Все казалось бессмысленным и ненужным. Спасал только Матвей — он буквально придавал ей сил. Каким-то чудом ухитрялся готовиться к своей, предпоследней и очень сложной сессии и одновременно звонить ей утром и вечером, подбадривать на переменах, выходить прогуливать ее хотя бы на полчаса, когда она звала. И каждый раз после встречи с нее словно слетала привычная уже тяжесть, появлялись силы, даже в висках и ладонях покалывало от бодрости.
«Конечно, малявочка», — басил он в трубку и через десять минут открывал Зеркало в ее гостиную. Ни разу не отказал. Алина договорилась с Василиной о том, чтобы ему дали доступ, Зигфрид что-то поколдовал со щитами — и Матвей почти каждый день бывал у нее.
Семикурсник очень смущался из-за окружающего богатства, и она смотрела на обстановку его глазами и тоже ужасно стеснялась. И торопилась поскорее увести гулять. Потому что взгляд его тяжелел, и видно было, как неуютно он здесь себя чувствует.
Но с семьей Алина его познакомила. Василина приняла Ситникова радушно, проговорив «Рада, что у сестры есть такой мужественный и верный друг». Матвей покраснел, но поклонился с таким достоинством, что Алинка потом целый день гордилась. Марина оглядела с ног до головы, пожала ему руку и сказала, что теперь она спокойна — хоть один ребенок в семье под надежным присмотром. А Каролинка, забежавшая во время одного из посещений, открыла рот и просто потребовала у Матвея попозировать ей. Ситников качал головой, Каролина уговаривала его, заламывая руки и стреляя глазками, и получила-таки согласие.
«Только после сессии» — твердо сказал Матвей, и младшая Рудлог, удовлетворившись и этим, отвела их двоих в королевский музей, где Ситников долго смотрел на удивительно похожего на него древнего воина, замахивающегося мечом. А Алина глядела на них обоих и почти видела своего друга полуобнаженным, с таким же мечом, в бою, в стремительном развороте.
Ангелина днем пропадала в Теранови и Матвея не заставала. И, наверное, Алинка была даже рада этому. Кто знает, что скажет старшая сестра о такой тесной дружбе между принцессой и простым, хорошим, сильным Ситниковым?
Будильник на часах запиликал. Половина восьмого. Пора выходить. И Алинка, снова вздохнув, накинула пуховик и пошагала к Зигфриду.
Зачет по физической культуре сегодня стоял четвертой парой, и она не могла не переживать — подтянуться положенные десять раз получилось только однажды. И в беге она все равно отставала. Зато остальное получалось неплохо.
Университет уже шумел, просыпаясь, пахло из столовой булочками и компотом, уборщица сердито замывала оставленные студентами грязные следы в холле. Алинка вежливо поздоровалась с ней, на цыпочках прошла по краю вымытого, прижимая к себе сумку с формой, и направилась к каменам.
— Мне срочно нужен заряд бодрости, — грустно сказала она. — У меня плохие предчувствия. Не хочу вылететь. Я столько старалась!
— Козочка, только не рыдай, — тревожно прошамкал Ипполит. — Ежели не сдашь, мы за тебя отомстим, а? Сожжем все ведомости. Давненько чой-то я огнем не игралси…
— Или преподавателя памяти лишим, — голосом безумного маньяка предложил Аристарх из-за ее спины. — Или запрем в раздевалке и будем держать, пока не поставит зачет.
— Зря я вам детективы читала, — принцесса укоризненно посмотрела на ничуть не пристыженных каменных диверсантов — от этих физиономий хотелось смеяться. — Не надо ничего делать. Просто скажите: «Алина, все будет хорошо».
— Будет, — подтвердил Аристарх.
— А если не будет, — провыл Ипполит, — то этот день запомнят надолгоооо!
— Ну спасибо, — девушка сердито поправила очки. — Теперь я точно постараюсь сдать, только чтобы вы ничего не натворили. Ой! Опоздаю!
Заорали окружающие камены, сообщая о скором начале пары, и она бегом понеслась на второй этаж и через несколько минут с головой нырнула в учебу. А вынырнула уже тогда, когда нужно было идти в раздевалку и выходить на стадион.
Профессор Тротт появился в кабинете у Свидерского около двух часов дня. Ректор, разговаривая по телефону, сделал Максу знак подождать, и тот, взглянув на часы и поморщившись — пятнадцать минут, выделенных на обед, утекали, — раздраженно мотнул головой.
— Конечно, мы будем рады принять студентов из Пьентана на соревнования, — говорил Алекс в трубку. — У нас прекрасно оборудованный стадион и достаточно места, чтобы их разместить.
Свидерский усмехнулся, глядя на недовольное лицо друга, зажал трубку между ухом и плечом, наклонился и достал из ящика пачку сигарет и зажигалку.
— Две минуты, — проговорил он одними губами.
Макс поджал губы. Но сигареты, подумав, взял, пошел к окну, распахнул его и закурил. И глянул вниз.
Там, на беговой дорожке, стартовала группа студентов, и среди рванувшей вперед толпы он сразу нашел взглядом Богуславскую. Она мгновенно отстала, но бежала сосредоточенно, довольно уверенно действуя руками, не глядя по сторонам, и косички ее мотылялись туда-сюда. Расстояние между нею и основной группой все увеличивалось.
Тротт выпустил дым, прислонился плечом к стеклу. Ее упорство его забавляло.
И кто дернул ее поднять голову и посмотреть на ректорскую башню? Девчонка мгновенно запнулась и полетела на дорожку, неаккуратно, наверняка стесав себе ладони до ссадин. Он хмыкнул и отвернулся. Безнадежна.
— Не переживайте, уважаемый Той Дэ, — Алекс продолжал разговор, увещевая собеседника, как ребенка. — Мы в состоянии обеспечить привычное вашим студентам питание. Пришлите моему секретарю меню и ваши пожелания…
Алина торопливо подошла к преподавателю физической культуры. Ее одногруппники уже завершили забег, и, похоже, все сдали, кроме нее. Ладони жутко болели, но хотя бы ногу не подвернула. И на том спасибо.
— Пожалуйста, — жалобно попросила она, — Наталья Геннадьевна, разрешите мне снова бежать. Я споткнулась.
Тренер неохотно кивнула.
— Идите на старт, Богуславская.
И она пошла. Но перед этим еще раз взглянула на башню ректора. Окно было открыто, но никого там не было. Показалось? А если этот гад стоит там и наблюдает за ней? И насмехается?!
На старте перевела дыхание, сосредоточилась. И по свистку понеслась вперед под дружные подбадривающие возгласы одногруппников. И как-то все пошло хорошо — и дыхание держалось ровно, и ноги будто сами собой ускорялись, и дорожка ложилась под подошвы мягко, пружиняще. Она почти летела, будто у нее вдруг выросли длинные и быстрые ноги. И добежала-таки. Одногруппники свистели и кричали «Молодец!» и «Давай, Алинка!!!»
— Ну? — с волнением спросила она преподавательницу. — Как? Сколько?
— Сдала, — удивленно сообщила та, и Алинка аж подпрыгнула от счастья. — Почти впритык, Богуславская. Но сдала. Умница!
Алинке стало стыдно — тренер явно радовалась за нее. Но Наталья Геннадьевна тут же построжела и добавила:
— Теперь давай отжимания и на турник.
Принцесса потерла влажные саднящие ладони о штаны и побрела туда, где уже начинали выстраиваться студенты для отжиманий.
— Время для медитаций тоже дадим, — успокаивающе говорил Алекс. Макс докурил, мрачно подумал, что обед сегодня уже не светит, — и потянулся за еще одной сигаретой, чтобы заглушить голод. И снова пошел к окну. Как раз чтобы застать счастливо прыгающую рядом с преподавательницей Богуславскую.
Он выпускал дым, Алекс за спиной что-то бубнил, то уговаривая, то обещая, и Макс с удовлетворением подумал, что к своему счастью отказывался от всех предложений возглавить то или иное учебное заведение. Потому что такого терпения у него точно никогда не было. И не будет.
Тем временем внизу юные спортсмены отжимались — и среди них, провисая корпусом и застывая на дрожащих руках, Богуславская, — кидали мячи, подтягивались. Когда-то и ему было непросто осилить двадцать движений на турнике, первую норму для парней. А сейчас предел мечтаний пятьсот движений на пальцах левой руки. Тротт пошевелил плечами — рубашка натянулась, мышцы приятно заныли. Хорошо. Действительно, хорошо.
Сигарета почти дотлела, когда к турнику на спортплощадке подошла очень упорная принцесса. Он наблюдал за ней даже с каким-то азартом, смешившим его самого. И с первого же рывка вверх понял, что не осилит. Тело болталось, ноги она старалась держать прямо, а нужно было помогать ими, сгибая. Но девчонка упорно толкала себя наверх, касалась подбородком перекладины и валилась обратно, давая лишнюю нагрузку на мышцы. И перерывы между подъемами становились все больше. Вот сделала пятый… повисела… Шестой.
Он затянулся и усмехнулся одними губами.
Седьмой. И повисла — и Макс очень четко увидел капельки пота на ее затылке и то, как почти соскользнули с турника тонкие пальцы. Зажал сигарету губами, мгновенно экранировал преподавателя, выставил руки, прикрывая глаза и чувствуя, как далеко внизу он обхватывает ее за талию, — и потянул легкое тело вверх. Медленно, осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Девчонка дернулась и замерла, послушно двигаясь к перекладине.
Раз. Другой. Третий.
Ну, хотя бы ума хватило не завизжать.
Сигарета обожгла губы, и он с отвращением выкинул ее в окно. И отошел — в тот самый момент, когда принцесса спрыгнула на землю и начала растерянно оглядываться.
— Договорились. Ждем вас в феврале, уважаемый Той Дэ, — Свидерский завершил разговор, положил трубку и с наслаждением потянулся.
— Кофе? — спросил он. — Правда, теперь я готовлю его сам, очень странно себя чувствую, когда напитки мне подает герцогиня.
— Зачем тогда брал? — сухо поинтересовался Макс. — Для красоты? Бумагами тоже сам занимаешься?
Ректор улыбнулся.
— Нет, с бумагами худо-бедно работает Екатерина, — он достал из стола стопку документов, протянул Максу. — Подписывай, а я сделаю кофе. Или, может, пообедаешь со мной?
— Не нужно, — Тротт быстро просматривал документы. — Времени нет, Данилыч. Сейчас у меня лекция у первого курса по Основам стихийных закономерностей, а до нее нужно еще вернуться домой, у меня в лаборатории центрифуга на таймере стоит. И до вечера нужно по максимуму успеть с делами, а то завтра несколько часов выпадает — с утра студентов тренирую, потом