепив умирающую планету.
Проиграют и падут они — и связанные и спаянные между собой, смогут возродиться через тень, оставленную на Лортахе, в том состоянии и с тем опытом, с которым уходили с планеты. Пусть это и займет сотни лет. А если первая тень, поняв, что ее тенетворцы проигрывают, успеет вернуться в утопающий мир — то и не сотни, а десятки.
Они приняли решение и продолжали ждать, отрешившись от всего прочего, что происходило в мире — кроме жертвоприношений и наблюдения за вратами глазами первой тени.
Вторая тень не отрывала взгляда от осколка оружия древнего противника, под защитой которого спрятались те, кто мог даже сейчас нарушить планы богов. Однако времени у беглецов на это почти не осталось.
Сердце принцессы отбивало рваный ритм — беглецы ждали момента, когда патруль развернется, пойдет обратно к порталу, чтобы снять наемников со спины. Лагерь казался полупустым, но то тут, то там мелькали гиганты-тха-охонги, слышался гул десятков стрекоз…
— Ты сможешь применить свою силу, как в лесу? — прошептала она Тротту.
— Смогу, но ограниченно, — ответил он тихо. — Но придется, нужно пройти как можно дальше без использования мощи Вечного Ворона, чтобы он не привлек внимание богов. Тссс… — он приподнялся на колени, скрываясь в высокой траве, и одну за другой выпустил несколько стрел, вонзившихся в шеи наемникам.
Они свалились наземь, буднично, с сухим стуком.
— На ноги! — услышала Алина приказ Чета. Тело само вздернуло ее вертикально — и она, даже не успев оценить обстановку, побежала следом за драконом, ощущая, как накрывает их сверху щит Тротта.
Их не готовы были увидеть. Враги застыли в неверии, в страхе — и путники успели пробежать к порталу метров семьдесят, когда вокруг наконец заорали, заревели рога, призывая подмогу, кто-то взял на себя управление и стал отдавать команды, завизжали инсектоиды, застучали о щит стрелы и автоматные очереди с дозорных вышек.
Меж пустых шатров и старых загонов к беглецам со всех сторон понеслись всадники на охонгах и тха-охонгах, сверху начали налетать стрекозы. Стрелки работали издалека.
— Старайся снимать тех, кто с туринским оружием! — крикнул Алине Трот из-за спины. Она кивнула, тяжело на бегу подняла автомат, выстрелила несколько раз одиночными в стрелка на вышке — мимо, мимо! — перевела на короткую очередь, и стрелок в один из моментов вдруг дернулся, полетел вниз, перевалившись через папоротниковую ограду.
Она сама не поверила, что попала. Руки болели от отдачи, глаза слезились от муравьиной и пороховой вони. Принцесса вертела головой, выискивая автоматчиков, палила в них — неуклюже, неумело, боясь попасть по своим, почти все время мимо, но даже два, три убранных человека с оружием давали им шанс пройти дальше. Ведь щит мог лопнуть в любой момент.
Четери впереди прыгал смазанной молнией, вылетая из-под небольшого, шагов десять в диаметре, щита в мгновения затишья в стрельбе и срезая башки охонгам, сбивая всадников с тха-охонгов, выбивая планирующим сверху раньярам глаза и вспарывая крылья, лавируя и бросаясь то влево, то вправо, чтобы огибать туши павших, бьющихся в агонии инсектоидов и уйти от стрел. Алина понимала, зачем он это делает — щит был таким маленьким, что их попросту могли остановить, просто встав перед ним стеной, и неслась за драконом, не оглядываясь на Макса. Из-за спины ее раздавался свист стрел — то Тротт стрелял вверх, сбивая со спин раньяров всадников, пробивая стрекозам крылья. Те падали вокруг — но несколько рухнули прямо на щит, заметно сократив его.
Алине казалось, что под ногами вибрирует земля, что сейчас лопнет, рассыпется все уменьшающийся купол, — но они продвигались, продвигались вперед, несмотря на то, что прошло минут пять, не более! — и до портала, который будто ждал их, выбрасывая ярко сияющие новые лепестки и словно увеличиваясь, оставалось сотни полторы, нет, сотня шагов….
Сотня до ее спасения. Сотня до смерти Макса.
Стабилизацию последней червоточины боги Лортаха ощутили как рывок натянутого троса, как вибрацию, передавшуюся всем порталам и усилившую их. Еще не закончили подрагивать окрепшие «канаты», связывающие два мира, как холм, на котором стоял Лакшийский храм, раскололся, сползая оползнями в наступившее море, уничтожая и верных жрецов, и императорский дворец, и верующих, которые спасались от моря у храма.