— Не заставляйте меня придумывать отговорку, — Макс невозмутимо отпил из бокала. — А о реальной причине я не хочу говорить.
— Я его сейчас придушу, — зловеще пообещал фон Съедентент. — Я же сдохну от любопытства. Макс, ну хоть намекни? Что-то из препаратов взорвалось? Твои деревья решили потребовать выходной и ломились в дом? Ты решил поменять обстановку? На тебя напали?
— На все гипотезы «нет», Март, — занудно ответил хозяин дома. — Напиши мне список, обещаю, я отмечу галочкой ту, что будет правдива.
Барон тряхнул головой и сощурился.
— Судя по всему, — сказал он серьезно и медленно, — тут что-то совсем невероятное произошло. Что никому даже в голову не придет. Хм.
И все трое с почти осязаемым задумчивым интересом глянули на друга. Так, будто он на перекрестье трех прицелов оказался. Но он пожал плечами и наклонился, чтобы положить себе закусок.
— А давайте его свяжем и побьем? — предложил Мартин азартно. — Он же издевается над нами. Данилыч, — он вскочил, — заходи справа!
— Ага, — охотно согласился ректор МагУниверситета, обладатель кучи наград и регалий. Поднялся, и они с двух сторон пошли на друга.
— Спокойно, — ледяным тоном произнес Тротт, качнувшись на стуле, дернул уголком рта, почти улыбнувшись. На всякий случай поставил бокал, встал — чтобы тут же отпрыгнуть от Мартина, попасть в руки к Алексу, стряхнуть его с себя. Через несколько мгновений образовалась настоящая куча мала — господа маги завалились на пол, пытаясь скрутить несговорчивого инляндца. Слышалось пыхтение, сдавленные возгласы — когда в шутливой борьбе кому-то перепадало, и уже непонятно было, кто кого пытается заломать.
Виктория, спокойно допивающая свой бокал, закатила глаза с видом воспитательницы сада для умственно отсталых, изящно скрестила ноги и вздохнула. Подождала еще немного со скучающим видом — мужчины уже поднялись, Март ржал как конь, стоя в сторонке, пока Алекс и Макс, сцепившись, двигались по гостиной, пытаясь отшвырнуть один другого. Треснувшие стекла угрожающе позвякивали, с грохотом двигалась мебель, на которую они натыкались.
Она никогда не понимала этих дружеских потасовок и, если честно, страшно боялась, что когда-нибудь одна из них перейдет в настоящую, и они все передерутся и разругаются всерьез.
— Мне уйти? — сурово и громко спросила Вики. — Как дети, честное слово!
Маги замерли и с видимым сожалением отпустили друг друга.
— Да ладно тебе, Виктория, — Свидерский, пытаясь отдышаться, двинулся к дивану, Март одобрительно хлопнул Тротта по плечу, тоже сел. — Когда еще подурачишься?
— Я от Марта всего ожидаю, но от тебя, Алекс? — отчитывала ничуть не смущающихся друзей черноволосая волшебница. — А ты, Макс?
— Совершенно с тобой согласен, — сухо сказал Тротт и усмехнулся. — Безобразие.
— Только ты, матушка, нас уму-разуму научишь, — ехидно взвыл фон Съедентент и осекся, наткнувшись на строгий взгляд подруги. — Ладно, Вик, не сердись. Ты у нас всегда в центре внимания. Даже когда мы друг друга мутузим. Видишь, какие мы послушные? Давайте заслушаем Алекса, раз Макс не хочет колоться. Данилыч, чего намедитировал? Ты сегодня странный какой-то. Не доведут тебя до добра эти тидусские техники.
— А ты попробуй, Март, — беззлобно предложил Свидерский. — Для душевного спокойствия самое то.
— Да уж, — блакориец помрачнел, — мне, чувствую, скоро понадобится. Доведут меня эти придворные с их причудами. И его величество с его неиссякаемой энергией. Хорошо хоть, — он хмыкнул, — что Малыш не отказался помочь пар спустить. А то я уже хотел просить прибить меня и прикопать где-нибудь.
— С удовольствием, — согласился Тротт и налил себе еще вина. — Только в нынешней ситуации ты ж нежитью поднимешься. А я уже привык к тебе в человеческом облике.
— Я знал, что ты меня любишь, — сентиментально заявил фон Съедентент и широко улыбнулся. Повернулся к ректору. — Алекс? Поделись обретенными крупицами мудрости, не жадничай.
Свидерский покачал головой.
— В трансе все идет образами, и поди пойми, то ли это чувственная метафора, то ли реальное предсказание. То ли было, то ли будет еще. То ли вариант будущего, то ли единственное возможное развитие событий. Я видел прорывы, много прорывов. Чудовищ с всадниками на спинах. Миллионные армии. Пожарища. Буйство стихийных потоков. И чудовища эти очень уж напоминали тха-охонга на балу у Рудлогов.
— Да, — серьезно сказал Мартин, — занятная была зверушка. Таких десяток — и столицу вырежут дочиста.
— Вот-вот, — хмуро произнес ректор. Друзья слушали его внимательно, Макс едва заметно сжал зубы. — А я видел сотни, если не тысячи. Тысячи — если учесть, что обычно прорывались единицы. И только в местах геоактивности — мы не говорим сейчас о демонических прорывах, потому что их природа в принципе непонятна, только о приходах материальных существ. А сейчас что мы имеем? Посреди равнины, в защищенном королевском дворце, из-за какого-то манка. Видимо, грань между нашим и нижним миром истончается, образуются лакуны. И сил королевских домов не хватает, чтобы удержать эту грань.
— Движение миров, — суховато перебил его Тротт. — Я давно интересуюсь этой темой. Общался с коллегами из института пространственных исследований. По их гипотезе, Вселенная состоит из миров, резонирующих друг с другом. Чем ближе мир по строению, энергетическим свойствам, тем больше вероятность, что будут открываться переходы, хотя он может находиться вообще в другой галактике. Время от времени планеты попадают в точки противовеса и начинают колебаться в одинаковых частотах. Тогда-то и открывается пространственный переход, который мы называем прорывом. Но миров, которые резонируют с нашим, несколько, и только один имеет с Турой длительную сцепку. Вселенная постоянно движется, планеты входят в резонанс и расходятся, а здесь такое ощущение…
— … что что-то удерживает наши миры в постоянной связке, — закончил за него Алекс.
— Так что, — напряженно поинтересовалась Вики, — стоит ждать нашествия из другого мира? Так надо же сообщить властям!
— А что сообщать, Вик? — Алекс повертел бокал в руках. — Магическая международная комиссия и так работает, не я один такой умный. А по факту мы имеем мои смутные видения и несколько настораживающих случаев — усиление демонической активности, призвание тха-охонга. Связано ли с этим всем массовое поднятие нежити, вот что мне интересно. Ведь волна не стихает — не успевают зачистить одно кладбище, как поднимается другое, и все чаще и больше. И ладно бы только кладбища — в земле лежит куча костей, потенциальный материал для нежити. Если поднимутся все — человечество будет уничтожено. И вот что я думаю, — он потянулся за бутылкой, налил себе. — Не является ли ослабевание стихии смерти тем самым ключиком, который объясняет и связывает все это? И истаивание грани между мирами, и тем, что сил наследников богов не хватает для удержания равновесия? И если так, что мы можем сделать? Достать из кармана Черного Жреца? Восстановить династию Гёттинхольд? Так трон Блакории занят — даже при условии, что удастся найти потомка с сильной темной кровью. Но будь даже на троне чистокровный потомок Черного, какой в нем смысл, если отклика от Жреца нет?
— Короче, — мрачно сказал Мартин, — похоже, грядет конец света. Пошерстить, что ли, литературу на предмет предсказаний? Что там у нас есть по тематике? Тидусские эпосы, бермонтские свитки, серенитские скрижали… По книге Триединого можно посмотреть. Займусь, — резюмировал он коротко.
Макс молчал.
— А, может, опять к Деду Алмазу? — тоскливо спросила Вики. — Уж старшие-то должны чувствовать и понимать, что происходит. Может, они уже действуют, просто нас не сочли нужным поставить в известность? Черныш, например, плотно в этой теме увязан.
— И к Деду схожу, — пообещал Свидерский. — Хоть он и послал меня один раз. Каждый раз, когда хочу с ним связаться, слышу его «сами, все сами».
— Меня с собой возьми, — вдруг попросил Макс. — Не забудь, Данилыч.
— Возьму, — сказал Алекс. — Он всегда питал к тебе слабость, может, отвлечется от своих небес.
Друзья посидели еще немного, обменялись новостями по работе. Но разговор не клеился, и воздух будто наливался тяжестью и безнадежностью. Даже Мартин бросил шутить и напряженно размышлял о чем-то, хмурил брови. А Алекс, глядя на тех, с кем столько было пережито, думал о том, что в этот самый момент миллиарды людей продолжают есть, пить, спать и веселиться. Тогда как им четверым точно обеспечена бессонница перед лицом новой угрозы. И что не знаешь, что лучше — быть знающим и нести ответственность за судьбы мира, или жить себе обычным человеком, не соприкасаясь с жутковатыми и бездонными истинами.
Глава 27
— Вот какая история вырисовывается, Майло, — говорил Стрелковский, сидя в кресле напротив начальника разведуправления и попивая кофе. — Допросы проведены почти со всеми, еще пять проснутся завтра, но, думаю, это роли особой не сыграет. Хотя нам каждая крупица информации важна. Но картина уже понятна.
— Охотно делятся? — поинтересовался Тандаджи, поглядывающий на часы. Он продержался ровно два дня, пытаясь приходить домой вовремя. В результате дела начали расти как снежный ком, он дергаться, и Таби с утра опять наворчала на него: «Лучше задерживайся, но приходи добрым, чем вовремя, но таким нервным».
Сейчас время приближалось к восьми. По сравнению с его обычными задержками почти ничего, если со Стрелковским все обсудят сжато.
— Пытаются торговаться, конечно, — усмехнулся Игорь, — куда без этого. Но у них там все повязаны. Крепко и умно Соболевский все организовал. Консультировал одного по финансовым операциям, привязывал к себе договорами, тот приводил второго. Что удивительно, прогнозы были точны, они на его консультациях миллионы делали. Вот и сгубила жадность. Сначала по его наводке принимали участие в крупных махинациях, потом крепко садились на крючок. Он им подал на блюдечке простую мысль — что какими бы богатыми и могущественными они ни были, все равно страной управляют другие. Аристократы. И ни мил