му, что ему сейчас окажут помощь, взяла его за виски, глянула в глаза и потом резко отпустила, словно всплеснув руками. Он пошатнулся, но кровь сразу перестала течь, а гудящая и раскалывающаяся голова посвежела, будто после нескольких часов здорового сна. Телохранитель благодарно кивнул своей исцелительнице, и продолжил оттирать кровь, пока Ирина лечила его коллегу.
Святослав, вполне живой и здоровый, уже отдавал подошедшему начальнику стражи распоряжение успокоить панику во дворце и проверить, нет ли еще пострадавших. Королева крикнула, чтобы сюда срочно вызвали руководителя внутренней разведки Стрелковоского. Затем Святослав зашел в комнату, чтобы проверить, выдержали ли стекла. Алинка проскользнула туда чуть ранее и теперь обнимала все еще ревущую Марину.
Ее Величество, закончив лечебные процедуры, тут же почувствовала, как еще немного поднялась температура. «Еще день в минус», — подумала она, жестом приглашая охранников войти в покои наследной принцессы. Сзади, запыхавшись, в комнату вошел обеспокоенный начальник разведки.
— Что случилось? — спросил он, обведя присутствующих внимательным взглядом. Королева кивнула дочери, и Василина вздохнула и начала рассказывать. Иногда ее дополнял старший телохранитель, и рассказ выходил нерадостным.
После завтрака они спокойно доехали до сверкающего рекламными экранами торгового центра, выгрузились. Полинка побежала сразу на верхний этаж, в игровую зону, и ее охрана за ней. А старшие принцессы, в сопровождении телохранителей — пошли по первому этажу.
В будни, утренние часы, в центре народу было немного, но, конечно, они замаскировались в пределах разумного — волосы под модные длинные платки, на лице часто используемые аристократией простые, легкие тканевые полумаски в тон платкам. После случая с Мариной мать настояла, чтобы дети их носили на публике. Полинке, кстати, и маскироваться не надо было — никто не мог связать угловатую девчонку в бандане, шортах и спортивной майке с четвертой принцессой Рудлог. Ее даже в сопровождении сестер часто принимали за какую-нибудь подружку или воспитанницу.
Ангелине нужно было купить перчатки — хотя их у нее было выше крыши, но они из-за насыщенной светской жизни принцессы постоянно пачкались, тонкая ткань цеплялась и распускалась, да и просто они выходили из моды. Выбрав перчатки, они решили зайти в ювелирный магазин, работающий от их Королевского Дома, но по пути попали в секцию с магазинчиками женского белья.
Ну и…какая девушка откажется выбрать новое белье, если и время, и финансы позволяют? Так что принцессы сначала долго и медитативно выбирали белье, а потом пошли в кабинки его примерить. Телохранители расположились у входа в магазин, привычно сканируя территорию. По галерее, несмотря на все маскировочные ухищрения, уже сновали журналистики и фотографы с камерами, хищно ожидая, когда девушки выйдут. Видимо, они проследили автомобиль принцесс от дворца.
Василина быстро примерила то, что выбрала, и расплачивалась у кассы, когда их с продавщицей оглушил дикий визг, от которого пробивающая чек продавец-кассир сразу свалилась в обморок.
От кабинки наследницы метнулся человечек с юрким лицом, сжимающим фотокамеру, но метнулся он не к выходу, а куда-то вглубь магазина. Двое телохранителей бросились за ним, а двое — в кабинку к принцессе. Девушка была одета только в бюстгальтер, прикрывалась снятым пиджаком, и билась в истерике. Видимо, ушлый фотограф, который каким-то образом попал в магазин, сфотографировал ее, когда она уже примерила верх комплекта и готовилась примерить низ. Понятно, почему у принцессы случилась истерика, если представить, что завтра ее фотография будет транслироваться по всем каналам и публиковаться во всех газетах и газетенках.
Но королева недовольно поморщилась — в юности она была такой же пробиваемой, и не могла сдержать себя в минуты стресса, поэтому учиться после коронации пришлось быстро. Надо будет Ангелине дать пару уроков.
А Василина продолжала. Услышав визг, в магазин ринулись фотографы, поэтому телохранителям пришлось жестко теснить их к выходу. Василина, как смогла, одела начавшую успокаиваться сестру, но как только они вышли, защелкали фотоаппараты, засветились камеры, и вторая принцесса со страхом увидела, как стекленеют у сестры глаза. Она начала торопить охрану, и тут у наследницы начался второй приступ.
Журналисты падали, как подкошенные, взрывались камеры и фотоаппараты, телохранители, преодолевая себя, тащили ломающееся тело принцессы к машине, но, уже садясь в автомобиль, не выдержали, попадали в обмороки. Василине пришлось дозатаскивать здоровых мужиков в машину, садиться за руль и вести.
— Я пробовала ее успокоить, мама, — сказала она жалобно, — но она буквально на пару минут успокаивалась и снова начинала орать. Видимо, я что-то не уловила в прошлый раз.
Королева внимательно посмотрела на вторую дочь и мысленно поставила себе галочку вместе с Ангелиной начать поглубже учить и Василинку. В этом возрасте она сама бы и пары минут покоя не смогла обеспечить. А тем более удивительно, что дочери этого никто не объяснял, она просто «считала» принцип действия, наблюдая, как мать это делает.
У ворот, когда сзади уже видны были машины очухавшихся и жадно гнавших, как зверей, свою добычу журналистов, их встретила Марина, прощающаяся с подругой по конному клубу. Сразу поняв, что что-то неладно, она заскочила в машину, проехала с девочками до дворца, и помогла донести старшую сестру в ее покои, благо, можно было подъехать прямо к веранде, на которую выходили летние двери.
Очнувшиеся с прекращением мозгодробительного визга телохранители проскочили в паузу между приступами через покои, эвакуировали находящихся поблизости слуг и встали у дверей. Алина, читавшая в саду и видевшая все происходящее, прямо из сада побежала к матери.
Пока Василина рассказывала, в покои принцессы, постучавшись, заглянул один из побежавших за фотографом телохранителей.
— Говнюка, ээээ….простите, Ваше Величество, — извинился он, почувствовав суровый взгляд начальника, — задержали, фотоаппарат отобрали. Сдали его в дознавательскую. Оказывается, там черный выход в магазине был, туда продавцы курить бегали.
— Почему заранее не проверили, вашу мать! — заорал Игорь Иванович, краснея. Трудно оставаться спокойным, когда твои подчиненные откровенно лажают. Подчиненные опустили головы — промах был их и серьезный.
— Игорь Иванович, не ори, в соседней комнате спит Ангелина Викторовна, — тихо приказала королева, и он, сверкнув на нее глазами, опустил голову.
— Дальше, — ласково попросила Ее Величество покрасневшего телохранителя.
— Когда вернулись, в коридоре как после взрыва все было, тела вперемешку, аппаратура… ну мы камеры у тех, кто там валялся, позабирали, доломали, что смогли. Но к тому времени уже новые набежали, снимали нас издали. Но из лежащих никто еще в себя не пришел, так что, может, и повезет, и в газетах ничего не будет. Камеры наблюдения тоже почистили. Продавца, чтоб молчала, предупредили.
Им, увы, не повезло. Видимо, кто-то из попавших под принцессину ментальную истерику, очнулся раньше коллег и убрался вместе с записью от греха подальше. На следующий день все каналы облетела запись с одной из камер — как бледную Ангелину выводят из магазина, начинаются фотовспышки, она начинает визжать, впереди взрываются камеры и падают люди, и через пару секунд гаснет и их камера. В газетах вышли интервью с честными журналистами, взволнованно рассказавшими, как на них безо всякой причины напала принцесса, проявив немотивированную агрессию и явно запрещенную нестандартную магию.
Именно тогда в одной из газет впервые прозвучал намек на то, что королевская семья может быть черной, что королева и девочки — ведьмы. Проповедники секты моралистов получили новый повод для вдохновенного литья яда в уши прихожан. Задержанный журналистик, сфотографировавший принцессу в неглиже, воспевался, как профессионал высочайшего класса, страдающий от деспотизма королевы за правду и истину.
А апофеозом стала фотография — нет, не принцессы без трусиков, хотя тут и не знаешь, что было б лучше. Как потом объясняла наследница, рассматривая с омерзением газетный расплывчатый снимок, сделанный с дальнего расстояния — что когда они вышли из машины, Ангелина вспомнила, что не надела полумаску. Развернулась резко…и наткнулась, споткнувшись, на телохранителя. Тот вежливо поддержал ее и проводил обратно до автомобиля.
А на снимке с подписью «Перед помолвкой не нацелуешься» и «Наследственность превыше всего» было отчетливо, особенно людям, желающим это увидеть, видно, как запрокинувшая голову принцесса тянется губами к наклонившемуся, прижавшемуся к ней и обнимающему ее мужчине.
С утра после публикации снимка Ирине-Иоанне позвонил король Инляндии и вежливо предложил обсудить ситуацию на международном собрании. А чуть позже ее секретарь проводил к ней премьера Северяна, который, пряча глаза, передал ей приглашение прийти завтра на Высокий совет по вопросу доверия и поведения членов королевской семьи…
Глава 9
Ирина.
В Круглом конференц-зале придворный маг с внимательно слушающими его учениками настраивал Зеркало, которое выглядело как растянутая и выгнутая прозрачная стена. Из-за количества участников стандартным размером было никак не обойтись.
Королева пришла заранее, вместе с мужем, и, сидя за столом, наблюдала за работой магов. Это успокаивало.
Международный совет, как его пафосно называли, на самом деле включал в себя только человеческие государства континента, и только те, что обладали каким-то весом, не считая сателлитов и мелких княжеств и графств, условно независимых и идущих в фарватере крупной державы.
Участвовали в нем монархи, иногда подключались министры или маги, но часто это напоминало просто семейный междусобойчик — слишком тесные родственные связи были между королевским и аристократическими дворами королевств.