— Почему просто не приехать туда, якобы на отдых, и не выказать князю свое почтение? — ворчал Леймин, когда Люк озвучил ему идею. — Или подать запрос на официальную аудиенцию по вопросам торговли между вашими землями?
— Я хочу, чтобы возникло минимум подозрений, — терпеливо отвечал герцог, — если так удачно совпало, что в ближайшую неделю гонка — почему бы не пойти этим путем? Форштадт всегда приглашает победителей к себе.
— Вы не покушение едете раскрывать, а в заездах поучаствовать, — не поверил старый безопасник. — Охота вам опять рисковать?!
— Неужели вы считаете меня настолько легкомысленным? — Люк в упор, тяжело посмотрел на Жака Леймина. Но тот не купился — буркнул себе что-то под нос, сказал: «Информация будет», и ушел.
А Дармоншир ждал поездки с тоской и предвкушением. Снова ощутить вибрацию трассы, упоение от победы над соперниками и тонкую грань скорости, разделяющую победу и смерть — как он мог от этого отказаться?
И сегодня, выезжая на линию старта, он дрожал и волновался, как в шестнадцать лет — перед первой своей близостью с женщиной, — и зимнее солнечное небо, и черная трасса вдруг вернули его назад, в то время, когда он был молод, безрассуден и почти невинен.
Он тряхнул головой и усмехнулся.
Воспоминания, воспоминания.
Люк зашуршал отчетом, перелистывая страницы. Веселая семейка, что сказать. Тот же серпентарий, что и при всех дворах. Только из-за небольшого размера княжества все скандалы получаются громче.
Молодая княгиня Диана Форштадская с похвальным упорством создала себе славу покровительницы искусств. Ежегодно проходили на территории Форштадта песенные конкурсы, соревнования поэтов и танцоров, и это приносило немалый доход — сюда съезжались со всей Туры артисты и их поклонники. Пока супруга увлекалась благотворительностью и поиском талантов, князь выбрал себе утешение — проведение внеэтапных соревнований на Кубок князя Форштадта по трасфлаю. И тут правящая чета не прогадала — деньги от таких, как Люк, не имеющих статуса профессиональных гонщиков, текли рекой, не терялись и спонсоры, приезжали туристы и фанаты, так что увлечение младшего Инландера ощутимо пополняло бюджет маленького княжества.
Старый князь, почти военной хитростью выдав дочь замуж и поучив зятя первые года три, ушел на покой и круглый год рыбачил в своем поместье далеко от столицы. И, по слухам, содержал молоденькую любовницу из деревенских, способную и лунку просверлить, и рыбу почистить, не воротя нос от потрохов, и засолить ее, и закоптить.
Ходили сплетни о скандале, который молодая княгиня устроила не старому еще отцу — он был на десяток лет старше самого Люка, — мол, где это видано, брать официальной фавориткой деревенскую девку. И якобы на это ушедший на покой князь ответил, что придворными шлюхами сыт по горло, а если дочурка начнет чинить препятствия, то он не постесняется снять ремень и отбить охоту лезть в его дела. Или вовсе подумает, не вернуться ли ему на правление, оставив зятя без княжеской цепи.
Диана намек поняла и больше батеньку кроме как с нежностями и заверениями в любви не беспокоила.
Люк стукнул по столу пачкой, выбивая сигарету, сунул ее в рот — чтение его так увлекло, что не сразу вспомнил, что нужно прикурить.
Нынешний князь Форштадский, Лоуренс Филипп, явно не подозревал о зубастой хватке отца будущей супруги, когда с какой-то дури, будучи обрученным с блестящей Ангелиной Рудлог, решил сорвать и цветок юной княжны. Это было, можно сказать, политическим безрассудством.
Форштадт давно был яблоком раздора между Инляндией и Блакорией, искусно лавируя между двумя крупными государствами и получая дивиденды за лояльность от обоих. Где-то три-четыре десятка лет назад он все же отошел Инляндии, но нить, сшившая границы, была еще слишком тонка — и неумеренность молодого Филиппа едва не сыграла со страной роль острых ножниц. Кто знает, как там было все на самом деле? Случайно ли папенька решил навестить дочку посреди ночи и застал принца с голой задницей в процессе, так сказать, или любвеобильного Лоуренса искусно приманили и заарканили? Люк склонялся ко второму.
Старого князя удалось умилостивить, отдав принца в ручки юной Дианы, оговорив, что править будет Лоуренс под чутким руководством тестя — и тем самым навечно привязав Форштадт к Инляндии.
— Идиот, — презрительно фыркнул Люк, глядя на фотографию княгини Форштадской. Нет, Диана была приятной на лицо, несколько крепко сбитой, но не пышной. И по сравнению с Ангелиной выглядела как ржавый нож рядом с драгоценным острым клинком. Да и что ни говори, статус принца-консорта в Рудлоге выше, чем князя в маленьком Форштадте. У иных баронов было земли больше, чем в этом княжестве.
«Впрочем, — подумал его светлость, — возможно, бедняга Филипп просто боялся Ангелину Рудлог».
С ней рядом и Люку иногда становилось не по себе, а более слабых людей она, вероятно, выкручивала и ровняла с землей, даже не замечая этого и не меняя выражения лица.
Люк перелистнул страницу и снова углубился в чтение.
Лоуренс Филипп, тридцать два года, на полтора года младше наследника престола. В управление княжеством глубоко не вникает — оставил дела на старую гвардию, — и пока супруга развлекается поиском талантов, ведет блестящую светскую жизнь. Любит балы, скачки, — Люк дернул уголком рта и наконец-то прикурил, — организует гонки по трасфлаю. Тщеславен. Скоропалительная свадьба его ничему не научила — имеет несколько любовниц, любитель дорогих борделей, и вряд ли хоть одна придворная дама моложе пятидесяти прошла мимо его постели.
Герцог покачал головой. Слухи, естественно, всегда будут, но если ты уже женат — потрудись блудить так, чтобы об этом не знала вся Тура. Как это делает король Луциус — никто и никогда не мог назвать имени его очередной любовницы, кроме, наверное, службы безопасности. Хотя периодически и появлялись известия — такая-то фрейлина вдруг удалялась от двора, воспылав любовью к морскому побережью — и якобы в окнах ее дома видели иногда рыжую голову его величества; или родовитая вдовушка, замеченная при дворе, вдруг получала свое поместье. Или некая дебютантка, потанцевавшая с потомком Белого Инлия, вдруг пропадала на год — и потом неожиданно выходила замуж с щедрым приданым. Понимающие люди могли сделать выводы, и они их делали.
Подозреваемые в согревании постели короля дамы же молчали, как скалы — видать, Луциус не только откупался содержанием и устройством будущего, но и не брезговал ментальными блоками.
Наследник престола явно пошел скрытностью в папеньку — его супруга могла держать голову прямо. А вот княгиня Форштадская, при которой муж не стеснялся флиртовать и уходить из залов с женщинами, вызывала жалость.
«Идеальный источник информации», — отметил про себя Люк. При должном подходе обиженная княгиня, вряд ли избалованная мужской лаской, раскроет всю подноготную и о супруге, и о его людях.
Дальше в отчете шли разрозненные сведения — мелочи, которые успели собрать люди Леймина и которые могли пригодиться для расследования. Любимая музыка княгини. Тип женщин, которых предпочитает князь. Время, когда они ужинают. И так далее — куча разнонаправленной информации, кусочки глины, из которой можно при умении создать дудочку, под которую будут плясать нужные люди.
В кабинет постучали.
— Да, — Люк поднял голову. Вошел Жак Леймин, за ним — маг из замка Вейн.
— Менталист тоже здесь, — доложил безопасник. — Ваша светлость, я все-таки настаиваю, чтобы вам поставили щиты. У вас нет четкого плана, вы идете туда, где находится убийца, и если пострадаете, мне останется только застрелиться.
— У меня есть план, — лениво возразил Люк, — импровизация. Спровоцировать и заставить расколоться. А не получится — выманить, усыпить, прочитать с помощью менталиста.
— Щиты, — мрачно настаивал на своем старик.
— А как я буду танцевать с ними, вы подумали? — уже чуть раздраженно поинтересовался Дармоншир. — Или общаться? Да меня за параноика примут.
— Лучше быть параноиком, чем трупом, — упрямо процедил Леймин. — Ваша светлость, клянусь, я уволюсь тотчас же, если вы не согласитесь на щиты.
— Шантаж, Леймин? — Люк нехорошо прищурился.
— Так точно, ваша светлость, — безопасник угрожающе вытаращил глаза.
Кембритч вздохнул.
— Вокруг меня одни няньки, — проворчал он. — Давайте компромисс, Леймин.
И обратился к магу.
— Господин Эроэн, вы можете поставить щит только от пуль? Чтобы реагировал только на выстрел? От всего остального я как-нибудь увернусь. Если там окажутся идиоты, которые решат меня убивать на балу, среди сотен людей.
— Ваша светлость, не надо относиться к этому легкомысленно, — с упреком произнес несколько успокоившийся старик. — Удача любит предусмотрительных. Эроэн?
Маг, получивший возможность говорить, развел руками.
— Боюсь, это не моя специализация, ваша светлость. Простой щит я могу поставить, а с добавочными плетениями — нужен специалист посильнее.
— Ну вот, — пробормотал Люк удовлетворенно, — вопрос и решился. Не переживайте, Леймин, я буду осторожен. Больше подозрений вызову, явившись в щитах, в которых буду расталкивать толпу, как волнорез.
— А если я найду специалиста? — старик был упорен.
— За четыре часа до бала? — удивился Люк. — Найдете — соглашусь.
Каково же было его удивление, когда через полчаса Леймин попросил его пройти в Зеркало, открытое магом. И вышел Люк во дворце Луциуса Инландера. У кабинета придворного мага.
— Я договорился об аудиенции, — тихо сказал безопасник. — У леди Лыськовой оказалось несколько свободных минут. Но платить придется вам.
— У вас бульдожья хватка, Леймин, — со смешком проговорил Люк. — Признайтесь, что бы сделали, если бы не удалось найти мага с соответствующей квалификацией?
— Запер бы вас, ваша светлость, — не моргнув глазом, ответил старик. — Пусть бы вы уволили меня, но пока я на вас работаю, извольте прислушиваться к моим рекомендациям.