Они временно разместились на третьем этаже опустевшей администрации, судя по всему — в бухгалтерии. Капитан Рыжов тоже поглядывал в бинокль и вел запись на камеру. Для отчета. Ну и для истории, для того, чтобы потомки могли увидеть будни королевской четы. Изредка комментировал, и Тандаджи едва уловимо морщился. То ли от фраз подчиненного, то ли от нелепости происходящего. Воистину, с момента возвращения Рудлогов на трон его служба периодически стала напоминать комедию.
— В круг выходит Его Высочество принц-консорт Мариан Байдек, — голосом профессионального диктора на параде провозгласил Рыжов. — В перехвате обыгрывается древняя традиция погони нескольких женихов за невестою. Как рассказали местные жители, восходит она к драконьим обычаям.
— Рыжов, — спокойно попросил Тандаджи, не опуская бинокль, — вы не могли бы заняться озвучкой после? Я выделю вам время, кабинет и даже оплачу премиальные за ваш этнографический труд.
— Так точно, господин подполковник, — радостно отчеканил капитан и больше рта не открывал. И хорошо — а то быть бы любознательному Рыжову сосланным на окраину Рудлога, изучать местные обычаи.
Барон танцевал серьезно, не боясь выглядеть смешным или нелепым. На Севере тоже танцевали похожее на свадьбах, только танец назывался ухадка — «ухаживание», и женщины не менялись — одна невеста, а вокруг нее друзья жениха. И, в конце концов, он солдат и офицер, раз надо — значит надо. И он двигался в паре со своей королевой, убегающей, кидающей на него лукавые взгляды — Василина раскраснелась, разогрелась, и была необыкновенно хороша. Она веселилась — разве мог он испортить ей неожиданный отдых? И Байдек сам не заметил, как стал улыбаться в ответ, и как загорелся огнем ее взгляд, и как музыка и ритм танца вдруг превратили его в охотника, а его жену в меховой шубке, с ее голубыми глазами и светлыми кудряшками — в самую желанную добычу, и танец стал тем, чем он был изначально — демонстрацией мужской доблести и женской красоты и мягкости.
Застыли гости, наблюдая за кружащей парой и гадая — поймает? Не поймает? Замерли ждущие своей очереди женщины — разве можно разорвать этот танец? Радовались музыканты, старательно выводя переливчатую, быструю мелодию на дудах и скрипках. Стучали каблучки королевы по брусчатке площади, и им вторил гулкий стук сапог ее супруга. И в какой-то момент кружащий хищный ястреб почти настиг свою пушистую лебедушку — но она извернулась, юркнула в толпу со смехом, и вышла вместо нее другая девушка. Робко, скромно, даже испуганно — а ну как захочет этот широкий, мощный мужчина прервать перехват, пойти за женой?
Но перехват не был разорван — иначе ведь быть беде! — дотанцевал высокий гость, не показав своего недовольства, если даже оно и было, и, как положено, ушел из круга, никого не обидев, и сменил его другой парень. А королева с супругом радовались, как все, и хлопали, и смеялись, стоя рядом с молодоженами, а потом попрощались вежливо, поблагодарили жителей за теплый прием неожиданным гостям, поздравили еще раз молодых, и пообещали обязательно навестить Теранови с официальным визитом.
Королева ушла в сторону телепорта, сопровождаемая мужем и охраной, и даже не поняла, что одним танцем завоевала любовь людей целого города.
Праздник в Теранови продолжался еще несколько часов. Энтери удалось отлучиться в храм, после перехватить мэра Трайтиса, уже приложившегося к местной медовухе, и показать ему список принцессы Ангелины. Мэр клятвенно обещал, что все найдут, купят и доставят к остальным вещам.
Тася немного грустила, и он обнял ее, спросил на ухо:
— Не хочешь лететь ко мне?
— Хочу, — сказала она грозно, — что ты выдумал! Переживаю просто о новом месте. Что я там делать буду, Энтери?
— Будешь хозяйкой в доме, — он легко поцеловал ее в нос, — а освоишься — решишь. Не захочешь в городе жить — построим дом за городом, там земли будет много, можно фрукты выращивать, овец разводить. А нет — так в городе найдешь себе занятие. А если совсем плохо тебе там будет, — сказал он неуверенно, — то вернемся сюда, если пожелаешь.
Она покачала головой.
— Жена должна быть там, где муж. Я привыкну, Энтери.
Веселая круговерть праздника не хотела отпускать, но солнце давно уже перешагнуло через полдень, а лететь домой было долго. Тася немного грустила, обнимаясь с сестрой, а Энтери, уставший от необычайно буйного веселья, вдруг обнаружил себя рядом со старым Михайлисом, отцом Таси. И с трубкой в руках. Мужчины курили и молча смотрели на танцующих людей.
— Я тебе там табачка донес мешок, — нарушил молчание старик. — Закончится — прилетай, у меня запасы большие. И не обижай мне Таську.
— Может с нами полетите? — спросил Энтери. — Дом большой, и вам, и Лори места хватит. Заодно за дочку сердце спокойно будет. Там тепло, зелени много в городе. Захотите своим домом жить — так будет свой.
— Эээ, — отмахнулся Михайлис, — куда мне на старости лет переселяться. Я горы эти люблю, здесь родился, здесь и помирать буду. Затоскую без снега, без сосенок, без охоты. Да и у Лорки вроде как складывается, — он качнул головой в сторону стола, где молодой крепкий парень глаз не сводил с Тасиной сестры. — Глядишь, и вторую дочь замуж выдам. Ты лучше скажи мне, как это ты ей шрамы убрал? Таська поделилась.
— Это я от счастья, — смущенно признался дракон. — Удивительно, вы первый спросили, отец.
— Да чего уж тут удивительного, — Михайлис выпустил дым, поглядел на то, как облачко рассеивается в прозрачном холодном воздухе. — И не такие чудеса случались. У нас одна девушка пошла за охотника, на которого двумя годами ранее дерево упало. Все, что ниже пояса отнялось, сам понимаешь, куда там жениться. Хирурги и виталисты позвоночник собрали, а не действуют ноги и все. Руками разводили, потому что по показаниям все цело, а не работает. А она медсестрой у нас в госпитале работала, ухаживала за ним. Так и слюбились, и свадьбу в коляске сыграли, и в храме переночевали. А наутро он на своих ногах вышел. Вот, двое пацанов у них. Так что увидели все, а болтать о таком — Богиню гневить.
Они снова помолчали, попыхивая трубками.
— А в гости к нам полетите? — Энтери глянул на старика. Тот прищурился.
— Конечно. Проверю, как Тасе с тобой живется и обратно. Вот через пару месяцев и прилетай за мной. А пока родственники для молодых только помеха.
Энтери докурил, аккуратно вытряхнул пепел из трубки, постучал по ней ладонью.
— Пора, — сказал он.
На то, как нагружают поклажей огромного белого дракона, пришел посмотреть, наверное, весь город. Большие сумки закрывали на молнии, заклеивали скотчем и попарно привязывали к красным шипам драконьего гребня, так, что издалека казалось, что на шее у ящера завязаны уродливые пестрые банты.
Энтери стоически терпел и погрузку, которой командовала Тася, и толпу детей, жаждущих посидеть на драконе — аттракцион получился знатный, хоть билеты продавай. Да и некоторые взрослые вежливо просили разрешения взойти по крылу. Как им отказать?
Наконец Тася, обнявшись с родными, чмокнув своего дракона в нос — на хороший полет, закуталась в доху и уселась на свое законное место — на холку мужу. И они полетели, оставляя внизу восторженно ахающих горожан.
И, хотя жители Теранови были без сомнения добры и широки душой, отлет свой Энтери принял не без облегчения.
До Истаила он долетел к вечеру. Шея уже побаливала — большие сумки натирали и мешались, да и скорость из-за них снизилась. Несколько раз он делал остановку для Таси в оазисах, и она с любопытством оглядывала бесконечное море песка, чахлые пальмы, зелень с длинными корнями — чтобы достать до подземной влаги. Когда он приземлился, жена уже дремала, и пришлось аккуратно тыкать ее носом, грозно шуметь ноздрями, чтобы проснулась, и спускать на землю.
Новобрачная старательно оглядывала свои владения, и глаза серые были испуганными — высокий белый дом с арками и выглядывающими из окон цветными занавесками, огромный сад — еле-еле угадываются за деревьями очертания соседних домов, шум странного города за воротами, фонтаны, оглушающие сладкие и пряные запахи.
Пока молодая жена приходила в себя, Энтери с наслаждением обернулся — сумки остались лежать рядком, как арбузы на грядке, взял супругу за руку и повел в дом — знакомить со слугами, кормить, мыть и укладывать спать.
Ему было странно и необычно видеть в этом доме Таисию, будто времена наложились одно на другое, и ей тоже все было странно. И наличие слуг, радостно приветствовавших хозяйку дома и преподнесших им по случаю свадьбы сладкий кускус с изюмом, и непривычная еда, и купальни с большими бассейнами.
Впрочем, в купальне красноволосый дракон, дорвавшись до жены, вмиг забыл, что у него и шея болит, и плечи, и что он устал, как вьючный верблюд. И Тася забыла про пока еще чужой дом и переживания о будущем, и грусть по оставленным в Теранови родным. Они расплескали воду на цветной мраморный пол, утопили в мраморной ванне несколько горшочков с мылом, чуть не заснули там же после бурной любви — и, уставшие, посмеивающиеся и зевающие, пошлепали по залитому полу в теплую спальню, устланную коврами, с высокими окнами, выходящими в сад, сказочными светильниками на ножках и круглым потолком.
Дом, опустевший более пяти веков назад, оживал и радовался, заполняясь запахами пищи и печного дымка, свежего белья, голосами людей, и солнечной, счастливой и жаркой любовью, которая любой дом делает теплым и добрым к его обитателям.
Глава 10
Принцесса Ангелина едва сохраняла спокойствие. Полдень! Энтери вернулся вчера — Нории сообщил ей об этом за завтраком. Улыбнулся, увидев, как раздавила она в раздражении виноградину, попросил подождать.
— Не злись на него, — сказал он насмешливо, — у него своя женщина рядом. Он, наверное, забыл обо всем.
Принцесса сердито подумала, что младший брат Владыки может забывать о чем угодно — но только не о письме от ее родных. Но она терпеливо ждала. Вечером ей предстояло посетить праздник в честь Синей Богини, и она очень надеялась, что дракон сумеет оторваться от молодой жены до этого времени.