Энтери появился к обеду, когда она уже вся извелась, пытаясь занять себя хоть чем-то — поговорила с Ветери о планируемой переписи населения, показала ему список вопросов, которые нужно осветить, договорилась, что он найдет писцов, которые смогут провести учет. Поболтала с заглянувшей Зарой — девушка тоже собиралась на праздник, так как одна из ее дальних родственниц собиралась выходить замуж. И дождалась-таки. И даже была вежлива.
Впрочем, Энтери был таким спокойным и приятным в общении, что на него невозможно было сердиться. Он рассказал о свадьбе — принцесса нетерпеливо поглаживала толстую пачку писем, удивил ее известием о том, что Василина прибыла пообщаться с ним. Кратко передал содержание разговора, испытующе глядя на Ани. Принцесса выслушала вежливо, не моргнув глазом. Решительная у нее сестричка, однако. Молодец. Может, действительно все хорошо? Может, есть у нее возможность пусть не остаться… подумать над тем, чтобы остаться здесь? Нет, сначала вернуться в Рудлог, потому что она очень соскучилась по семье. А потом, возможно, уехать сюда.
Да о чем она вообще думает?!
Энтери попрощался — он должен был зайти еще к брату, и Ани стала торопливо вскрывать конверты. И читать, читать, читать…
«Ангелина, мы очень скучаем. Тандаджи организовал поиски, но они не дали результатов, поэтому я безумно рада, что ты нашла возможность передать письмо. Я очень боюсь за тебя, хотя ты и пишешь, что нет причин для беспокойства. У нас все уже хорошо. Были кое-какие неприятности…
… слава Богам, заговор раскрыт. Но, судя по всему, это не конец, и проблема эта приобрела международный масштаб. Очевидно, что кому-то нужна кровь нашей семьи, так же понятно, что нападения на королевские дома континента продолжатся. Непонятны цели, непонятно, кто станет следующей мишенью. Мариан усиливает систему безопасности; скоро мы будем ходить, увешанные следилками, и бояться собственной тени…
… Видела бы ты это чудовище, Ани! Никогда в жизни я так не боялась. С ужасом думаю, что бы было, если бы в рог дунул кто-то из моих сыновей, ведь подарок был для них. Если бы не помощь других монархов — не знаю, справилась бы я…»
«Ангелиночка, ты только не переживай. Я знаю, что я совершила много глупостей, но с одним ты можешь меня поздравить — я все-таки выйду замуж за Демьяна Бермонта! А теперь я хочу рассказать тебе, как мы с ним встретились. Только не переживай, пожалуйста, сейчас уже все хорошо…»
«После твоего похищения мы с Васютой оказались в больнице. Она напоила алтарный камень своей кровью, да так, что едва не умерла. Веселое наследие нам оставили предки. А у меня пропала сила. Правда, сейчас уже вернулась — после произошедшего на Васином Дне Рождения…
… Иногда мне кажется, что девиз нашей семьи не „Пламя, ввысь!“, а „Ни дня без смертельной опасности“…»
«Рада, что ты в добром здравии. Я скучаю, сестренка… Рассказывать очень много, поэтому напишу оглавление, а потом подробно опишу по пунктам.
1. Учеба в университете.
2. Коронация Василины
3. Поиски Полины и ее будущая свадьба.
4. Памятник маме
5. Марина вышла на работу
6. Наш придворный маг
7. Каролина начала краситься!
8. Демоны. (Только не пугайся, все уже хорошо!)
9. Тха-охонг.
10. Вопросы по поводу устройства жизни у драконов и их строения. Пожалуйста, напиши как можно подробнее! Я записала интересующие меня вопросы. Было бы здорово, если бы ты смогла привезти образец пера или клык…»
«Дочка, Каролина нарисовала тебе несколько картин. Она прекрасно рисует, но стесняется пока показывать это сестрам. Я занимаюсь с ней после школы. У нее несомненный талант. Она очень скучает — очень привязана к тебе. Поначалу даже плакала тихо, когда думала, что я не вижу. Очень надеюсь, что ты вернешься. Ты нужна нам.»
С листов бумаги на нее смотрели нарисованные рукой младшей сестры Василина с детьми, строгий Мариан в военной форме, Алинка с книжкой, Полли, завязывающая длинные волосы в хвост, Марина с короткой стрижкой и сигаретой, глядящая в окно, и сама Каролина со Святославом Федоровичем. Ани с жадностью вглядывалась в измененные — точнее, вернувшиеся лица сестер. Только Алинка и младшенькая остались под мороком. Ну и она сама.
Повзрослели. У Полли немного резкие черты лица, нос с горбинкой, острый взгляд — красота ее сильная, чуть насмешливая. Марина с короткими волосами и огромными глазами выглядит просто неземной. Просто насмотреться нельзя, красота ее стала утонченной, притягивающей взгляд. И не скажешь, что эту девушку Ангелина как-то вызволяла из полицейского участка, куда их загребли всей компанией.
И Василина. Малышка с кудряшками, твердым взглядом и фамильными Рудлоговскими скулами. Очень похожа на мать.
А она, Ангелина, уже забыла, как выглядела до переворота.
Праздник Синей Богини прошел для принцессы как в тумане. Она улыбалась, говорила поздравления новобрачным, ела вместе со всеми жирный и горячий мясной плов, благословляла, принимала участие в молитве. Люди радовались ее участию, трепетали на ветру разноцветные ленты, украшавшие город, звучала музыка, дымились кальяны, Нории сидел рядом и периодически обращался к ней — и она даже отвечала, но потом не могла вспомнить, о чем был разговор.
Снова и снова она обдумывала письма родных. И когда вернулась во дворец, первым делом перечитала их. Потом еще раз и еще, пока почти не выучила наизусть.
Служанка Суреза, испуганная молчаливостью и задумчивостью госпожи, принесла ей с кухни свежих медовых лепешек, заварила чаю. И нарадоваться не могла — шеен-шари рассеянно уничтожала одну за другой, пока не взглянула изумленно на последнюю, уже откусанную, потом на опустевшее блюдо и не отложила ее. Встала и вышла из своих покоев. И куда пошла ночью?
Ани прошла по коридору к покоям Нории, открыла дверь — старый слуга Зафир изумленно вскинулся из кресла, но она остановила его жестом. Прошла в темную спальню, села в кресло напротив кровати со спящим Владыкой города.
— Зачем ты пришла? — спросил он через некоторое время глухо.
— Я хочу домой, Нории, — ответила она. — Отпусти меня. Пожалуйста.
Он сел, тяжело опершись кулаками на кровать. Посмотрел на нее внимательно.
— Ты вернешься ко мне?
— Я не знаю, — сказала она честно. — Не знаю.
Орнамент на драконьем теле тускло светился, мерцал, и то ли от мерцания этого, то ли от общей усталости в глазах защипало, невыносимо и больно. Сморгнула — и с удивлением почувствовала на щеках влагу.
— Не плачь, — произнес он рокочуще — увидел? Или почувствовал запах? — иди ко мне. Расскажи, что случилось.
Ани сжала рукоятки кресла и не двинулась с места. И Нории встал, вытянул ее с сидения и усадил к себе на колени.
— Расскажи, — пророкотал он ей на ухо, чуть поглаживая по спине рукой.
Глупая ситуация, глупое положение, но ей было все равно. Она ведь договаривалась, что может уйти раньше?
— Семья без меня не справляется, — сказала Ани тихо. — Беда идет одна за другой. Начиная с коронации и того момента, как ты меня унес…
Он слушал, слушал внимательно, и Ангелина говорила — ей просто не с кем больше было поделиться страхом за своих, и как оказалось, что не нашлось здесь ближе человека, чем ее похититель? Говорила долго — он успел положить ее голову себе на плечо, обхватить крепко; прохладный и спокойный, он утешал ее одним своим присутствием. Она ведь могла позволить себе одну слабость, всего одну — перед тем, как уйти? И казалось, что он все понимает.
— Ты отпустишь меня? — повторила она вновь, после рассказа.
— Ты обещала мне месяц, — сказал он ровно. И принцесса подняла голову, выпрямилась.
— Обещала, — подтвердила она сухо и попыталась встать. — Но мне нужно в Рудлог.
— Зачем? — поинтересовался дракон, отпуская ее. — Ведь сейчас все в порядке? Твоя сестра правит достойно, опасностей удалось избежать, враги побеждены. Что изменят эти две недели?
Она глядела на него и понимала — нет, не отпустит.
— Я просто беспокоюсь за них, — тихо произнесла Ани.
— Дай им жить своей жизнью и делать свои ошибки, — требовательно пророкотал дракон.
Она молчала, кусая губы, затем покачала головой.
— Наверное, ты прав. Извини, что разбудила, Нории. Две недели ничего не решат.
Владыка испытующе глянул на нее, склонив голову.
— Ты ведь знаешь, что я хочу, чтобы ты осталась навсегда.
— Я не могу это решить сейчас, Нории.
— У тебя есть еще две недели, Ани-эна.
Ночь была тяжелой и неспокойной — она сомневалась в принятом решении, думала, как оно скажется на семье. Перечитывала письма, плавала в бассейне и думала, думала, думала. Заснула под утро, совершенно измучившись, и проснулась только к обеду.
Отвела урок у нани-шар. Слуги Энтери занесли учебники, книги, и девушки радовались, как дети, с восторгом рассматривая картинки, большую часть изображенного на которых они не понимали, пробуя ручки и тетради. Учеба сразу пошла легче и веселее, и она даже отвлеклась на немного.
А после обеда она нашла Нории и попросила отвезти ее на море.
Что может отвлечь лучше, чем теплая лазурная вода?
На этот раз он пошел в воду с ней — и она не отворачивалась, нырял, доставал ей со дна причудливые большие зубчатые раковины в с притаившимися внутри моллюсками, разглядывал ее откровенно и прямо — и она не опускала взгляда, касался ее — и она не отходила в сторону. Мягкие волны успокаивали, уговаривали расслабиться, и она лежала на спине, бездумно уставившись в небо, а прибой покачивал ее и уносил куда-то далеко, туда, где ничего не нужно решать и нет необходимости выбирать.
Светило солнце, и во рту было горько от морской воды, и насмешливо, и сочувственно шумело море.
Ани перевернулась на живот и поплыла к берегу. Вышла на песок, закуталась в полотенце, не глядя на идущего следом дракона, и пошла в тень — под пальмы. Разлеглась на покрывале, не смыв соль с тела и закрыла глаза. Как же она устала.