Конечно, он разбудил ее своей страстью, и она лежала спиной к нему, с закрытыми глазами, в томном мареве, разморенная, сонная и разгоряченная, чувствуя его крепкое тело сзади, его толчки, отзывающиеся почти болезненным и острым удовольствием во всех уголках и клеточках своего организма. Его поцелуи, прикусывания и касания языком на плечах и затылке, и его сильные руки именно там, где нужно было нажать, погладить, ущипнуть или шлепнуть, чтобы ей было приятно.
Ей нравился его свежий мужской запах, нравилось, когда он внезапно загорался страстью и брал ее так — во сне, или на кухне, или в саду, прижав спиной к старой яблоне, шепча, как сейчас, слова любви, нежности и верности, и при этом доминируя таким образом, как это может делать только уверенный в себе мужчина. Ей нравилось, как шерсть на его теле щекочет ее нежную кожу, нравилось, как он сквозь зубы постанывает и тяжело дышит, нравилось ощущать потом на себе его запах и остро осознавать, что она его жена, а он ее муж в самом полном, первобытном смысле этого слова.
Он же буквально благоговел перед ее телом, давшим жизнь их троим детям, и с такой охотой принимающим его. После каждой беременности оно менялось, еще более полнело и наливалось, но Мариану казалось, что с каждым разом оно становится еще красивее и желаннее.
После любовной игры, закончившейся умопомрачающим головокружительным полетом для обоих, капитан егерских войск, закаленный и опытный борец с браконьерами, лесными разбойниками и преступниками всех мастей, бывший дважды раненным, и дважды же награжденным кавалером ордена Доблести, наконец-то уснул на плече свей жены, уткнувшись носом в мягкую грудь, вкусно пахнущую молоком, и обхватив ее за талию, как подушку.
Они встретились десять лет назад, когда принцессе Василине-Иоанне было 16, а молодому дворянину, только-только получившему место в Егерском Северном полку — 24. Королевская семья совершала ежегодный объезд войсковых подразделений, и не пропускала их даже тогда, когда королева была беременна. Ее Величество Ирина-Иоанна накрепко впитала наставления отца о том, что армия — это мускулы государства, и эти мускулы надо тренировать, хорошо питать и выказывать им уважение. Несмотря на свою любовь к алкоголю, покойный король никогда не забывал об этом правиле и традицию посещать части ввел именно он.
В поездках она посещала учебные части, проводила смотры солдат, навещала раненных и болящих, вручала награды за верную службу, осматривала укрепления. И ее дочери с младых ногтей сопровождали ее, обучаясь важному искусству вызывать у суровых офицеров и простых солдат желание защищать их до последней капли крови.
Егерский Северный Полк располагался у подножия Северных Пиков, покрытых густыми лесами и россыпью озер, между которыми и располагались заставы — Лосиная, Медвежья, Беличья и так далее. Летом температура здесь не поднималась выше 20 градусов, хвойные леса, возросшие на светло-желтом озерном песке, были богаты ягодами, грибами и дичью. Множество старых магов сделало эти леса своими местами силы и постоянно жило где-то в чащобе, имея всегда под рукой по крайней мере три мощные природные стихии — землю из нависающих гор, воду из холодных ключевых озер с водой такой прозрачной, что дно было видно даже на глубине в несколько десятков метров, и жизнь — выстаивающие лютые зимние морозы высокие леса, поднимающиеся в горы так высоко, насколько позволяла почва.
И люди, родившиеся и выросшие на Севере, были совершенно особенные, будто сделанные из чистейшего льда и твердого несокрушимого камня. Таким она увидела и своего будущего мужа.
Мариан Байдек, сын северного барона, был одним из лейтенантов, которым поручили заменить личную охрану королевы и принцесс. Не то, чтобы королева не доверяла своим охранникам. Здесь она руководствовалась двумя соображениями — во-первых, местные всегда лучше знают, откуда ждать опасности, во-вторых, это лишняя возможность повысить лояльность войск, оказав лучшим честь охранять королевскую семью.
В его подчинении находилось двадцать солдат и три сержанта, и все они были крепкими, невысокими, но мощными, как молодые дубки, с синими, как небо, глазами, цвет которых был характерен именно для уроженцев севера, и темными волосами. Их одежда тоже была более традиционной, чем современная военная форма.
И они все относились к принцессам и королеве с искренней почтительностью, без всякой лести или заигрывания. Эти мощные мужчины трогательно заботились об удобстве их гостий, смущались, но прямо и без особой изысканности отвечали, когда с ними заговаривали, не навязывали свое общество, не поигрывали мускулами и не пытались демонстрировать свою доблесть, как многие столичные офицеры, с которыми девушкам приходилось общаться. Это были люди, исполненные достоинства и верности.
Впервые за много лет было решено, что королева лично не будет посещать все заставы, это сделают старшие принцессы. И Василина теперь ехала на приземистом внедорожнике по лесной дороге, медленно поднимаясь в горы, в сопровождении отряда лейтенанта Байдека. Проблема была в том, что листолеты, будучи аппаратами магическими, не летали выше 30 метров над уровнем моря. Это было как-то связано с завязкой магического «сердца» листолета на стихию воды. И поэтому принцессе пришлось трястись на лесных корчах несколько часов, чтобы потом еще переночевать на берегу горного озера и с утра на лодке переправиться на тот берег.
Они периодически останавливались, чтобы размяться и, что греха таить, позволить сопровождаемой ими принцессе сходить в кустики. Василине в эти моменты было крайне неловко — когда почти три десятка сопровождающих ее мужчин знают, куда она удалилась, и охраняют ее по периметру во время процесса. Если бы не присущее ей чувство юмора, она бы краснела каждый раз, как только выходила из своего убежища. Но мужчины носились с ней, как с хрустальной, и она только благодарила Богов, что во время путешествия у нее не случилось расстройство желудка или не начался цикл. И так по ее милости остановки были слишком частыми.
Она ехала только со своей горничной Лусией, и это была принципиальная позиция королевы. Василина вспомнила разговор, свидетелем которому она стала.
— Мама, — скривив губы, требовательно спрашивала Ангелина, — почему я не могу взять с собой Яна и Дмитрия? Мне было бы спокойнее со своими телохранителями, чем находиться в обществе совершенно незнакомых людей.
Королева строго взглянула на дочь.
— Ани, северяне — гордые и верные люди. И я не хочу пошатнуть их верность, нанеся им оскорбление намеком на то, что они не могут самостоятельно защитить своих сюзеренов.
Да, это была политика. И да, Василина была крайне далека от нее, тогда как старшая сестра впитывала эти тонкости, как губка. По праву рождения вторая принцесса обязана была учиться тому же, что и наследница — вдруг произойдет несчастный случай или отречение, и право наследования перейдет к ней?
Однако Василина молилась всем богам, желая сестре долгой жизни на престоле. Нет, она, конечно, исправно училась, но сказать, что ей было скучно — не сказать ничего. Периодами она ощущала настоящую ненависть к бесконечному потоку информации, которых в них вливали.
Ангелинка же наслаждалась этим. Она была как рыба в воде во всех дворцовых интригах, выглядела, как настоящая королева, и вела себя так же. Снежный Ангел, вот как сестру называли. А ее, Василину, называли «Молодой Матушкой». Она любила общаться с простыми людьми, слушать их рассказы, любила готовить и не боялась сплетен о своей «невеличественности» за спиной. Обожала возиться с детьми в те моменты, когда они посещали детские сады и школы, отлично шила, вязала и вышивала. Сама возилась с больными в госпитале, который поддерживал королевский фонд, тогда как Ангелина просто удостаивала их своего сияющего посещения и величественно удалялась. Кстати, впечатления старшая сестра даже одним посещением производила больше, чем многочасовые заботы второй принцессы. Такова была Ангелина.
Теперь из окна внедорожника Василина любовалась летней северной природой, и периодически вовлекала в разговор ехавшего на переднем сидении лейтенанта Байдека. Горничная ехала рядом, и поначалу сидела, чопорно сложив руки на коленях и уставившись вперед. Впрочем, надолго ее не хватило, и она задремала, откинувшись на спинку сиденья и издавая при этом посвистывающие звуки. Принцессе же спать не хотелось, ей было интересно все — от обычаев северян до особенностей несения военной службы. Лейтенант отвечал спокойно, без подобострастия, но и без фамильярности, да и вообще манера обращения была полна достоинства и сознания собственной силы.
— Я обратила внимание, что все ваши солдаты северяне, — говорила она, глядя наискосок на его профиль. — Неужели здесь нет служащих из других частей страны?
— Есть, но очень мало, Ваше Высочество, — голос у него был низкий, звучный, по которому сразу можно было узнать военного, привыкшего отдавать приказы и проводить строевую подготовку. И фразы были отрывистые, рубленные, грубоватые для ее уха, хоть он и старался смягчать свою речь. — Тем, кто не родился и не вырос на Севере, очень трудно переносить наши зимы и жизнь на заставах. Теплое лето, каким вы его видите, длится не больше месяца, а зелень держится около пяти месяцев. В остальное время приходится нести службу под проливными дождями или метелями. Мы с детства встаем на лыжи, знаем, как укрыться от непогоды, как остаться в живых, если вдруг заблудился в лесах. Южане этого не могут.
Для них южанами были все те, кто проживал южнее хвойных лесов севера. Говорил он это без всякой гордыни или самодовольства от принадлежности к северянам, просто озвучивая существующий факт.
— А как же справляются ваши женщины, пока вы на заставах? Ваша жена, наверное, очень скучает?
Он немного помедлил с ответом.
— Я еще не женат, Ваше Высочество, хотя у нас к моему возрасту почти все мужчины уже женятся. Женщины в основном живут в городах или поместьях, но, при необходимости, они и на лыжах могут, и на охоту ходят наравне с мужчинами. Женщины у нас крепкие, выносливые, на них полностью лежит управление домом, забота о