Второй звонок он сделал Марине.
— Ты хочешь меня видеть? — спросила она смешливо. — Наконец-то.
— Очень, — подтвердил Март мягко. — Но не сейчас.
— Занят?
— Мир спасаю, девочка моя.
— Весомый аргумент.
— Ты ведь разумная девочка, высочество? Серьезно отнесешься к тому, что я сейчас скажу?
— Что такое, Март? — голос ее стал тревожным.
— Тебя хотят похитить. Байдеку я сообщил, поэтому готовься к толпе охраны. И желательно вообще не выходить из дворца, пока мы не разберемся с ситуацией.
— Я понимаю, — сказала она медленно. — Не бойся, у меня голова на плечах есть.
Он недоверчиво хмыкнул.
— Мартин? — позвала она.
— Да?
— Береги себя. Я не переживу, если с тобой что-то случится.
— А я — если с тобой, Марин.
Макс вернулся через две минуты после того, как фон Съедентент положил трубку. «Тебе нет нужды каждый раз предупреждать меня, — сказал Тротту Мастер. — Я знаю, что если ты не появился, у тебя серьезная причина. Иди и делай что должен».
Блакориец протянул другу стакан, пакет молока — и Тротт выхлебал его почти полностью. Сходил к себе в Инляндию за какими-то препаратами. И только потом они отправились к Виктории.
— Только не ори, — предупредил фон Съедентент волшебницу, когда вновь появился в гостиной. — Я сейчас все объясню.
— Да уж пожалуйста, — скорее встревоженно, чем ядовито проговорила Вики. Она пыталась казаться спокойной, но подол короткого домашнего платья был измят — да и сейчас она сжимала его пальцами. Поднялась навстречу Максу, аккуратно поцеловала его в щеку. Мартин наблюдал за этим представлением с хмурым терпением. — Дети с няней в спальне. Накормила, успокоила, но им тут негде разместиться на ночь.
— Я к себе сейчас заберу, — решил фон Съедентент. — Виктор присмотрит, дом у меня большой. Можно зайти к тебе в спальню, Кусака?
— Когда это тебе требовалось разрешение? — удивилась она.
Мартин не стал острить в ответ, и в глазах ее мелькнуло изумление. Прошел в спальню — оттуда раздался писк, его жизнерадостный голос:
— Мама скоро будет с вами, а пока погостите у меня, хорошо?
— Молоко есть? — тихо спросил бледный Макс у Виктории. Та внимательно вгляделась в него, кивнула, и через несколько минут он уже опустошал вторую бутылку.
Из спальни показался барон, нагруженный детьми. Вики чуть рот не открыла — он что-то ворковал низким голосом, девочки, сидящие на обеих руках, прильнули к нему, как к родному. Няня, шедшая следом, глядела ему в спину с благоговением и влюбленностью.
— Домой хочу, — ныла младшая, Лизочка.
— Домой поедете с мамой, — мягко говорил Мартин, — а мама пока занята и попросила меня за вами приглядеть.
— А плохие дядьки больше не придут? — застенчиво спросила вторая. У нее не было передних зубов и она шепелявила.
— Нееет, — убежденно ответил блакориец. — У меня целый замок, и вы будете в нем как принцессы. А какая у вас будет комната! Вот увидите, сразу спать захотите.
Макс мрачно пил молоко и наблюдал, как у Виктории глаза раскрываются все шире. Мартин прошел мимо них, туда, где было достаточно места для открытия Зеркала.
— Что нужно сказать леди Виктории?
— Спасибо, леди Виктория! — запищали девочки. — До свидания!
— До свидания, — протянул он тонким манерным голоском и препохабно подмигнул волшебнице, сразу испортив впечатление. И исчез в переходе.
— Прирожденный отец, — ледяным тоном проговорил Макс. — Кто бы мог подумать, да, Вики?
Она независимо пожала плечами с видом «с чего ты взял, что меня это интересует». И тут же встрепенулась:
— Ты мне расскажешь, наконец, что случилось, Макс?
— Да, — сказал природник. — Только принеси еще молока. Мне потребуются силы.
Через полчаса вернулся лохматый Мартин. Широко улыбнулся Вики, схватил стакан, отнял у Макса молоко и налил себе.
— Боги, — застонал он, — я уже забыл, какой это кайф. Почище, чем от алкоголя. Вики, не смотри на меня так, я сейчас подавлюсь.
— Поверить не могу, что вы меня не позвали, — сказала она со злостью.
— Я устроил истерику и запретил, — откликнулся Март и вытер губы ладонью. Макс брезгливо поморщился. — Не хотел делиться славой. Нам драки и самим было мало.
— Все трясешься надо мной, Кот? — с обидной проницательностью спросила Виктория.
Тротт, сняв пиджак и закатав рукава рубашки, молча сдвигал мебель в стороны, пока эти двое привычно выясняли отношения.
— Конечно, — серьезно ответил блакориец, глядя ей в глаза. — А как иначе, Вик?
Она отвернулась и услышала, как Мартин смешливо хмыкнул.
— Ко мне не прикасаться, — предупредил Тротт, садясь на пол и набивая трубку. — Ни в коем случае, понятно? Помещение можно проветрить как уйду в транс.
— Недотрога, — пробурчал барон, усаживаясь по правую руку от него. Вики села напротив, изящно скрестив ножки, и глаза Мартина блеснули — он мог бы поклясться, что увидел кружевной край чулок.
— Если он в сознании, я его услышу, — терпеливо наставлял инляндец, зажигая длинную спичку и поднося к трубке. Табак, смешанный с настойкой гамарры, затлел, в комнате тут же потянуло сладковатым дымком. — Источники аккуратно начнете подкачивать часа через два. Можете говорить, я минут через десять уйду в транс. Выйду сам. Меня не трогать.
— Да поняли уже, — рявкнул барон. — Давай, зануда, закрывай глаза, или тебе колыбельную спеть? Данилычем там, может быть, уже закусывают.
Только сейчас стало заметно, как он злится и переживает за Алекса.
— Алекс не мальчик, способен о себе позаботиться, — сухо ответил Тротт. — И ты знаешь, что он не легкая добыча.
Мартин раздраженно дернул губами, взлохматил пятерней волосы, но ничего не сказал. Вики хлопнула в ладоши, и гостиная погрузилась во тьму. В темноте этой лорд Максимилиан Тротт мерно вдыхал и выдыхал дым из трубки, раскачиваясь вперед-назад и бормоча что-то на выдохе. Вокруг него начало разливаться мягкое голубоватое свечение — оно расширялось, захватывая и тихо сидящих друзей, наблюдающих за началом ментального поиска, и пространство вокруг них, освобожденное от мебели. Дым струился в этом свечении, переливался, образуя причудливые картины, и Тротт, наконец, отклонился назад так сильно, что коснулся затылком пола. Трубка выпала у него из рук, и Мартин тихо подобрал ее. Свечение потекло вверх, образуя едва заметный призрачный столб. И Макс резко выдохнул — и напряженное тело его расслабилось.
Александр Свидерский приходил в себя мучительно долго. В глаза что-то светило, но он видел этот свет как через толстый слой черного стекла.
— Удивительно как мощно и быстро у него восстанавливается резерв, — сказал кто-то. — Дуглас, бери, сколько можешь. Как почувствуешь, что теряешь контроль, прекращай.
— Я справлюсь, — ответил какой-то молодой мужчина.
Алекс сжался, вскочил, разбрасывая окружающих — перед глазами было темно, наткнулся кулаком на чье-то лицо — брызнуло горячим на костяшки, схватил еще кого-то за руку, повернул — человек заорал, раздался хруст — и тут на него словно навалилась каменная плита. Он упал лицом вниз, противодействуя давлению и пытаясь поднять сеть щитом.
— Укол, — сухо сказал знакомый голос. — Быстро!
Он уже почти вырвался, и первого, которого ощутил рядом с собой, отбросил Тараном. Что-то зазвенело, загрохотало, раздались ругательства — и снова его придавило, и сверху навалилось несколько человек. В шею кольнуло — и в голове поплыло, тело сразу стало непослушным. Но прикосновение чужой голодной ауры он почувствовал очень отчетливо. И заскрежетал зубами от бессилия.
Его укололи еще раз, после того, как в голове начало звенеть от оттока энергии. Ощущение было такое, будто у него кровь в донорском пункте брали.
— Двойную дозу, — приказал тот же голос. Он никак не мог вспомнить, где слышал его. — И вниз. К женщине. Сюда прорываются, не хочу тратить силы на щит.
— Когда повторим?
— Ночью, — сказал он. — Господин Макроут, вы в порядке?
— Да, — тяжело просипел тот, кого назвали Дугласом.
— Продержитесь. Скоро здесь будет вторая участница ритуала.
Алекс слушал, пытаясь оставаться в сознании как можно дольше, и упрямо пытался пошевелиться. Он по-прежнему ничего не видел, и не знал, было ли это последствием удара или укола. Но сознание уплывало, и последнее, что он ощутил — это то, что его куда-то несут.
Очнулся он в той же темноте. Рядом кто-то тяжело дышал, всхлипывал, растирал ему лицо, руки. Он сразу понял, что это Катя. Обострился нюх, и пахло ею — немного тоски, немного нежности и горечи, капля ее духов. Обострилось осязание, и он снова ощущал трепетные и шершавые прикосновения темной ауры.
— Ну-ка, отойди, — прозвучал грубый приказ.
— Не трогайте его! — закричала Катерина, и этот крик чуть Алексу голову не взорвал.
Раздался шорох — Свидерский приоткрыл глаз, но все, что сумел разглядеть — силуэты людей. Катю оттаскивали от него. Помещение было низким, маленьким, больше всего похожим на пещеру. Ему снова в глаза посветили фонариком.
— Кать, — просипел он, повернув голову в ту сторону, где, кажется, находилась она, — дети в безопасности.
Она замолчала, перестала всхлипывать, только задышала часто-часто.
Его лицо прижали к камню — и он извернулся, зажал руку надсмотрщика и ударил его локтем в живот. Тот застонал, повалился — и на Алекса набросились еще двое, скрутили и вкатили два укола. Сознание снова начало уплывать.
И в этот момент его позвали. Голову сдавило, как обручем. Короткие слова появлялись перед глазами, как пульсирующие точки, расплываясь сиянием.
Где ты. Где ты.
— Здесь, — прошептал он. Голоса не было, только губы шевелились.
Где ты. Покажи. Где ты.
— Я в какой-то пещере. Меня обкалывают наркотой и седативными. Уже питались от меня.
Ориентиры. Ориентиры. Хоть что-то.
— Не знаю. Где я. Убивать не собираются. Пока.
Найдем. Терпи. Найдем.
— Поторопитесь. Здесь сильный маг. Мужчина.