Я, махнув рукой на этикет, начала есть, иначе захлебнулась бы слюной. Лорд Кембритч же аккуратно попивал чай, внимательно глядя на меня и не спеша начать разговор. Под этим взглядом я чувствовала себя какой-то бродяжкой, которую подкармливают из милости.
Наконец, я прикончила свой скудный завтрак, и достала последнюю сигарету. Опять в его губах и взгляде промелькнула ирония, но он молча поднес мне зажигалку.
Выпустив дым и стряхнув первый пепел, я наконец-то поинтересовалась:
— Так какова цель нашей встречи, лорд Кембритч?
— Он пожал плечами и хрипло ответил:
— Я захотел вас увидеть, Марина.
— Зачем? — прямо спросила я.
— А вы не догадываетесь? — опять этот голос, и взгляд прямо в глаза. Как раздражает то, а?
Лорд Кембритч, — устало сказала я, — я ведь не шутила, когда говорила, что очень мало спала. Единственно мое желание сейчас — поехать домой и поспать хотя бы часов шесть, потому что в ночь мне снова ехать на работу. Честно говоря, у меня просто нет времени играть с вами в отгадайки, потому что мне каждая минута дорога. Поэтому я задам вам еще раз вопрос, и не обижайтесь на прямоту, — что вам от меня нужно?
Он молча смотрел на меня, и когда я уже была готова встать и уйти, произнес:
— А что может быть нужно мужчине от привлекательной и интересной девушки? Вы мне понравились. Вы меня заинтриговали. Вы — загадка, тайна, то ранимая и нежная, то жесткая и серьезная.
От воспоминания о нашей последней встрече и моих позорных слезах я покраснела. А он продолжал:
— Поэтому я здесь. Вы довольны ответом?
— Бред какой-то опереточный, — честно сказала я. — Чувствую себя звездой школьного спектакля. Давайте, я оплачу завтрак и пойду, ладно?
И я уже подняла руку, чтобы подозвать официанта, когда сзади раздались какие-то голоса и к столику подошли двое хорошо одетых мужчин. Они пожали руку вставшему Кембритчу и один из них, невысокий и немного полноватый, с забавными бакенбардами, сказал, словно оправдываясь:
— Дружище, прости, но мы подъехали раньше, пробок почти не было. Вот и решили зайти, выпить кофейку. Если б знали, что ты с прекрасной дамой, то не стали бы беспокоить!
Его сосед, молодой человек с внимательными синими глазами, молча кивнул, соглашаясь с говорящим.
— Ничего страшного, — медленно произнес Кембритч, — мы уже собирались уходить. Я должен довезти даму до дома, она себя не очень хорошо чувствует.
Я уставилась на него, совсем не эстетично открыв рот от изумления, а господин с бакенбардами пристально осмотрел меня с ног до головы и спросил, обращаясь к Люку:
— Представишь?
— Конечно, — отозвался он. — Господа, позвольте представить вам, госпожа Марина Богуславская. Марина, это господин Лисовецкий, Андрей Евгеньевич, и его помощник, Марк Сенцов. Мы в некотором роде коллеги, состоим в одном клубе.
Андрей Евгеньевич кивнул, еще раз оглядев меня, стало неприятно — будто отсканировал. А вот его помощник очень мило покраснел, взял мою руку и поцеловал со словами «Очень приятно, рад знакомству». Мужчины быстро попрощались, а я в расстроенных чувствах схватила пачку, потянулась за сигаретой, но наткнулась на пустоту.
Лорд Кембритч молча протянул мне свои сигареты, я так же молча взяла пачку из его руки, на мгновение почувствовав тепло и крепость его пальцев. Закурила, выдохнула.
— Лорд Кембритч, я…
— Люк, — поправил он меня.
— Что? — не поняла я. Личным именем друг друга могли называть только друзья, родные, ну и любовники, естественно.
Он вдруг вздохнул, словно ему вся эта ситуация страшно надоела.
— Марина, выслушайте меня. Вы мне очень понравились при первой встрече, и я не смог вас забыть за все это время. И сейчас я только укрепился в этом ощущении. Если я вам не неприятен по каким-то причинам, если не отталкиваю или не вызываю отвращение, давайте попробуем хотя бы подружиться? Узнаем друг друга получше, а дальше уже как встанут звезды.
Почему-то мне, после его «если я не вызываю отвращение» вдруг показалось, что он комплексует из-за своей внешности, и внезапно стало его жалко. Ситуация по-прежнему казалась мне очень странной, но просто нахамить и уйти я уже не могла. А спать хотелось все больше. Я поднялась, и он тоже встал, взял в руки трость.
— Марина, позвольте отвезти вас домой.
— Ни в коем случае, — твердо сказала я. Этого еще не хватало, чтобы он всю семью увидел в сборе. — Мой отец — инвалид, он очень негативно относится к гостям, а не пригласить вас будет форменным свинством. Как-нибудь в другой раз.
Он склонил голову:
— Стоит ли расценивать это как указание на то, что другой раз все-таки будет?
Невыносимый, просто невыносимый хриплый голос.
— Посмотрим, — сказала я. — Все слишком уж неожиданно. До свидания, лорд Кембритч. Вы знаете, где меня найти.
Он взял меня за руку, и я, застыв, наблюдала, как он склоняется к моим пальцам и целует их. Почему-то начали гореть губы, а внутри к глазам подступили слезы. "Истерическая реакция, — равнодушно отметил врач внутри, — сдаешь, Марина". Я почти выдернула руку и быстро вышла из кафе. Мне навстречу уже неслись Полина с Алиной. Мы быстро погрузились в машину и через полтора часа уже были дома.
…. Валя с тетей Ритой и тремя неугомонными пацанами-погодками пришли чуть позже, и дома сразу стало весело и тесно. Ангелине, уставшей за день от работы, было тепло и сытно, она полулежала на диване рядом с непрерывно болтающей Валентиной, пока ее мама кормила внуков пирожками. Тетя Рита общалась с отцом, чинно обсуждая с ним урожай и заготовку семян на будущий год. За стенкой спала Маринка, которая сразу, как выпила чай, пошла отдыхать. Алинка с Полинкой в своей комнате перешивали какие-то старые вещи, чтобы было, что носить во время учебы. Периодически оттуда раздавался девичий смех и заговорщицкий шепот, но идти, проверять что там происходит, сил не было.
… мы скоро уже пойдем, — говорила Валентина, потирая глаза руками. — Я еще документальный фильм хочу новый посмотреть, сегодня объявляли, что вставляют вместо сериала. Про убитую королевскую семью. Пойдешь смотреть?
Ангелина застыла, и увидела, как дернулось лицо у ее отца.
— Да, …да, — медленно повторила она, — пожалуй, посмотрю.
— Тогда пойдем, Ань. Бедные девочки, — тараторила она, — ужас какой тогда творился, врагу не пожелаешь. И все молчали про них, молчали, будто и не было у нас королевы, а тут уже третья передача за неделю. Интересно, почему так?
«А уж мне-то как интересно», — мрачно подумала Ангелина, со всей отчетливостью понимая, что ой как не вовремя она пошла на работу устраиваться, а Алинка поступать. И что внутреннее чувство ей кричит, что надо собираться и уезжать как можно быстрее, бросая все, как в прошлый раз, она тоже услышала.
…Трудно сказать, с чего все началось, — вещал репортер со скорбно-торжественным лицом, стоя у ограды с видом на их бывший дом, королевский дворец. — Мы постараемся установить, каковы были последние недели правления королевы Ирины-Иоанны и почему так случилось, что нация сошла с ума. Возможно, для нас всех пришло время для покаяния…
Часть 2
Глава 9.
…Трудно сказать, с чего все началось. Потом, когда улеглись волнения, когда заговорщики были осуждены, а власть перешла в руки кабинета премьер-министра Минкена, объявившего себя местоблюстителем трона до момента появления монарха, народ с удивлением смотрел на себя и спрашивал — что за волна ненависти, дурости и абсолютной нечувствительности к доводам разума накрыла их? Что заставило собираться в толпы, бросать работу, детей, жен, рушить семьи и устраивать бессмысленные протесты? «Как бес попутал», — говорили многие. И были, как говорится, недалеки от истины.
…Трудно сказать, когда именно и откуда в Рудлог пришел господин Фабиус Смитсен, стройный и невысокий человек с приятным лицом, обаятельной улыбкой и гигантским счетом в банке. Точнее, официальная биография человека под именем «Фабиус Смитсен» вполне доступна. Оставался вопрос, был ли этот Фабиус тем же, который был описан в этой самой биографии, которая в принципе не представляла из себя до поры до времени никакого интереса: родился в Рудлоге, вырос, женился, родил четверых детей, работал геологоразведчиком, и жил крайне скудно. Однажды он с группой уехал на юго-запад, на границу с Бермонтом, искать редкоземельные металлы в горах. А вот вернулся один, пешком, неся за спиной рюкзачок, набитый редчайшими фиолетовыми бриллиантами.
Следствие установило, что вся геологоразведывательная группа погибла под обвалом, а сам Смитсен чудом остался жить, да еще в придачу и нашел старинный клад, открывшийся в пещере после обвала. И вот, о чудо, простой горожанин даже после уплаты налогов стал одним из самых богатых людей Йоганесбурга. Он оперативно развелся с женой, оставил ее с детьми в их старой квартирке, а сам переехал в огромный дом на Императорской стороне. Ни с женой, ни с детьми он с тех пор не виделся.
И вот, вместо того, чтобы наслаждаться внезапно свалившимся богатством, в один прекрасный момент Смитсен стал заметной фигурой. Вот его никто не знал, и вот уже все знают, кто такой медиамагнат Фабиус Смитсен. Ведь вместе с ним вдруг появились новые газеты, журналы, кабельные каналы. Все в них было очень остро, честно и по делу. Там загибается ферма, позор чиновникам. Здесь аристократик обрюхатил горожанку и бросил ее. Вот дом престарелых с директором-тираном, а вот сенсационное расследование про траты королевской семьи и затратные балы, и пиры, когда в стране кризис и почти голод.
Рудлог был обычным королевством, не лучше и не хуже других, со своими проблемами и узкими местами, а, значит, весьма уязвимым для пропаганды. Увы, экономике свойственно во все времена и во всех мирах развиваться волнами, и материк в данный момент переживал кризис. Они были и раньше, и куда хуже — ведь беспристрастные цифры говорили о том, что в правление Ирины — Иоанны Рудлог стал второй экономикой мира, а его граждане — одними из самых обеспеченных людей. Но людям свойственно смотреть не на цифры, а на свои доходы. И если цены растут, а продажи падают, если жена пилит, что ей не на что купить новую машину, а детей давно пора отвезти на море, то виноваты всегда не абстрактные экономические циклы, а проклятое государство.