Он мотнул головой, просипел «трогай».
Смазанные туманом огни проносящегося мимо города. Окраина. Тяжелое дыхание, трясущиеся руки, отголоски эйфорических вспышек по телу. Это ты, настоящий, дерьмо, которое предпочитает кайф всему остальному. Тебе ведь понравилось, да? Ты все вспомнил?
Водила, пересчитавший деньги, дотянул его до мотеля. Расплатился с администратором. Проводил до номера.
— Может, врача? — спросил он напоследок.
— Нет, — Люк сунул ему в руки ключ. — Запри меня.
Темная комната, кровать. Сжатые зубы. Телефон и долгие гудки.
— Тандаджи, слушаю.
— Майло, — выдох, еще один, и он вытянулся на кровати. Собрался, проговорил четко: — Что с чертовым нейтрализатором?
— Тебе его удалили перед операцией. Иначе наркоз не подействовал бы.
— Бл*ть. Мне нужна помощь, — жалкое отчаяние в голосе. — Я принял коктрек. Помоги мне, Майло. Пожалуйста.
Комната заполнялась людьми. То и дело открывались Зеркала — работал штатный маг. Его чем-то кололи, светили в глаза тонким фонариком, ставили капельницу. Висков касался виталист — и температура поднималась, кровь почти вскипала, по телу катился пот, выводя токсины. Потом все затихло, он с усилием поднял тяжелые веки, заморгал — было темно. Организм чувствовал себя восхитительно трезво — даже курить не хотелось.
Тандаджи, с застывшим, как у идола, лицом сидел на стуле у окна и неподвижно смотрел на него. На улице было черным-черно.
— Моя вина, — сказал тидусс, — я должен был сообщить тебе. Тебя сейчас почистили, вшили новый нейтрализатор. Но, сам знаешь, чем чаще он работает, тем меньше эффект, поэтому держи себя в руках и избегай наркоты. В любом случае — на коктрек не подсаживаются с первого раза.
— Если до этого был опыт — подсаживаются, — сказал Люк тяжело, сел на кровати. — Я испугался, Майло, — он поморщился, вспомнив, как паниковал. — Что все повторится снова. Что я буду жить от дозы до дозы.
— Положим, долго жить я тебе бы не дал, — ровно сообщил Тандаджи. — Ты слишком много знаешь.
Люк хрипло засмеялся, потер ноздри пальцем.
— Умеешь ты придать мотивации, начальник.
Тандаджи невозмутимо пожал плечами.
— У тебя есть пять минут, чтобы рассказать мне, что произошло. Потом вернется штатный маг. Тебя добросить куда-нибудь?
— До любого телепорта, — попросил Люк. — Оттуда смогу вернуться в Дармоншир-холл.
Бывший начальник выслушал его сжатый отчет, покачал головой.
— Как ты смог уйти?
— Сам не знаю, — Люк уже встал, налил себе воды в стакан из стоявшего тут же графина, и начал жадно пить. Сгиб локтя, там, куда ставили капельницу, побаливал. — Коктрек дает стойкий эффект по нарастающей, а у меня пошло волнами, и сильнее всего была первая. Я решил, что нейтрализатор работает по остаточной, а сейчас не знаю, что и думать.
— Любопытно, — проговорил тидусс, интонацией напомнив ему вдруг Инландера. Помолчал немного, что-то обдумывая. — Послушай мой совет, ваша светлость. Я здесь не могу оперативно страховать тебя. По идее, меня вообще здесь не должно быть — я на чужой территории. Да и элементарно могу быть занят. Не лезь в самое пекло. Если тебя заказали серьезные люди — убьют, рано или поздно. Нужно успеть раньше. Вернул Леймина на службу — молодец, правильное решение. Веришь ему?
— Он сорок лет отработал на деда, — ответил Люк. Поставил стакан на тумбочку, расправил рукава рубашки, застегнул манжеты. — Если не ему, то некому. Он сказал, — Кембритч ухмыльнулся, — что ни за что бы не поднял свои кости и не поехал ко мне, если б дед ему не завещал присматривать за мной. И что старик знал, что я вернусь и займу свое место. И что из меня выйдет толк. Иногда мне кажется, что вы все со мной как с душевнобольным ребенком разговариваете, Майло.
Тандаджи посмотрел на него черными блестящими глазами и улыбнулся почти ласково.
— Тебе не кажется, Кембритч.
Люк вышел из арки телепорта в своем лаунвайтском замке около половины первого ночи. Сразу поднялся в свои покои, быстро разделся и пошел в душ — смыть противный и липкий панический пот. Тер себя мочалкой и осторожно прислушивался — не тянет ли обратно, не хочется ли снова? Но недавняя эйфория была будто спрятана под толстым слоем ваты. Мозг помнил, что было хорошо, но не бился в конвульсиях, требуя еще и еще. Вообще, конечно, занятный выдался вечерок. Будто он снова стал собой семилетней давности. Клуб, наркотики, шлюхи… будем надеяться, что это все было не зря и Билли укажет на заказчиков или хотя бы крышу двоих убийц.
И что, черт побери, у него с глазами?
Он чуть поморщился, вспомнив Софи. Помотал головой, вырубил душ. Вытираясь, вышел в спальню. Налил себе коньяка, закурил, выключил свет и прилег на кровать.
Внутри было пусто. И он, чувствуя себя последней сволочью, потянулся к телефону. Помедлил. И набрал номер.
— Да, — сонно ответила Марина. Голос у нее был приглушенный, недовольный.
— Расскажи мне что-нибудь, — попросил он хрипло.
«Только не отключайся. Мне так погано, Марина».
— Я сплю, — сказала она с сарказмом, — ты меня опять будишь. Этого достаточно?
— Маришка… — позвал он тихо и неловко. — Мариш. Поговори со мной.
Она зевнула, с подвываниями, и он улыбнулся, чуть расслабился.
— Ани вернулась, Люк. Цела и невредима.
— Сегодня? — уточнил он. Еще и эту проблему нужно решать.
— Ага.
— Хорошо, Марин. Надеюсь, что это хорошо.
— Она красивая стала, — осторожно произнесла она. — Как раньше.
— Мне это неважно, — ответил он искренне. Он хотел сказать, что ему сейчас вообще никто не важен, кроме нее, и что он последний ублюдок — но молчал, курил и прижимал трубку к уху.
Она чем-то шуршала в отдалении, затем раздался щелчок зажигалки — видимо, закурила.
— Я видела газету.
— Расстроилась?
— Было бы хуже, если бы там были фотографии. Нам… пока не стоит видеться, Люк.
— Да? — спросил он с иронией. — Я как раз думал о том, как нам встретиться.
«Снова коснуться тебя. Забыть все, что произошло».
Она фыркнула.
— И мне дали твое дело. Увесистый том с твоими подвигами.
— Читала? — поинтересовался он.
— Нет, — принцесса помолчала. — Не хочу. Если захочешь, сам расскажешь. Вряд ли я там увижу что-то приятное.
— Почитай, — произнес он тяжело. — И подумай. Это я, Маришка. Я такой и есть. Я… — сказал он сам изумляясь себе и чувствуя, как снова оглушительно пусто становится внутри, — не очень хорошая компания для тебя.
— Да что ты говоришь? — язвительно удивилась она — и он улыбнулся. — А я-то не догадывалась. Беда в том, — ее голос понизился, и он прикрыл глаза, — что я всегда выбирала плохие компании.
— Дразнишь, — сказал он с удовольствием. — Далеко, и дразнишь. Не боишься?
— Я отважная девочка, — со смешком протянула она в трубку, — ты же знаешь это. Да, господин Волк?
Люк чуть не зарычал от вспышки возбуждения, затянулся с наслаждением. Боги, спасите меня от Марины Рудлог. Безумие какое-то.
— Хочу тебя видеть, — потребовал он резко. — Маришка. Сейчас.
«Хочу рассмотреть твой безумный огненный цветок. Твою спину. Твои плечи и грудь. Бедра. У нас ведь не было ни одного раза, когда я мог бы спокойно и вдоволь наглядеться на тебя. Изучить тебя, твое тело, взять тебя столько раз, сколько смогу.»
— Не хочешь, — ответила она со знакомой ему ехидцей. — Испугаешься. Сейчас даже я на себя в зеркало боюсь глянуть.
Люк засмеялся хрипло, больше над собой — и над ее поддразниваниями, конечно, и услышал, как она затаила дыхание. Ухо покалывало, будто она прикасалась к нему губами и шептала что-то нежное, ласкающее.
— Приезжай ко мне в Лаунвайт, принцесса, — мягко попросил он. Так, чтобы не могла отказаться. — Приезжай. Хотя бы на день. Или я сам украду тебя прямо из твоей больницы. Ты не захочешь обратно, обещаю.
«И я не отпущу тебя, пока не уймется желание.»
Она вздохнула в трубку, тяжело, прерывисто — и он стиснул зубы — так захотелось иметь ее рядом, прямо сейчас. Люк курил и терпеливо ждал, что она решит.
— Это плохая идея, Люк, — сказала она неожиданно серьезно. — Очень плохая.
— Из-за сестры? Ангелины?
— В большей степени да.
— Из-за фон Съедентента? — он замер, ожидая ее ответа.
«Скажи мне, что он тебе никто. Что вы не любовники».
— Я дорожу им, — проговорила она наконец, и он со злостью стиснул сигарету, сминая фильтр. — Неужели у тебя нет женщины, которая тебе дорога, Люк?
— Есть. Мать.
«Ты».
— Марина?
— Да? — откликнулась она настороженно.
— Чего бы ты никогда не простила?
«Знаешь, сегодня я сделал то, из-за чего могу потерять тебя».
— Целый список, — легко сказала она. Не спросила — с чего вопрос, не удивилась. — Я вообще довольно злопамятна, как ты мог заметить. И второго шанса я не даю, Люк.
— Да. Прости меня, — сказал он сипло.
— Ты уже извинялся.
— Все равно.
Она снова зевнула.
— Мне на работу завтра. Спокойной ночи, Люк. В следующий раз, если разбудишь меня, я тебя покусаю.
Он засмеялся и, представляя, как она слушает его сейчас, медленно и хрипловато произнес в трубку:
— Буду расценивать это, как обещание. Спокойной ночи, принцесса.
Глава 25
Визит королевской невесты в Бермонт был официальным, что означало — пафосным и публичным. Предстояло выйти не из телепорта в замке Бермонт, а в центральном телепорт-вокзале Ренсинфорса, проехать по городу, якобы для осмотра достопримечательностей — а на самом деле, чтобы будущую королеву могли лицезреть восторженные жители столицы. Провести ужин с аристократами и высшими чинами из людей, усиленно стараясь не обернуться. И затем лечь спать — в своих покоях, но с дежурящими в гостиной, на случай, если Ее Высочеству что понадобится, придворными дамами.
Дамы отправлялись с ней пестрой свитой, якобы для того, чтобы быть достойной оправой для четвертой Рудлог и помогать ей, и уже неделю гудели о таинственных мужчинах-медведях, «таких же как консорт Байдек, но неженатых», пытались косвенными путями выяснить у Полины их предпочтения и срочно обновляли гардероб.