Собственно, если кого и нужно было бы выпороть, то самого себя. Кто бы мог подумать, что если драконы и решатся вернуть принцессу — во что сам Тандаджи не верил — они принесут ее не во дворец, желая заодно выторговать себе какие-нибудь преференции, а высадят в этом богами забытом городишке?
«Ты, — ответил он себе, — ты должен был об этом подумать».
— Игорь, — проговорил он в телефон, широким шагом направляясь к телепорту, — как там Тротт?
— Медленно, но работает, — довольно отозвался Стрелковский, — закончит, начнем допрос. Потом у него на очереди студенты.
— Как закончит со следующим, отведи его в лазарет, к Никольской. Что хочешь обещай, но убеди посмотреть. Нужно, чтобы она пришла в себя.
— Проблемы, Майло? — тут же насторожился Игорь Иванович.
— Потом, — торопливо ответил Тандаджи, — все потом.
Вчера он довольно нелестно отозвался об инляндце, сухо сообщившем, что выделить время сможет только в воскресенье, а сегодня оказалось, что это очень кстати.
Тандаджи шагнул в телепорт, и тут же, по пути в Зеленое крыло, развил бурную деятельность. Охране дворца было приказано при появлении красноволосого мужчины отнестись корректно, не применять силу даже при агрессивном настрое, предложить пройти к нему, к Тандаджи, для разговора. В пункте наблюдения, куда на мониторы выводились изображения со всех камер дворцового комплекса, расположились дополнительные наблюдающие. К родителям Никольской были посланы агенты-женщины, на случай, если дракон решит для начала заглянуть к ним. Охрана входов в лазарет была усилена — тидусс не знал, известно ли крылатому мстителю, где расположена лечебница, но так некстати уснувшая пособница драконов не зря просиживала в библиотеке. Был среди заказанных ею книг и том с историей и планом дворцового комплекса, так что вполне могли узнать и запомнить. Идеально было бы установить на больницу щиты — но для этого не было времени. Дворец защищен — и хорошо.
На всякий неприятный случай на крыше резиденции Рудлогов разместился отряд, вооруженный гранатометами, с выходного были вызваны гвардейские боевые маги и маги Управления, и территория перешла на осадное положение.
Через час в кабинете появился понурый Рыжов, сипящий и готовящийся каяться, но начальник отмахнулся от него и велел идти к штатному виталисту, а потом домой, приходить в себя. Не до него сейчас было. Дворец замер в ожидании прилета дракона. А Тандаджи ждал, пока лорд Тротт снимет блок с очередного заговорщика и, кривясь, прикидывал, какова скорость у крылатых ящеров и через какое примерно время он сможет появиться здесь. И, раз он может становиться невидимым, может ли он атаковать в таком состоянии? Потому что если дракон начнет рвать людей вместо разговоров, ничего не останется, как применить силу.
Четери, поднявшись в небо, полетел, ускоряясь, в сторону Иоаннесбурга. Он не был в таком бешенстве уже давно, очень давно, со времен юности, когда его учитель еще не обучил его, что из двух равных соперников проигрывает тот, кто проиграл своим эмоциям. И старался успокоиться, и не мог. Нация ублюдков, воюющих с женщинами. Рудлог за пятьсот лет не изменился.
Но холодный воздух и скорость помогли ему сосредоточиться, упаковать ярость в панцирь, отделить от себя — иначе рухнул бы, не справившись с полетом. Если бы Чет мог размышлять, несясь с неподвластной простому дракону быстротой, он бы понял, что изрядную долю в его злости составляет чувство вины. Вины мужчины, оставившего свою женщину наедине с врагом.
Света, Светочка, девушка, подарившая ему тепло и спокойствие. Постоянно мерзнущая, но при этом ухитряющаяся разогревать его кровь до кипящего нетерпения. Совсем не смелая — что она может противопоставить тем, кто хочет и умеет спрашивать? И сейчас она в лазарете. Почему? Ее допрашивали? Пытали?
В письме было всего несколько строк:
«Уважаемый Четери, во время вашего пребывания в Иоаннесбурге вы участвовали в похищении принцессы Ангелины Рудлог. К сожалению, Ее Высочество не выходит на связь, несмотря на существующие договоренности. Мы надеемся, что это недоразумение будет решено, и гарантией этого может являться задержанная Светлана Никольская. Мы готовы передать вам ее безо всяких условий кроме одного — принцесса должна вернуться домой.
Начальник Управления госбезопасности Рудлога, Майло Тандаджи»
Вернут ли ее теперь, когда похищенная уже дома, или будут использовать дальше, как инструмент давления?
Внизу черно-рыжей полосой проносилась земля, города и деревни мелькали, как картинки в калейдоскопе, и осеннее холодное солнце питало его энергией, разогревало спину, позволяя лететь еще быстрее.
Уже у самого Иоаннесбурга дракон замедлился, накинул полог невидимости и полетел к дворцовому комплексу. Лазарет был далеко слева от основного здания, отдельным строением, это он помнил. И окна у него были широкие, высокие. Если повезет — сможет увидеть Свету и понять, как действовать дальше. Злость давно выветрилась, оставив привычный холодный рассудок и собранность, как перед боем.
Четери мягко опустился в парке у лечебницы, и, стараясь не шуршать листьями, не задевать хвостом деревья и не топтать кустарники, начал медленно обходить вокруг трехэтажного здания, заглядывая в окна, вдыхая воздух у тех, которые были зашторены. Терпеливо, спокойно. Если она все еще здесь, он ее найдет.
Свою женщину он увидел на втором этаже, сквозь неплотно задернутые шторы. Она лежала бледная, с закрытыми глазами, вся в каких-то трубках, проводах, а рядом с ней, склонившись, стоял рыжеволосый человек, и держал ее за виски. Еще двое расположились у входа в комнату. Вооруженные. Что делает этот человек? Считывает информацию? Пытается повлиять на сознание?
Света вдруг поморщилась, дернула головой, застонала чуть слышно.
Лорда Тротта спасла только реакция и хорошо вбитые рефлексы — он успел увидеть движение и прыгнуть в сторону двери, выставляя щит, когда в большое окно, ломая стекла и ставни, выбивая штукатурку, с ревом ворвалась оскаленная огромная пасть. Успел — но все равно получил по щитам оглушающий удар, так, что приложившись о стену, ослеп и оглох на мгновение. Присутствующие тут же охранники просто повалились, не выдержав давления защитного экрана, треснула дверь, вылетев в коридор с грохотом.
Глаза Макса еще почти ничего не видели, а он уже укреплял щиты, вглядываясь в очертания высокого обнаженного человека с красными глазами, поднимающегося с пола. Дракон? Здесь? Невероятно!
Ударил сам, первым, свистящим клином Лезвий, узким, чтобы не задеть мирно спящую на койке у стены девушку — и с изумлением увидел, как за какие-то доли секунды в руках человека вспыхивают тонкие клинки, и как он с невозможной скоростью отбивает несущиеся к нему сверкающие острия. Отбил и тут же смазанной линией прыгнул к магу, впечатался в щит, получил в ответ Стазис, но замер только на мгновение — этого мгновения Тротту как раз хватило, чтобы подняться, выдернуть из воздуха меч, и принять следующий удар на кромку. Увернулся, выскакивая в коридор. Дракон шагнул за ним, и в глазах его была смерть.
Времени думать не было — где-то на периферии сознания Макс отмечал крики медсестер, столпившихся людей, а руки уже отражали удары, тело вставало в нужные позиции, свистела сталь, и он сам стал ускоряться, двигаясь назад, защищаясь, пытаясь найти уязвимое место, чтобы хотя бы получить передышку, перегруппироваться, ударить чем-то из своего арсенала.
Передышку ему не давали. Красноволосый атаковал так быстро, что инляндцу хватало сил только парировать удары, сыплющиеся со скоростью обезумевшей мельницы, уворачиваться, держать дыхание и ускоряться, ускоряться до боли в жилах и бешеного стука крови в висках.
Перед этим мастером весь его опыт казался детским лепетом. Безумный воин вдруг замер, сдвинулся вправо, распластавшись по стене коридора — за его спиной стоял Мартин, запустивший заклинание стазиса, холодком растекшегося по щитам Макса. Тротт сделал несколько шагов назад, переводя дыхание. Грудь ходила ходуном, по вискам и лбу тек пот, щипал глаза. Его противник неуловимо развернулся — и метнул в сторону блакорийца клинок, вспыхнувший белым светом на щитах. Макс, двигаясь назад, видел, как лезвие проходит сквозь один, другой, третий, как замедляется на четвертом, истончается и гаснет на пятом, почти у самого лица друга. Воин даже не поморщился — вокруг него тоже замерцал щит, в руке тонкой линией опять появился второй клинок — и направился к тяжело дышащему противнику.
— Что происходит? — недоуменно крикнул Мартин.
— Если б я знал, — прошипел Тротт, поднимая меч. Вокруг него опускались щиты — работал Мартин, быстро, аккуратно. Хуже всего было то, что вокруг были палаты с пациентами, в коридоре за Мартом столпились врачи — и не ударишь, потому что есть опасность задеть. И у Мартина руки были связаны — врежь он чуть сильнее, боевым, и здание посыплется.
Удар! Его щит лопнул, зазвенела в ушах высвободившаяся энергия. Еще один. Еще!
Он прыгнул вперед, под клинки, пытаясь пробить грудную клетку, снизу вверх, но достал лишь острием, а дракон увернулся, взмахнул оружием — по спине полоснуло острой болью, сразу набрякла одежда, побежала горячая кровь. Макс в каком-то отчаянном движении изогнулся, двинул мечом по одному из клинков, выбивая его, упал на спину, отозвавшуюся оглушающей болью, попытался дотянуться до ног противника — тот отпрыгнул, развернулся, готовясь добивать.
Перед Максом появилась Вики, взвизгнула, увидев атакующего голого мужика с клинками, и от испуга, не иначе долбанула Тараном, смявшим щит красноволосого — как же чудовищно он был силен, что даже не свалился, просто проехался далеко назад, упершись спиной в тупик коридора. Со стен посыпалась штукатурка, коридор затрясся, замигали лампы. Противник поднял голову — вишневые глаза оглядели испуганную женщину — и впервые заговорил.
— Отойди.
— Макс, ты как? — спросила Вики через плечо, выплетая Сеть.