гелины Рудлог.
Группы успехами похвастаться по понятным причинам не могли, единственная зацепка — любовница дракона — спала в лазарете под питательной капельницей. Врачи разводили руками — пациентка здорова, мозг функционирует превосходно, виталисты не нашли никаких новообразований или нарушения кровотока, что могло бы позволить квалифицировать ее состояние как продолжительную потерю сознания. Штатные менталисты по очереди пробовали пробиться к ней в голову и одинаково растерянно отступали — Никольская была защищена мощным ментальным блоком, справиться с которым они были не в состоянии.
— Единственное, что могу сказать, — докладывал старший менталист, — она не испугана, очень спокойна.
— Возможно, сон связан с ее беременностью? — предположил один из виталистов. — Мы ведь ничего не знаем о драконах, вдруг их самки в спячку впадают на время вынашивания?
Никто не засмеялся. Все гипотезы имели право на существование.
— Я усиливаю поисковые группы армейскими подразделениями, — сообщил Тандаджи, — уйдете за Милокардеры и организуете круглосуточные патрулирования всех участков границы. Задача — вступить в контакт с жителями Песков, кочевниками. Что хотите делайте, чтобы они к вам подошли — хоть на голове стойте и фокусы показывайте. Хоть голых баб выпустите, если это поможет.
Участники совещания недоуменно посмотрели на него.
— Я пошутил, — сказал Тандаджи ледяным тоном.
Подчиненные содрогнулись. Он продолжил:
— Наладите контакт и попросите провести вас к Городу, чтобы преодолеть защиту Песков. Повод придумаете на месте, такой, чтобы отказать не могли. Четников, под ваше командование. На расстановку по границе — максимум три дня. Если людей не хватит, сразу звонить мне, дам, сколько нужно. Все полномочия описаны приказом, самые широкие.
— Есть, господин полковник.
— Рыжов!
Капитан Василий Рыжов, недавно увлеченно снимавший на камеру танец королевы с мужем в Теранови, поднял голову.
— У вас налажен контакт с жителями Теранови, так что возвращаетесь туда. Нужно будет передать отцу невесты письмо для любовника нашей любительницы поспать. Намекнем, что готовы на обмен. Пусть отдадут любому дракону, когда он прилетит. Сами оставайтесь там, слушайте, разговаривайте. Вдруг у них давно идет общение с драконами, которое не озвучивается. Так что езжайте сразу после совещания. Считайте, что у вас отпуск в городе колобков.
Капитан кивнул, но уши у него немного покраснели.
— Что там с ее одногруппником, Симов?
— Поговорили, господин полковник. Отдал нам все копии, рассказал, что знает. Слушали с менталистом, так что не врал. За девчонку переживал очень. Но ничего не знает, хотя найденные им карты и записи могут быть полезными для принятия решений о дислокации войск. Изучаем, к завтрашнему дню определим узловые точки.
— Работайте, Симов. Молодцы. Что еще?
— Тайтана, господин полковник, — напомнил Симов.
— Да, Рогожин, что в Тайтане?
— Ходят слухи, что к эмиру прилетали драконы, — отчитался смуглый, выглядящий как типичный манезиец, агент. — И что открывается с ними торговля, готовят автокараван для первого завоза. Пытаюсь попасть в состав каравана, но пока безуспешно. Возможно, следует попросить Ее Высочество поговорить с эмиром Персием?
— Возможно, — сухо сказал Тандаджи. — Я обдумаю этот вариант. Но там не знаешь, что затребует в ответ и где соврет. В караван нужно попасть. Взятки?
— Даю, господин полковник, но знаете же, как долго у них все решается.
— Простимулируйте, чтобы решали быстрее, — распорядился тидусс недовольно. — Я ставлю к вам группу Ловчеева, они только вернулись из Тидусса. Доложитесь майору об успехах и поступаете под его командование.
— Так точно, господин полковник.
Подчиненные один за другим вставали, уходили, а Тандаджи сидел, сплетя пальцы в замок, и думал, что сети он раскинул и где-то обязательно клюнет. И что ни в коем случае нельзя давать Ее Величеству идею поговорить с эмиром — старый пустынный лис съест ее и не поморщится. Тут нужна восточная тонкость. А он как раз давно не был в Эмиратах.
Королева Василина и не подозревала о покровительственных чувствах, которые она вызывала в начальнике разведуправления. Она только что вернулась с обеда, усадила себе на колени Мартинку, которая тут же присосалась к пуговице ее блузки и стала ее увлеченно отгрызать, попутно слюнявя тонкую ткань и урча от усердия.
«Точно маленькая медвежонка», — ласково думала королева и гладила занятую чесанием десен дочку по тонкой спинке. Малышка все больше становилась похожей на Мариана, и Василине это очень нравилось.
Королева слушала старенькую няню, Дарину Станиславовну, которая и принесла к ней Мартинку, и сейчас, тряся своими кудряшками и стараясь успокоиться, жаловалась на подаренных щенков.
— Это бандиты, Ваше Величество, — причитала она, сидя в кресле в гостиной, — натуральные бандиты! Я понимаю, что они должны расти с хозяевами, чтобы те их воспитывали. Но получается, что теперь они хулиганят вчетвером! Горничные убирают каждые полчаса, и все равно в игровой беспорядок. Я постоянно спотыкаюсь о погрызенные игрушки. Мальчики не хотят слушать чтение, не интересуются конструкторами. Только носятся с собаками и визжат!
В гостиную из их спальни вышел Мариан, подошел к жене сзади, взял у нее из рук Мартинку и отошел к окну — показывать осень и слушать жалобы няни.
— А вас щенки не слушаются? — сочувственно спросила Василина.
— Нет! — няня вздохнула. — Простите меня, Ваше Величество, но нужно что-то с этим делать. Иначе с дисциплиной попрощаемся навсегда. Первые дни еще терпимо было, но сегодня! Это ужас какой-то! Может, собак определить на псарню? Хоть это и жестоко по отношению к принцам… Но ведь как приходят с садика — сразу начинается безобразие. Перевозбуждаются перед сном…
Королева вспомнила, как они с Марианом наблюдали за знакомством щенков и сыновей. Сколько было восторга, писка, барахтанья, как мальчишки делили, кто чей, как давали имена, обнимали, прижимали к себе. Решили назвать лохматых белых псин Пиратом и Горычем, но имена быстро сократились до Рати и Рыни. Кто бы мог подумать, что они принесут столько хлопот!
Василина повернула голову, вопросительно посмотрела на мужа, и тот, словно почувствовал ее взгляд, отвернулся от окна, поглядел на расстроенную старушку. Глаза его смеялись. Мартинка, не обращая внимания на движения любимого папы, присосалась к уголку форменного воротника. Она не хотела смотреть осень. Она хотела грызть.
— Пойдем, — предложил он, — посмотрим, что можно сделать.
Сыновья были в садике, но это никак не мешало подаркам Кембритча разносить детские покои. Пол огромной игровой был покрыт ровным слоем игрушек, рваных книг, манежик Мартины был перевернут, настойчиво и с повторами играла скрипучая музыкальная карусель с оторванными зверятами. В углу два лохматых щенка с рычанием перетаскивали большую резиновую лошадку. Горничная, подтирающая лужицу, посмотрела на вошедших с несчастным видом, встала, сделала книксен.
— Так и знала, — ошеломленно произнесла королева, — что от Кембритча хорошего ждать нельзя.
Байдек покачал головой.
— Это отличные псы, — возразил он, — но с ними нельзя сюсюкаться. Сидеть! — рявкнул он тихо, но грозно, и несчастная лошадка упала на пол, а щенки плюхнулись на задницы, с восторгом глядя на появившегося вожака. Мариан подошел, сел перед ними на корточки, потрепал по загривкам.
— Командуйте, Дарина Станиславовна. Прикажите подойти.
— Ко мне, — деликатно попросила старая интеллигентная няня.
Щенки не шелохнулись, один упал на спину, растопырил лапы — давай, большой вожак, почеши меня.
— Сидеть, — повторил Мариан, и щенок тут же послушно вернулся в сидячее положение. — Дарина Станиславовна, я пообщаюсь с сыновьями и объясню им правила поведения. Потренирую их на дрессировку собак и буду спрашивать строго. И приучу гулять с утра и вечером, не дело, что это делают слуги. Вы правы, что обратились к нам. Это мое упущение. Вам же нужно не просить их, вам нужно показать, что вы здесь главная. Собаки признают только силу. А пока вы, простите, для них та, кто обслуживает их друзей. Давайте еще раз.
— Ко мне, — уже строже произнесла няня. Щенки не шелохнулись, один из них зевнул во всю пасточку, вывалив розовый язычок.
— Ко мне! — сурово попробовала Василина.
Мариан улыбнулся, и она засмеялась.
— Меня не слушаются даже собаки.
— Ты здесь главная, — напомнил он, вставая. Псы остались сидеть. — Ты тоном должна показать, что ты главная. Тогда будут слышать и люди, и собаки. Мягкостью управлять нельзя, Василек.
Няня сделала вид, что ничего не слышит, наклонилась, чтобы подобрать кольцо для прорезывания зубов. Старушка поначалу побаивалась мужа своей воспитанницы, считала его слишком суровым и тяжелым человеком для девочки, любящей печь пироги и читать любовную поэзию. Но за этот месяц она изменила свое мнение. Да, он подавлял окружающих, и в семье он был главным, но при этом ловил каждое слово ее Васеньки, был всегда рядом и выполнял все ее просьбы.
— Представь, что ты сидишь в повозке, запряженной понесшими лошадьми, — объяснял Байдек, — нельзя их уговаривать — не послушаются, нельзя кричать в панике — испугаются еще больше. Нужно взять поводья твердой рукой, потянуть на себя, не дергая, и громко, жестко сказать «Стоять»!
Щенки вскочили, завиляли хвостами. Василина улыбнулась, с обожанием глядя на мужа.
— Ко мне! — попробовала она снова. Псы не отреагировали.
— У тебя обязательно получится, — пообещал муж, целуя ее в лоб. — Все задатки есть. И у вас получится, Дарина Станиславовна. А я все, от меня зависящее, сделаю.
С Катькой Симоновой мы теперь встречались по средам, о чем было торжественно доложено моей старшей сестре, отцу, Мариану и господину Тандаджи. Клянусь, меня и в детстве так не контролировали. Иногда мне кажется, что я скоро должна буду сообщать о марках духов, которыми пользуюсь, и то, какой пастой я чищу зубы.