Дракон выныривает, дает ей отдышаться и снова уходит под воду — Ани срывается с его спины и зависает в беззвучной мерцающей прозрачной синеве в нескольких метрах от поверхности. Платье парит вокруг куполом, волосы колышутся вокруг головы, внизу расстилается коралловый рай, а огромный белый ящер медленно, завораживающе кружит вокруг нее — невероятно большой, такой, что она кажется себе маленькой рыбкой рядом с акулой, чуть голубоватый в толще воды, со сложенными по бокам крыльями. Он внимательно следит за ней, мягко подныривает под нее и движется вверх.
И снова поднимаются они к поверхности, принцесса лежит без сил, раскинув руки и дышит, дышит, и мир снова прекрасен и ярок, несмотря на то, что мокрая одежда липнет к телу, волосы слиплись от соли и растрепаны — гребни остались в подарок подводным богам, а до берега далеко.
Дракон поплыл к берегу, обернулся прямо в воде, подхватил ее на руки и вынес на песок. Ангелина закрыла глаза, слушая звук шагов и биение сердца под прохладной влажной кожей, ощущая эту кожу пальцами — как хотелось впиться в нее ногтями, но сил не было вообще. И только когда Нории поставил ее на землю и потянулся раздеть, принцесса сверкнула глазами, отступила и ушла за чахлые пальмы — снимать промокшую одежду.
— Я полью тебя, — сказал он, подходя сзади, — иначе неприятно будет от соли. Не бойся.
— Я тебя вообще никогда не боялась, — сухо ответила принцесса. На волосы и спину полилась вода, дракон держал кувшин одной рукой, другой легко касался ее тела, обмывая. Большая ладонь двигалась по спине, плечам, вслед за потоком воды оглаживала руки. Он взял другой кувшин, присел — прохладная вода потекла по ягодицам, ладонь едва коснулась их, спустилась на бедра, прошлась вниз, к лодыжкам. Она стояла, не шевелясь. Две недели назад на этом же пляже она не позволила коснуться ее руки, а сейчас принимает его прикосновения и даже желает их.
— Повернись, — пророкотал он глухо, и принцесса развернулась, с вызовом взглянув на него сверху вниз. Он стоял на коленях и смотрел на нее темными вишневыми глазами, и столько было в этом взгляде, и во всей его позе — сильнейший мира сего служит своей госпоже — что она задохнулась, сжала зубы, чтобы не потянуться к нему тут же.
Дракон отодвинулся, наполнил кувшины водой из огромного бурдюка и снова подошел к Ани. Встал близко, глядя ей в глаза, и снова стал обмывать ее тело, не отводя взгляда. Рука двигалась медленно, аккуратно, не прикосновение — познание, узнавание, и тело слабело, а она сжимала кулаки и чувствовала, что пошевелись она сейчас, даже просто моргни — и все случится прямо здесь, на этом песке, в тени развесистых пальм. Либо она просто убьет его. В его лице появилось что-то нечеловеческое, хищное, и воздух стал потрескивать, покалывать их крохотными иголочками разрядов.
— Дай мне полотенце и одежду, — сказала она неровным голосом, разрывая чудовищное напряжение, сковавшее их и пространство вокруг них.
Нории шагнул назад, резко втянул ноздрями воздух и отошел.
В этот вечер он больше не прикасался к ней. Оделся сам. Отворачивался, когда она шла к воде и снимала одежду. Накрыл на покрывале простой ужин и тихо рассказывал про свою страну — какой она была, какие люди в ней жили. Спрашивал о ее жизни, и принцесса неожиданно для себя рассказала, как они жили после переворота и как их нашли. А Нории поделился тем, как ее искали.
— Я не хотел похищать тебя, Ани-лиша, — признался он, доливая ей лимонад. — Во дворец было не попасть, и я ждал твоей коронации, чтобы сразиться с твоим женихом и заявить на тебя права. Тогда бы все было проще. Тебе бы пришлось покориться традиции и уйти с мужем.
— А если бы я успела выйти замуж и консумировать брак? — спросила она жестко. — Что было бы тогда, Нории?
Он на мгновение опустил глаза, но сразу поднял их, склонил голову набок.
— Тогда бы мне пришлось взять старшую из твоих незамужних сестер, принцесса. Но я рад, что ты была свободна для меня.
Она пожала плечами.
— Естественно. Чем сильнее средство, тем лучше. Только я человек, Нории, а не средство. Или тебе все равно?
— А разве твой жених не был для тебя средством? — спросил он необидно, даже равнодушно как-то. — Тебе нужен был сильный муж для спасения Рудлога, мне — сильная жена для спасения Песков. Но сейчас мне не все равно, прринцессса. Я не знаю, каковы твои сестры, но ты вся такая, как нужно мне. Со своим огнем и своей яростью, непокорностью и нежеланием быть слабой. И ты только со мной сможешь быть слабой, Ани-эна. Только моя вода может усмирить твой огонь, уберечь тебя от выгорания. Я нужен тебе так же, как ты мне. Ты сама это знаешь.
— Нет, — ответила она упрямо и дракон усмехнулся.
Они вернулись во дворец, когда Истаил уже засыпал. Хозяин Города тихо пролетел на белеющими домами, над бодрствующим Базаром, над парком со знакомыми тропинками, пятнами прудов и беседок, опустился во внутреннем дворе с фонтаном и цветущими после поединка с Мастером апельсиновыми деревьями. Уставшая наездница его медленно спустилась по крылу, погладила крепкие длинные перья, сказала «Спасибо» и ушла спать. И сон к ней сегодня пришел быстрый, легкий и красивый. Снова она парила в толще воды над изумительным живым и красочным подводным миром, и сновали туда-сюда рыбы, величественно двигались медузы, а рядом беззвучно кружил в завораживающем танце огромный, невероятно красивый белый дракон.
Глава 8
Солнце вставало над Милокардерами, играя и искрясь в языках начавших расти к зиме ледников, освещая хвойный лес, высоко поднимающийся в горы, кривые росчерки бурных горных рек, белые террасы горячих источников и проплешины оползней и камнепадов. Чуть к северо-западу поблескивало огромное вытянутое озеро, которого раньше не было — запруда, образовавшаяся при обрушении Драконьего пика.
С высоты драконьего полета городок Теранови выглядел игрушечным, а уж домик Таси — и вовсе крошечным. Энтери сделал круг над лесом, окружающим дом, тяжело опустился на поляну — полет был долгий, а он еще и с поклажей. Навстречу ему уже бежала младшая сестра Таисии, Лори.
— А Таська тебя в городе ждет на оглашение! — крикнула она прямо в озадаченную драконью морду. — Меня оставили предупредить, если ты не догадаешься!
Как, интересно, он должен был догадаться?
— Ты лети, лети, — тараторила Лорик, — я на вездеходе подъеду. Заждалась она тебя-то!
Людей собралось на площади между библиотекой и администрацией так много, что казалось, что площадь устелена пестрым колышущимся ковром. Горожане принарядились — мужчины крутили на головы праздничные химы, женщины вязали от лба до затылка красные и синие платки, подворачивали ими волосы и делали второй узел — уже на макушке. Было холодно, и люди притопывали в такт играющей музыке, пили горячительное из фляжек, болтали и вовсе не тяготились ожиданием, в отличие от Таси. Она, нарядно одетая, в справленной недавно теплой свободной дохе с капюшоном, стояла на помосте и вглядывалась в небо в ожидании своего дракона. Не забыл ли ее в своей жаркой стране? Не перепутал ли дни, не усомнился ли в своем решении? Простоит до вечера, не прилетит — пойдет домой жить, как раньше.
Позади нее с торжественным видом стоял жрец Синей и радовался, глядя на людей — давно уже свадьбы столько не собирали. Так много людей, что оглашение придется не в храме проводить, а здесь, на площади. А еще он совсем не волновался — Богиня ему шепнула ночью, что свадьба будет хорошей, а он уже давно научился отличать ее голос от надежды.
Энтери появился — белый, как птица на голубом небе и сердце Таси потеплело, нервно сплетенные руки расслабились, а народ заволновался, начал переговариваться.
— Гляди-ка, не врал старый Михайлис, и правда змей за Тасю свататься прилетел!
— То не змей, а теаклоциакль, темнота!
— Вот удивится Матушка Вилайтис!
— Чего он не садится? Уже на второй круг пошел!
— Да куда ему садиться-то, столпились все! Эй, дайте жениху место для посадки!
— Эй, разойдитесь!
— Да дайте отцу невесты пройти!
Народ заволновался, отступил из центра площади, образовав круглую площадку, и змей, обдувая людей ветром от крыльев, приземлился, сбросил с себя сумки, обернулся молодым красноволосым мужчиной. Голым — только на запястье левой руки черной лентой вилась тиньки с золотыми капельками на кисточках. Энтери мало оборачивался за эти месяцы, боясь, что тиньки развеется, и каждый раз при обратном обороте проверял, на месте ли она.
Женщины заахали, захихикали, зашептались, но дракон, ничуть не смущаясь, порылся в сумках, достал оттуда штаны, ботинки и рубаху, оделся. И только потом обратился к окружающим.
— Здравствуйте, добрые жители Теранови!
— Здравствуй, змей небесный, — нестройным хором отвечали окружающие его жители. Сзади напирали любопытствующие, где-то в толпе протискивался к зятю старый Михайлис, а за разноцветными химами и платками на помосте Энтери видел Тасю — улыбающуюся и глядящую на него.
— Так это ж архиолох, — раздался изумленный старческий голос и из толпы показался старенький пестренький Никойлис — из тех старичков, что они с Тасей встретили у библиотеки.
— Видать, змеи тоже архиолохами бывают, — глубокомысленно заметил кто-то из народа.
— Эй, подвиньтесь! — наконец-то на свободное место вышел Михайлис, покачал головой, глядя на легко одетого змея. Замерзнет еще, простудится, зачем дочери болеющий муж? И так в прошлый раз едва вытянули с того света. Старый охотник подошел, внимательно посмотрел на черную тиньки, хмыкнул, обнял дракона.
— Прилетел все-таки, — проворчал он. — Я уж за эти три месяца больше Таськи извелся. Она-то спокойна была, говорит — обещал, прилетит. А я думал, вдруг ошибся?
— Прилетел, — согласился Энтери, снова отыскивая взглядом Тасю.
Старик зажег трубку, обвел окружающих победным взглядом.
— Ну что, убедились? Хорош зять-то?
— Убедились, — проскрипел Никойлис умиленно. — Хорош! Рыжий разве что… — добавил он задумчиво и Энтери расхохотался.