— Как племяшки? Как Мартиночка? Высосала из тебя все соки?
Детей я не люблю, это так, но не этих конкретных детей. Может, дело все в том, что с ними прекрасно справляются и родители, а мне остается только тискать их и беситься.
— Какое там, — вздыхает сестра, — я только и делаю, что расту вширь. Еще пару детей, и придется расширять дверные проемы.
— Мама тоже всегда полнела после родов, — я сначала брякаю, а потом понимаю, что только что нарушила негласное молчание на упоминания матери, которое мы, видимо, инстинктивно, хранили с того времени.
— Да…, - Василина молчит, потом просит: — Ты приезжай, Мариш, обязательно приезжай. Я так по вам всем соскучилась!
— Я тоже соскучилась, милая, — улыбаюсь я в трубку, и мы прощаемся. И только потом я понимаю, что глаза у меня на мокром месте.
Иногда кажется, что судьба словно насмехается над нами. У меня никогда не было тяги к врачебному делу, тем более хирургии. Я связывала свою жизнь с конным спортом и моими ненаглядными лошадьми. И пошла я учиться на медсестру только потому, что на тот момент медперсонала активно не хватало, и брали на работу и студентов, и выпускников без опыта работы.
А вот наша Василинка точно должна была быть врачом. В ней это всегда было — любовь к медицинскому делу, умение найти общий язык с пациентами, любовь к людям, терпеливость и добродушие. Но она осваивает профессию мамы и жены, тогда как именно я, не обладающая ни одним из этих пяти качеств, сижу тут, в полевом госпитале, и жду следующего обхода и перевязок наших раненных.
Глава 16
Утро после бани оказалось чудесным. Во-первых, Василина отлично выспалась. Во-вторых, тело казалось необычайно легким и свежим, и она точно чувствовала запах дубовых листьев от своей кожи. А в-третьих, от простуды не осталось и следа.
Она немного полежала в постели, потянулась, свернулась калачиком и только решила еще немного подремать, как услышала с улицы приглушенные окном голоса. Повертелась, но любопытство взяло свое, и она, как была, в длинной ночной рубашке пробежала босиком к окну, и выглянула из-за занавески.
На плацу, расположенном за площадью комендатуры, шла утренняя зарядка, и лейтенант Байдек, стоявший лицом к ней, отдавал команды на смену упражнений. Сам он опять выполнял все наравне с солдатами. И когда пошли отжимания, Василина почему-то сглотнула пересохшим горлом. Уж очень привлекательно выглядела именно его мощная фигура, легко двигающаяся вниз-вверх. Несмотря на наличие нескольких сотен других мужских фигур.
Она вспомнила вчерашнюю баньку, и закусила губу. Запоздало пришел стыд, смешанный с чем-то, что можно было б охарактеризовать как «Все равно было весело, интересно и познавательно, и я ничуть не жалею». И, конечно, немалую часть этого «интересно» составлял барон Байдек и его волшебные руки, под которыми она буквально растеклась по лавке.
Герой ее мыслей тем временем скомандовал строиться на пробежку, и, словно почувствовав ее взгляд, глянул вверх — в ее окно. Принцесса так и застыла — спрятаться не позволило с пеленок воспитываемое чувство собственного достоинства. Он несколько долгих секунд смотрел на нее сквозь головы пробегающих мимо солдат, а принцесса не опускала глаза, хоть щеки и предательски горели, в крови бесился адреналин, а в низу живота что-то сладко сжималось. Эти несколько мгновений показались Василине вечностью. Но затем барон почтительно склонил голову, прерывая контакт, и сорвался с места — побежал вслед за солдатами. И только когда Мариан скрылся из виду, принцесса обнаружила, что судорожно вцепилась в подоконник, так, что костяшки пальцев аж побелели.
Она тихо отошла от окна, забралась в постель, обхватила подушку руками, и начала сосредоточенно раздумывать. Так вот как это бывает, если происходит не в романах. Барон определенно волновал ее. Ей не с чем было сравнить, и не у кого было сейчас спросить, но принцесса, поразмышляв, пришла к выводу, что он ей действительно нравится.
И ей было одновременно и неловко, и страшно, и в то же время чисто по-девичьи хотелось попробовать свою силу, пробить его невозмутимость, увидеть в его глазах то же волнение. Ощутить свою женскую власть, короче. Пока же она каждый раз чувствовала себя как малышка, которая требует внимания и опеки.
Старшей сестре постоянно признавались в любви и с тоской смотрели вслед, она же имела совсем небольшой опыт, и ни один из кавалеров не вызывал у нее такого любопытства и желания поиграть. И тем более никогда она не испытывала такого ощутимого томления просто от взгляда глаза в глаза с мужчиной. Ей, только входящей в самую женскую силу, страстно хотелось понять, как это, когда в тебя влюблен не придворный, а такой вот, настоящий, серьезный и мощный человек.
С другой стороны, ей осталось с ним провести буквально несколько часов, поэтому, видимо, глупые фантазии останутся только фантазиями. Впереди прощальный завтрак, прогулка по окрестностям, прощальная же речь перед построением — и обратный путь.
Она с досадой стукнула кулачком о подушку, потом крепко сжала ее, вздохнула. Ну как, как это так легко получается у Ангелины?
Прощальный завтрак был обилен и торжественен, но атмосфера за столом была вполне расслабленной, почти семейной. И Василина улыбалась вполне искренне, а не формально, и благодарила за баню, и отвечала, что да, действительно, простуду как рукой сняло, и что это чудесная традиция, и она обязательно сделает баню при дворце, чтобы вспоминать это путешествие и радушие замечательных хозяев.
Хозяева довольно улыбались и делали принцессе комплименты, офицеры участвовали в разговоре и рассказывали, как устроены бани у них в имениях, жены офицеров обсуждали с Василиной последнюю дворцовую моду. Она смеялась, шутила, улыбалась, и при этом, как горячее волнующее прикосновение, чувствовала на себе взгляд лейтенанта Байдека. Иногда поглядывала и на него, и даже пыталась втянуть в общий разговор, но он вежливо и немногословно отвечал или опускал глаза. Василина даже начала злиться, это уже ни в какие ворота не лезло. Он же смотрит! Она себе не придумывает. Так почему нужно вести себя, как угрюмый бука? Все, она больше ему не скажет ни слова. И даже не посмотрит в его сторону. Будет еще она, Василина Рудлог, просить внимания какого-то барона!
После завтрака, когда слуги разливали чай, Катарина и Тереза, немного стеняясь, преподнесли ей прелестные кружевные салфетки ручной вышивки, и фарфоровый чайный набор от их мужей. Так было принято — не отпускать гостей без подарка. Госпожа Божена с мужем одарили ее фотоальбомом с видами Озера Полумесяц и их Форелевой заставы, а также целым банным набором — вениками, маслами, тюрбанами, тапочками. Она растрогано благодарила, а про себя сделала пометку отправить им ответные подарки по приезду во дворец, и не формальные, а личные для каждого. Поездка, конечно, была тяжелой, но здесь она познакомилась с по-настоящему милыми и добрыми людьми.
— А какие у нас тут виды, — говорила госпожа Божена, попивая чай. — Вы таких и не видали никогда. Чего стоят только водопады по той стороне, за каменоломнями. Вы знаете, что у нас здесь река падает с плато, расположенного выше на семьсот метров? И все это уступами, бурунами, в воздухе стоят тысячи радуг.
— Я бы очень хотела посмотреть, — искренне сказала отяжелевшая после завтрака Василина. — Но, наверное, уже не успеем?
— Чепуха, моя милая, — отмахнулась Божена, и обратилась к мужу:
— Голубчик мой, давай отправим Ее Высочество к водопадам? Когда она у нас еще побывает, а тут сфотографирует, полюбуется, это ведь настоящее чудо природы, на всем материке такого нет. Да и на лошадях покатается, застоялись лошадки-то!
— Не знаю, — с сомнением пробасил комендант, — опасно все это.
— Чепуха, — снова отмахнулась Божена, — чего там опасного. Сто лет ничего не происходило.
— Я против, господин полковник, — подал голос Мариан Байдек, и принцесса повернула — таки голову на звук его голоса. Он был мрачен. — Я совсем не уверен, что это хорошая идея. Каменоломни совсем близко оттуда, и вы помните, почему введен запрет на туризм в этих местах?
Ах, вот так, да?
— На самом деле я очень хотела бы посмотреть, — сказала Василина звонко, с вызовом глядя на Байдека, но тот нахмурился, слегка качнул головой, словно хотел сказать «нет», но передумал, и снова уронил взгляд.
— Вот и чудно, — засуетилась Божена. — Милый, ну не противься.
Полковник Шукер явно колебался, затем принял решение.
— Ладно, Ваше Высочество, раз вы так хотите…
— Хочу, — подтвердила Василина, с удивлением слыша в своем голосе капризные нотки, которых там отродясь не было. Да и вообще, где та спокойная и рассудительная девушка? Она чувствовала себя так, будто в нее вселился упрямый подросток, и все потому, что хотелось досадить мрачнеющему с каждым словом барону.
— Тогда нужно отправляться в течение часа, чтобы успеть к отплытию, — все еще колеблясь, произнес полковник.
— Ничего страшного, если мы немного задержимся, — принцесса ободряюще улыбнулась коменданту, — тем больше я проведу времени в этом чудесном краю.
Она говорила, а в голове зудело совершенно детское желание повернуться к Байдеку и показать ему язык.
— Ну, раз так, — полковник хмуро посмотрел на жену, которая и подала эту «замечательную идею», и теперь сидела с немного виноватым лицом, — я распоряжусь организовать сопровождение.
— Я позабочусь об этом, полковник Шукер, — Байдек встал, окинул принцессу недовольным взглядом, и нехотя добавил: — Если Ее Высочество не против.
— Не против, — мило улыбнулась Василина и молча наблюдала, как лейтенант выходит из столовой.
Байдек, впервые за много лет, был в глухом бешенстве. На внезапно поддавшегося женским глупостям командира — ведь полковник никогда не был тупицей и рохлей, и умел адекватно оценивать опасность, а тут растаял. Да, вряд ли обитатели каменоломен выберутся на свет божий солнечным утром, тем более, что там сейчас три студенческие группы на практике по боевой магии. Но такую гостью нужно оберегать от любых, даже маловероятных опасностей.