Владыка Четерии слово держать умел. Поэтому нашел время среди свалившихся на него городских забот, оставил во дворце молодую жену и полетел в Йеллоувинь.
Опять его приняли как дорогого гостя, и снова возглавлял встречающих высокомерный и почтительный чиновник Винь Ло. Но дракон долгих церемоний разводить не стал. От отдохновения и омовения отказался, приказал позвать тех, кто полетит с ним в Пески, и накрыть обед прямо на берегу озера, среди цветущего золотого императорского сада. И после обеда долго в этом самом озере плавал.
А когда вышел — ждал его на берегу императорский внук Вей Ши, одетый в шелка и золото, со слугой, держащим сумки с пожитками. Дракон ухмыльнулся, поцокал языком, но ничего не сказал — если захотел юноша покичиться знатностью рода напоследок, так холодный воздух в полете быстро дурь из головы выдует. Ждала Чета и делегация чиновников и местных аристократов для встречи с Нории. И далеко от важных господ заметил дракон крупную фигуру массажистки, стоящей опустив голову рядом с еще какой-то женщиной и ребенком. К ним он и направился, одевшись.
Приблизился — женщины рухнули на колени, растянулись на траве.
— Что же ты, Люй Кан? — спросил он недоуменно. — Я же тебя не в рабство беру.
— Просить хотела, великий, — ответила массажистка приглушенно. — Откажешь, так тому и быть. Это моя сестра, Ану Кан, и мой племянник. Одни мы друг у друга. Не могу я их оставить. Возьмешь их с собой? Она детский врач, педиатр, работать умеет, лишним ртом не будет.
Четери услышал знакомое слово и обрадовался.
— А сестры-акушерки у тебя нет? — поинтересовался он небрежно. — Нет? Ну и ладно. Найду. Полетели?
Первыми он приказал устроиться женщинам. Затем делегации. А затем уже новоприобретенному ученику, поколебавшемуся, но поклонившемуся учителю с должным почтением. Чет глянул на будущего императора почти одобрительно.
— Слугу оставь, Вей Ши. У меня ученики сами все должны уметь.
— Но как же? — засуетился стоявший тут же Винь Ло. — Нельзя оставлять благородного воина без помощи! Кто будет стирать ему одежду и чистить оружие?
— И на ночь одеялом укрывать… А клинок держать тоже помощник будет? — усмехнулся дракон.
Ученик уничижающе взглянул на побледневшего Винь Ло, поджал тонкие губы, взял у растерянного слуги вещи. Терпеливо дождался, пока Четери обернется и все рассядутся. И только потом полез назад, мимо почтительно молчащих сановников и красных от смущения женщин.
Так, с толпой людей на спине, владыка Четерии и отправился в Пески.
Было, было искушение поиграть в воздухе, дабы к Нории почтенные йеллоувиньцы прибыли достаточно устрашенными, но это было бы не-дип-ло-матично. Поэтому летел он ровно, быстро, и через несколько часов уже опускался во внутренний двор своего дворца.
Света, как всегда, вышла встречать его — красивая, загоревшая, прохладная. Удивленно посмотрела на спустившихся со спины мужа гостей — не ожидала, что их будет так много, остановила взгляд на женщинах.
— Это помощницы тебе, жена, — сказал Четери после того как обернулся и выпил чашу крови. Пил жадно, но Света смотрела, не морщась, только спросила: «Еще налить?». Дракон мотнул головой — его глаза медленно приобретали обычный цвет.
— Обещал же, что врача найду, — добавил он, принимая из ее рук одежду. — Сестра доброй Люй Кан лечит детей. А сама Люй Кан имеет волшебные руки. Массаж делает. Не смог оставить ее там.
Светлана настороженно осмотрела опустившую глаза в пол крупную массажистку, ее сестру, испуганно прижимавшую к себе мальчонку лет пяти, решила, что соперничеством тут и не пахнет, и кивнула. Повернулась к расположившемуся неподалеку стройному йеллоувиньцу, немного синеватому от холода, с длинными черными волосами и узкими темными глазами, и шепотом спросила:
— А это кто?
— А, — вспомнил Четери. — Это мой ученик. Вей Ши, подойди, — позвал он. И когда внук императора, чуть задержавшись, приблизился, приказал:
— Это моя жена, Светлана. Слушай ее как меня. Говорит она на рудложском, поэтому с ней общайся на ее языке.
— Каких она кровей? — не глядя на Светлану, величественно поинтересовался молодой человек. Света улыбнулась — голос у него был приятный, даже чуть напевный, но, как у всех йеллоувиньцев, очень непривычно для рудложского уха ходил от низких и агрессивных, быстрых модуляций до высоких, почти женских.
— Простых, — усмехнулся Чет с обманчивым спокойствием, внимательно отслеживая мимику ученика.
— Мастер, — глухо, глядя в сторону от Светланы, проговорил тот. — Для меня нет позора подчиняться вам. И клялся я только в этом. Но я не могу служить женщине, тем более простолюдинке, вся слава которой в ее муже.
Света покраснела и тут же забеспокоилась, примиряюще коснулась руки Чета — не разозлился бы. Йеллоувиньские делегаты, перед которыми и выступал наследник, скромно и терпеливо стояли рядом и молчали, ожидая, чем закончится первое противостояние гордого Ши и учителя.
— А на кухне есть у нас работа? — небрежно поинтересовался Чет у Светы. Та неуверенно кивнула. — Там ведь работает повариха? Думаю, ученику стоит сначала подраить котлы под командованием поварихи. Тогда подчиняться жене Владыки будет не зазорно.
— Я воин, а не прислуга! — вспыхнул Ши, тонкие губы его изогнулись.
— Воин? — рявкнул Четери, да так, что одетые в шелка сановники качнулись назад в испуге. — Какой ты воин, сосунок?! Ты не воин, ты даже не куколка воина еще, так, тело с руками и ногами. Здесь даже полотер выше тебя, потому что знает и умеет делать свою работу. И запомни. Жена моя — с этого дня госпожа над тобой. Понял?
Ши непреклонно выпрямился. Чет покосился на сжавшую его руку Светлану и продолжил уже тише, но со стальной жесткостью в голосе:
— Гордыня — первый враг того, кто учится бою. Так что, — дракон оглянулся, — вставай на ворота, будем гордыню проветривать. На одной ноге, руки в стороны. Спустишься только в кухню, котлы драить. И только после того, как у жены моей попросишь разрешения.
Принц насмешливо хмыкнул, побежал к воротам, полез наверх. как обезьяна, и встал на створку, подняв ногу в колене.
— Света, — предупредил Чет, — не жалей.
— Ну ты и грозный, — прошептала Светлана, сделав большие глаза, — детей наших тоже так гонять будешь? Теперь я понимаю, откуда у тебя прозвище Гроза.
— Это не ребенок, а нахаленок, — отмахнулся Владыка Тафии с усмешкой. — Не научится подчиняться мне, не сумеет подчиниться мечу. Пусть стоит.
Света еще раз, через головы застывших с каменными лицами и старающихся не оборачиваться йеллоувиньцев, посмотрела на парня. Тот держался упрямо, разглядывая город, и черные волосы его струились по ветру. Створки вдруг дернулись — и он покачнулся, но устоял. Во двор заходили слуги, удивленно рассматривая невиданное украшение на воротах и громко обсуждая его на своем языке.
— Пойдем, почтенные, — вежливо сказал Четери озабоченным йеллоувиньцам, — отдохнете, поедите, и дальше полетим. Владыка Нории ждет нас к вечеру.
Чиновники все как один поклонились ему, затем удивленно улыбнувшейся Свете, и зашагали за хозяином дворца в благословенную тень, оставив своего будущего господина и императора изображать цаплю на тяжелых кованых воротах. Света осталась с женщинами.
— Вы понимаете рудложский? — спросила она.
— Очень плохо, госпожа, — с достоинством ответила массажистка. — Но мы научимся. Если вам неугодно наше присутствие, мы уйдем, не обижайтесь на мужа.
— Да куда вы уйдете? — удивилась Светлана. — Тут пустыня кругом. Вы скажите, вам лучше при дворце жить или в своем доме?
— Не для дворца мы, госпожа, — почтительно сказала Люй Кан. — Мы же не благородных кровей.
Света, по правде сказать, растерялась. Чет принял решение, а куда девать прибывших — непонятно.
— Вы ведь врач? — вспомнила она, обращаясь к сестре массажистки. — Но здесь, к сожалению, нет лекарств.
— Я травы знаю, госпожа, — с еще более жутким акцентом проговорила целительница. — И не только детей лечить могу.
— Прекрасно, — обрадовалась Света. — Травы на рынке можно купить, хоть они и дорогие. Давайте так. Вы пока поживите во дворце, походите по городу, присмотрите себе дом. Деньги на обустройство и закупку трав я вам выдам, а как готовы будете — переедете. Вы будете во дворце работать, а вы — дома принимать людей. Можете взять помощников. Будете у нас первым медиком Владыки.
Женщины напряженно вслушивались в ее слова, переглядывались.
— Пойдемте, — решила Светлана. — Сейчас вас накормят и я попрошу служанку помочь вам, провести по городу. Не стесняйтесь обращаться к ней, а если понадобится — то и ко мне. Пока у нас тут бардак и все по-простому, но все наладится.
И жена дракона сама повела опешивших сестер в роскошный дворец драконьих Владык.
Нории принял йеллоувиньских гостей ласково, а вот Чету, собиравшемуся сразу после прибытия улизнуть, коротко сказал:
— Останься, тебе это понадобится.
— Зачем? — буркнул Четери.
— Если останешься один, — спокойно пояснил Нории, — тебе нужно будет знать, о чем мы договаривались.
Мастер Клинков сверкнул глазами.
— Нории, — рыкнул он. Вздохнул, успокаиваясь. — Последний раз прошу. Заклинаю тебя. Скажи ей о проклятии. Скажи о терновнике. Сил моих нет видеть, как вы, два упрямых дурака, к смерти идете.
— Проблемы должны решать мужчины, — с каким-то неживым спокойствием повторил ему Владыка Владык уже сказанное однажды. Глаза его были пусты, и сила изливалась таким потоком, будто он решил за несколько дней опустошить себя, отдав жизнь земле. — И как думаешь, как отнесется она к тому, что в несчастьях ее семьи повинны мы? Ты не знаешь характера этой Рудлог. А я знаю. Знаю, что теперь по своей воле она никогда не вернется. Поэтому не спорь со мной. Хватит об этом.
— От тебя идет холод, — проговорил Четери тихо. — Ты думаешь, я могу принять это?
— Придется, — ответил Нории жестко. — И не иди против меня, друг. Я вижу, о чем ты думаешь. Запрещаю тебе с ней говорить.