— Ну-с, раздевайтесь, милая, садитесь, сейчас я вам чаю липового налью, — засуетилась госпожа Божена. Принцесса, снимая одежду, с любопытством крутила головой. Здесь запах дерева и пара, смешанного с ароматами разных растений, был сильнее. Да и неведомые строители постарались на славу. В предбаннике по стенам стояли тяжелые лавки, укрытые вышитыми полотенцами, а перед ними — длинный стол, на котором пыхтел тяжелый чайник, из которого весело шел парок, стояли плошки с вареньем и медом, лежали в корзинах круглые булочки и мягкое масло в розетках. Василина залюбовалась высокими расписанными кувшинами, блестящими глазированными боками. Из одного из них одна из офицерских жен, Тереза, кажется, разливала какой-то светлый пенящийся напиток.
— Это квас, госпожа, — пояснила она, — но он очень холодный, мы будем поить вас чаем, чтобы прогнать простуду.
Квас принцесса пробовала и в столице, но не оценила. Горничная взяла ее вещи и аккуратно сложила их на деревянные полочки, где уже лежала женская одежда, а госпожа Божена, вся состоящая из складочек, с пухлыми ногами в ямочках и большой, налитой грудью, уже куталась в простыню и вертела себе на голове что-то типа тюрбана.
— Сейчас я вам помогу, принцесса, — и она, схватив какое-то длинное полотно, закрутила в него волосы Василины, ахая, какие ж они красивые да светлые.
Принцесса закуталась в предложенную простынку и продолжила осматривать помещение, попивая ароматный липовый чай. На стенах висели рубленые изображения каких-то фольклорных старичков с длинными бородами и хитрыми физиономиями. Они изображали сценки из банной жизни — один шлепал себя веником, другой грел ноги в какой-то кадке, третий лежал на лавке, четвертый плескал воду в печь.
— А кто это? — спросила она, показывая на старичков.
— Это наши северные банные духи, — ответила, посмеиваясь, Тереза. — Пар, Жар, Здрав и Драв. Мы их задабриваем, поливая камни печки квасом и пивом, иначе шалят — могут перепутать одежду, ущипнуть, заухать в трубе или вовсе ошпарить.
В мире банных духов стало как-то уютно, и принцесса расслабилась, шмыгая носом. От влажности из него потекло.
— А где же мужчины? — полюбопытствовала она, уже самостоятельно наливая себе чаю и хмурясь на не решавшуюся раздеться Лусию. Та с тяжелым вздохом начала снимать ботинки.
Дамы дружно захихикали.
— Ждут, когда позовем парить, — ответила за всех госпожа Божена. Она пила пиво, и сладко щурилась, не забывая, впрочем, поглядывать, чтобы у принцессы не кончался чай.
— Я думала, вы и моетесь вместе, разве не так?
— Так, но поболтать — то нам охота в женской компании, — подмигнула ей тоже расслабившаяся хозяйка. — Потом придут, не сомневайся. Жен-то у нас только мужья парят, а вот незамужних девок — холостые парни. Под присмотром матери или другой старшей женщины. У нас считают, что по юности нечего наготу прятать, зато и потом не на теле мужик женится, а душу полюбит. У вас-то на юге почему они так на всех и после свадеб кидаются? Потому что тело под запретом. А у нас парень до зрелости насмотрится, поймет, что у всех все одинаковое, а что больше-меньше, так это преходяще, да и выбирает по душе себе да по сердцу. У нас и разводов то почти нет, по сравнению с вами, почему? Да поэтому же.
— Логично, — пробормотала принцесса, впрочем, сомневаясь, что это работает. Чай приятно согревал изнутри, и стало даже жарко.
В предбанник, по размерам больше напоминавший комнату, выходила широкая дверь, из-за которой слышался интригующий плеск воды.
— Можно посмотреть? — принцесса встала.
— Конечно-конечно, ваше высочество! Мы сейчас туда и пойдем, пора обмыться да на первый парок. Заходите, тут у нас купели да помывочная.
«Да уж, — подумала принцесса, проходя в помывочную, — монументально»
Там, как грибы на лужайке, стояли несколько огромных емкостей, по виду больше всего напоминающие огромные, широкие и очень низкие бочки, в стенки которых были вмонтированы подголовники и рукоятки. Из них непрерывно проливалась вода, которой было набрано до краев. В каждую из таких без труда бы могло поместиться человек десять.
— Солдаты у нас моются в общей бане, там одна купель, — с гордостью произнесла хозяйка, — а для нас тут мужчины расстарались. Это специально сюда бондарь приезжал, делал из местных гигантских дубов. Вот, проходите сюда, только простынку снимите, опускайтесь в воду. Только сначала горячо, а потом привыкните, надо вас к парку-то подготовить, чтоб поры открылись да грязь первая сошла.
Принцесса опускалась в горячую, пахнущую травой воду, и ойкала про себя. Вода действительно была очень горячей, но деваться было некуда. Она кое-как, неловко, спустилась по деревянным ступенькам на дно и тут же обнаружила, что у подголовников есть и подводная часть, типа сидения с подставкой под ноги. Она повернула голову на визг — Тереза и Катарина прыгали прямо со ступенек в бочку с холодной водой и плавали там, как в настоящем бассейне, а госпожа Божена забралась в другую, где вода была потеплее, и с покровительственной улыбкой наблюдала за своими гостями.
Василина закрыла глаза. Тело словно размягчилось и поплыло. Через некоторое время рядом с ней раздался плюх — голая, сухая, как щепка, замотанная в тюрбан Лусия с видом страдалицы забиралась в бочку.
— Они сварить вас хотят, моя принцесса, — прошипела она, перебивая плеск воды.
— Не шипи, Луси, мне очень хорошо, — расслабленно ответила принцесса. — Во всяком случае нос хоть стал дышать. И тело не так ломит.
— Тааак, — бодрый голос госпожи Божены раздался прямо над ухом, — теперь потихоньку выбираемся, обливаемся и на первый парок!
Лусия помогла разомлевшей госпоже выйти, и не успела Василина ступить на пол, как женщины облили ее прохладной водой, терпко пахнущей каким-то травяным отваром.
— Ромашка и дуб для крепости, — пояснила Божена, тоже обливаясь. — А теперь в баню, пока тело не закрылось, марш, девочки!
Она словно забыла, что рядом особа из королевской семьи, и вела себя будто со своими дочерьми. Впрочем, Василину это устраивало. Уже потом она узнала поговорку, распространенную среди северян: «В бане все равны, в бане чинов нет».
Дверь бани выходила прямо в помывочную, и дамы гуськом прошли за хозяйкой. В самой бане тоже стояли лавки, покрытые цветными полотнами, на которых они и расположились. Только лавки были построены лесенкой, так что самые стойкие могли забираться чуть ли не под потолок. Василина предусмотрительно легла на нижнюю. В углу, источая жар, была встроена высокая печка, обложенная снаружи большими озерными камнями-голышами, размером с мужской кулак. Печка была огорожена небольшим заборчиком, чтоб никто не прислонился нечаянно и не обжегся. Хозяйка лила на камни квас из высокой кадки (их там было несколько) и что-то приговаривала, видно, возносила молитву банным духам. Принцессе вдруг стало так хорошо, и от этой компании, где ее принимали как свою, а не как высокородную девочку, не заискивали и искренне заботились, и от тепла, и от разомлевшего тела, и от резкого квасного духа, что она не сразу даже уловила гулкий звук мужских голосов за стенкой.
— От, и мужики наши пришли, голубчики, — довольно заквохтала Божена. Сейчас мы первым парком погреемся, затем снова в воду, а они пусть второй пар пробуют. Да, девочки?
— Да! — дружно ответили «девочки» и развеселившаяся отчего-то Василина. Странно, но смущения или неловкости от предстоящего она уже не испытывала. А вот Лусия сидела, как горгона, с раскрасневшимся лицом и подергивающимся носом. Незаметно для других принцесса показала ей кулак.
Второй раз раскрасневшейся принцессе предложили окунуться в бочку с теплой водой, а в воду хозяйка вылила «собственноручно заготовленный» медовый настой из сосновых иголок. «Для скорейшего выздоровления», — пояснила она, и уселась в воду рядом с Василиной.
— Так, где тут наши голубушки, — пробасил комендантский голос, дверь открылась, и Василина все-таки немного покраснела. Не каждый день увидишь четверых абсолютно голых мужчин, которые никакой неловкости не испытывая, проходят к соседним бочкам и с охами в них окунаются. Байдек зашел последним, на принцессу и не посмотрел, а вот она не отказала себе в удовольствии оценить его тело. А что теряться, если есть возможность?
То, что барон прекрасно сложен, она отметила еще во время их совместных заплывов. Но тогда он был в штанах, и теперь она понимала, почему — видимо, купаться у них принято тоже голышом, а он не хотел ее смущать. А сейчас она с любопытством разглядывала его крепкие ноги, подтянутые ягодицы, рельеф которых менялся при ходьбе, валики мышц на боках и талии, живот — не втянутый, а мощный, без капли жира, четко обрисованную линию грудных мышц, плотные сильные руки и широкие плечи. Его фигура была скорее фигурой борца, чем атлета или, тем более, специально качающегося в зале культуриста. Никто бы не назвал его милым или ухоженным, аккуратным — да, но это было стопроцентно мужское тело, без всякой томности или изящества, развитое, мощное тело, покрытое жесткими темными волосками. Ниже талии принцесса старалась взгляд не опускать. Все-таки для девушки ее возраста и воспитания это было слишком.
— Как вам первый пар, принцесса? — прогудел комендантский голос из соседней бочки.
— Я словно заново рождаюсь, полковник, очень хорошо, — ответила принцесса, — и какая же у вас прекрасная баня.
— Да, мы старались, — похвала явно пришлась по сердцу хозяину. — Особенно моя рыбонька, все тут продумывала, и не зря — парится каждую неделю, и тело у нее, как в восемнадцать лет, крепкое да упругое!
Василина улыбнулась и в очередной раз напомнила себе про то, что нужно уважать культуру своих подданных. Сидящая напротив Лусия почти уткнулась носом в воду. Щеки ее были красные-красные.
— Идите уж на пар, — довольно хохотнула в ответ мужу раскрасневшаяся Божена. — А то мы тут растворимся, пока вы прогреетесь.
Так они менялись несколько раз, в перерывах пили чай и квас, завернувшись в простыни, мазались какими-то едко пахнущими мазями «на натуральной основе, для красоты», обмывались, терлись щетками, пока не пришло время париться. Замоченные веники были торжественно извлечены из кадки и мужчины пошли «нагонять пар», как пояснила хозяйка. А затем и дамы проследовали в парную.