— Нежить испокон веков поднимается, — недовольно сказал Тротт, — детский лепет какой-то.
— Обожди, — попросил его Мартин. — Потом скажешь свое «фе», ты еще всего не слышал. В бермонтских источниках тоже речь о последней битве, но называют ее битва богов. Вот, — он снова заглянул в блокнот, — «И будут боги биться на тверди рядом с людьми, и станут боги как люди, а человек сравнится с богом». По словам составителя свитка, «придет войско великое, и не смогут вечные стихии бесстрастно с чертогов своих наблюдать». Остальное, увы, поэтическая лирика, образы типа «небесный огонь спустится на Туру», и «зло многоликое будет из бездн прорываться».
— А откуда войско придет, не говорится? — уточнила Вики. — Если серьезно это воспринимать, конечно. В принципе, перекликается с твоим видением, да, Алекс?
— Вик, это же предсказание, им положено быть запутанными, — как маленькой, добрым-добрым голосом объяснил Мартин.
— Ты относишься к этому, как к развлечению, — огрызнулась она, — вы все относитесь так, — волшебница обвела друзей обвиняющим взглядом, — а мне не стыдно признаться, что мне страшно.
— Страх нам не помощник, Вики, тем более что пока мы только собираем информацию, — успокаивающе проговорил Алекс, но она только зыркнула сердито и снова уткнулась в бокал.
— Женщины, — снисходительно сказал фон Съедентент, — вечно вы паникуете раньше времени. Ай, Вик! За что?
Блокнот в его руках совершил кульбит, извернулся и цапнул его за подбородок, разделившись листами на две половинки. Виктория посмотрела на его ошарашенное лицо, фыркнула и засмеялась. И он тоже захохотал, откинувшись на спинку кресла.
— В следующий раз, — пообещала она зловеще, — это будет не подбородок.
— Нет-нет, — с комическим ужасом попросил Мартин, — это к Максу. Ему все равно не пригодится.
Инляндец посмотрел на него как на говорящую букашку.
— Дальше, Мартин. Я уйду, и потом играйте в свои брачные игры, сколько влезет.
— Увы, — сказал барон трагическим голосом, — без тебя играть не так интересно. Твоя унылая физиономия придает этому дополнительную пикантность. Правда, Кусака?
— Хватит баловаться, — ответила она беззлобно и откинула назад тяжелую гриву черных волос, поменяла позу — изогнулась в талии, грудь стала еще заметней, и мужчины дружно уставились на нее. — Что там еще, Март?
— Ага, — сказал он, блестящими глазами оглядывая ее. — Да. О чем это я? Серенитки. У них больше конкретики, но как всегда все замешано на любви, поэтому я отношусь с изрядной долей скепсиса. Жила у них давным-давно, тринадцать веков назад, слепая предсказательница. Якобы слушала шторма, и те ей шептали о том, что было и будет. Есть несколько стихов, я перевел со старосеренитского. Рифма, естественно, потерялась. Сейчас, — он перевернул лист блокнота.
— В ту пору, когда откроются врата,
На Туру хлынет мгла, чудовища и смерть,
Не удержаться миру на пяти камнях,
Шестой найти придется там, откуда выйти невозможно,
А вход лежит там, где не пройти живому.
— Пессимистично, — заметил Алекс, поднимаясь за бутылкой. Вики протянула свой бокал, и он принял его, направился к столу. Посмотрел на Тротта, тот отрицательно качнул головой. Барон продолжал:
— Душа уйдет за невинной душой,
И если вернет — воцарится мир снова.
Обеты должны принести соколиные девы,
Тогда станет Тура крепка, как при созидании,
Шестой камень встанет на свое место
И будет царить Великая Мать.
— Бред сумасшедшей, — высказался Тротт и встал. — Мне нужно идти. Данилыч, ты не связывался с Алмазычем? Его послушать было бы полезнее, чем эти поэтические драмы.
— Связывался, — сказал Алекс хмуро и протянул Виктории наполненный бокал. — Он сказал, чтобы ближайшие недели его не трогали, потому что идет тонкая работа. И что если кого увидит из нас — у него станет меньше учеников.
— Не понимаю, — резко вмешалась Вики, — как он может спокойно работать, когда по всему выходит, что мир по швам разваливается? Он же не может этого не чувствовать! Пять минут поговорить — не убыло бы от него.
— Может, он нас так воспитывает, — весело предположил Мартин. — Знаете, как детей в воду бросают — чтобы плавать научились.
— Да, — фыркнула она рассерженно, — только если мы не выплывем, то и он потонет, и кому тогда нужны будут его изыскания?
— Виктория, я не думаю, что старшая когорта сидит, сложа руки, — сказал Свидерский, — нас не посвящают, но не бездействуют точно. Не должны.
— Но нам-то это никак не помогает, — волшебница тоже встала. — Я вообще не понимаю, что мы можем сделать. Где найти решение как восстановить стихийный баланс? Шестой камень — это очевидно Черный жрец. Где его искать? — она повернулась к Мартину. — Хоть где-то про это есть упоминание?
Блакориец покачал головой. Он единственный из друзей все еще сидел и расслабленно попивал пиво.
— В тех источниках, что я успел прочитать, нету, Вик. Но у меня впереди еще неделя с массивными тидусскими эпосами. Эти ребята любили детали, может, и откопаю что.
— Откопаешь — зови, — сухо сказал Тротт, открыл Зеркало и ушел. Все посмотрели ему вслед с раздражением.
— Посидишь еще с нами, Вики? — спросил Алекс.
— Нет, — она сердито глянула на подмигнувшего ей захмелевшего барона, — я тоже пойду. Завтра с утра надо быть во дворце.
Леди Виктория исчезла в Зеркале, и друзья задумчиво проводили ее взглядами. Мартин поигрывал блокнотом, допивал очередную кружку пива, Александр размышлял, глядя в окно.
— Март, — сказал он, — а ты был ведь на месте, где паук в Блакории из прорыва появился?
— Угу, — откликнулся блакориец, — его величество потащил меня с собой. Паук и паук, огромный только.
— Мне сегодня пришел запрос от магколлегии, — продолжил ректор МагУниверситета, — попросили рекомендовать коллег для наблюдения. Создается международная служба по мониторингу прорывов. Спохватились власти.
— До меня еще не дошло, видимо, — вяло произнес фон Съедентент, — приду домой, посмотрю.
— Покажешь мне место? — попросил Свидерский. — Я тут сопоставил, неоткуда взяться тысячам чудовищ из моих видений, кроме как из этих переходов. Возможно, они станут стабильны? И тогда это самое «войско великое» придет из Нижнего мира? А если так, неплохо бы изучить природу порталов, понять, как их можно закрывать.
— Это несколько дней назад было, что ты там увидишь? К тому же ночь уже почти, — Мартин посмотрел на друга, махнул рукой. — Впрочем, давай. Все равно делать нечего. Вики ушла. Скучно. Только оденься теплее, и я к себе схожу, переоденусь.
Через пятнадцать минут маги уже стояли неподалеку от раздавленной сейсмостанции, освещая склон горы многочисленными «светлячками». Дул пронизывающий ветер, снег был покрыт наледью, которая с хрустом проваливалась, когда на нее наступали. Справа светил огнями горнолыжный курорт, и хорошо были видны освещенные трассы, за их спинами, у подножья горы, горел окошками маленький городок.
— Вон там отметка, — барон показал рукой в толстой перчатке чуть выше и в сторону, — видишь, маячок поблескивает?
— Да, — Свидерский присмотрелся. — Глянь-ка, Март. Вторым магическим. Видишь, стихийные нити там как шаром раздуты? Внутри — пустота. Есть у меня предположение, что можно так предугадывать их появление. Перед тем, как они становятся видимыми и открываются, скорее всего, происходит раздвигание нитей, а это довольно специфично. Макса бы сюда, он бы сказал, возможно ли автоматику так настроить и вплести заклинания, чтобы отслеживали такие провалы заранее. Это было бы крайне полезно. Потому что думается мне, они скоро будут не только в зонах нестабильности открываться. И сколько их, не сформировавшихся до конца, мы не видим?
— Я в артефакторике и магмеханике не силен, увы, — Мартин уже совершенно протрезвел от холода. — А дед Алмаз не тем же занимается? Только в глобальном смысле, конечно. Он же тоже настроил телескоп на спектральное видение и запись, как я понял. А Макс уже сто лет ушел в ботанику с ушами, думаешь, отвлечется ради этого? Хотя куда он денется, — мрачно подвел итог барон, — ему только дай задачу. Трудоголик, я по сравнению с ним чувствую себя прожигателем жизни.
Свидерский хмыкнул.
— По сравнению с Максом мы все — ленивые животные, Март. Покажешь мне паука?
Блакориец вздохнул.
— Пойдем, любитель непотребных зрелищ. Полюбуешься.
Охрана, узнав придворного мага, пропустила их без возражений, и друзья прошли в огромный ангар. Свет не стали зажигать, снова запустили «светлячков» и несколько минут молча рассматривали чудище, которое было раз в пять больше их ростом.
— И таких видел, — наконец, сказал Александр. Изо рта его шел пар. — И это никак не радует, Мартин. Надо бы взять образцы его панциря, найти останки тха-охонгов, и проверить, что может их пробить из современного оружия. И все же сделаю я доклад для магколлегии и копию королеве. Лучше прослыть паникером и фантазером, чем потом иметь дело с управляемыми отрядами таких вот паучков.
Снаружи вдруг завыла сирена, и господа маги переглянулись, направились на выход. В городке, пустынном, спящем, загорались огни, народ выглядывал из окон.
— Что случилось? — спросил Свидерский у охранника. Тот показал рукой куда-то в сторону, в темноту.
— Видите огни синие? Там кладбище местное. Уже было такое, нежить поднималась, и тоже огни светили. Вот с тех пор и наблюдают. И сигнал поставили, чтобы народ по домам прятался, пока не прибудет команда зачистки.
Алекс весело поглядел на друга, и в глазах его снова зажегся тот самый «охотничий огонек».
— Тебе ведь было скучно, Март?
— По здравом размышлении, — пробурчал барон, тем не менее снимая рукавицы и запихивая их в карман, — я бы предпочел допить пиво. Я и забыл, что ты притягиваешь драки, Данилыч. Был старичком — все было так благообразно и спокойно.