В конце моей речи голос сорвался, и я сама услышала, как по-детски жалобно прозвучало это «пожалуйста».
Тандаджи равнодушно покачал головой. Сухой болванчик, а не человек.
— Ваше высочество, мы ни в коем случае не будем рисковать. Ваша безопасность первостепенна. Вы ведь понимаете это?
Я разжала пальцы и заставила себя кивнуть. Отступила и медленно опустилась в кресло.
Стрелка часов дернулась и остановилась на трех ночи. Прошло несколько мгновений, в течение которых я представляла, как убивают сейчас Катю — и тут зазвонил мой телефон. Гудки шли и шли.
— Есть, — сказал сидящий у аппарата агент. — Есть контакт, началось определение. Можно говорить.
Тандаджи аккуратно снял телефон с аппарата слежения и передал мне. Раздражающе играла веселая мелодия «Эй, подруга, пойдем-ка танцевать», а в кабинете стояла мертвая тишина. Мужчины, кажется, даже дышать перестали.
— Да, — сказала я как можно ровнее и нажала на кнопку громкой связи.
— Хотите напоследок поговорить с подругой, принцесса? — издевательски проговорил все тот же голос. Раздалось какое-то шуршание, и задыхающаяся, плачущая Катя затараторила мне в ухо:
— Мариш, только не соглашайся ни на что. Марин, не слушай их!
Стук и ее истошный крик. Я почувствовала, как по виску стекает струйка пота. Зубы начали стучать.
— Она еще жива, ваше высочество, — сказал мужчина мне в ухо. На периферии было слышно, как рыдает Катерина. — Но ненадолго.
— Дайте мне время, — попросила я, теребя ворот свитера — Тандаджи кивал, Мариан смотрел прямо на меня. — Я не могу сейчас уйти. Дайте мне время. Я с утра уеду на ипподром, там я смогу сбежать…
— Ваше время истекло, — жестко проговорил похититель.
Катя снова закричала. Я рванула ворот, задыхаясь.
— Подождите!
В руку легла переноска Зигфрида. Мариан рванулся ко мне — в глазах его полыхнули ужас и злость.
— Прости, — сказала я жалобно и сжала пальцы. И полетела в темноту. Через какие-то мгновения очутилась посреди пустынной улицы и закричала в трубку:
— Вы еще здесь? Здесь???!!
— Да, — немного помедлив, с явным удивлением сказал мужчина.
— Я смогла уйти. Я перезвоню. Подождите только. Не трогайте ее!
— Теперь, — сказал он удовлетворенно, — мы вас дождемся, ваше высочество.
— Поклянитесь, что отпустите ее. И меня, — потребовала я.
— Клянусь, — ответил он. — Мы отпустим вас обеих как только исполним задуманное. Не позже, чем через три дня.
— И я хочу увидеть ее. Я должна убедиться, что она жива.
— У вас есть мое слово, ваше высочество.
«Слово преступника».
— Ждите, — буркнула я и нажала на «отбой».
Я затвердила номер наизусть, шагая по холодной улице, выключила мобильный. Ветер пробирался под свитер, холодя вспотевшую кожу, с шорохом поднимал у ног полосы поземки. Я, ускоряя шаг, шла мимо темных окон спящих домов, под качающимися фонарями, и читала названия улиц, пытаясь понять, куда же меня занесло.
«Включи телефон. Ты еще можешь вернуться».
«Заткнись, а?!»
Зигфрид объяснял, что переноска построена так, что из любого места отправит нас во дворец. А если во дворце — выбросит подальше, активировав на полчаса щит и закрыв пространство вокруг для тех, кто попытается добраться до тебя Зеркалом. У меня было всего полчаса, и я искала хоть одну живую душу, у которой можно попросить телефон, вертела головой в поисках круглосуточных магазинов или баров.
На работающее кафе я наткнулась через десять минут быстрой ходьбы. Открыла дверь и скользнула в теплое помещение. Там тихо играла музыка, было темно и пусто — только за стойкой, украшенной иллюминацией, стоял бармен и расставлял на полках бутылки с алкоголем. На меня он вытаращился с недоумением.
— Извините, девушка, мы уже закрыты, — он тянул слова, как уроженец юга Рудлога.
— Мне нужно позвонить, — я подошла к стойке, вытянула из кармана кошелек и достала несколько купюр. — Я заплачу. Потеряла телефон.
Бармен посмотрел на деньги и потер нос.
— Можно? — поторопила я его.
Он кивнул и достал из-под стойки аппарат. И застенчиво сгреб в кулак купюры. Я даже не посмотрела, сколько дала — какая разница, если они мне могут вообще не понадобиться?
Замерзшие пальцы отказывались попадать по кнопкам, но наконец в трубке раздались гудки. И тут же прозвучал щелчок — на той стороне нажали на «ответить».
— Это я, — слова вылетали быстро, видимо, чтобы не дать мозгу задуматься и остановить безумие хозяйки. — Как мне встретиться с вами?
— А вы где, ваше высочество? — поинтересовался мужчина.
— Где я? — шепотом спросила я у настороженно прислушивающегося бармена. — Как город называется?
— Мальва, — ответил тот таким же шепотом. Любопытство в его глазах было таким жарким, что им полгорода согреть можно было бы.
— Я в Мальве. Это юг Рудлога. В каком-то баре. Но я не могу тут долго оставаться. Меня скоро найдут.
— Секунду, — сказал мужчина быстро. Он с кем-то заговорил приглушенно. Я нетерпеливо притопывала и жалела, что не взяла сигареты.
— Координаты бара есть?
— Есть координаты? — тут же поинтересовалась я у бармена. И подсунула ему еще одну купюру. Тот, глазея на меня, как на сумасшедшую — и не так уж он был неправ — протянул мне визитку.
— Готовы записывать?
В трубке невесело хмыкнули.
— Очень неожиданный поворот, принцесса. Не ждет ли рядом с вами группа захвата? Откуда мне это знать?
— Оттуда же, — я раздраженно постучала кулаком по стойке — добрый бармен поставил передо мной бокал с коньяком, — откуда я знаю, что вы отпустите меня и Катерину. Я готова рискнуть. А вы?
— Диктуйте, — проговорил он после небольшой паузы.
Я поднесла к глазам визитку.
— Эс пять ноль три… восемь дэ восемь…
Я закончила диктовать и отключилась. Взяла в руку бокал, пригубила — телу после пробежки по холоду становилось удушающе жарко.
— Есть сигареты?
Бармен заторможенно кивнул, потянулся куда-то под кассу. В углу разгоралось серебристое сияние перехода. Вот оно сформировалось, оттуда неуловимо быстро выскользнул маг — и тут же ударил вокруг каким-то заклинанием. Бармен за моей спиной замер, а по моему щиту пробежали волны, и я невольно расправила плечи. Мужчина оглядел меня, бар, и лицо его, напряженное, расслабилось. Поклонился. Я хмуро смотрела на него — не так я себе представляла преступников. Невысокий, крепкий, с внимательными глазами и квадратным лицом — он больше походил на аптекаря, чем на злоумышленника.
— Меня зовут Константин Львовский, ваше высочество, — в речи его чувствовался слабый блакорийский акцент. — Проследуйте за мной.
Страх куда-то исчез — наконец-то пришло чувство, что теперь я права. Я осушила бокал, вытянула из пальцев бармена пачку сигарет, приняла руку похитителя и шагнула в Зеркало.
В Зеленом Крыле разъярённый принц-консорт рычал на придворного мага. К чести последнего, тот держался стойко.
— Куда, — принц-консорт едва удерживался, чтобы не встряхнуть Кляйншвитцера за грудки, — могла забросить Марину ваша переноска?
— В любое место в радиусе от пятисот до тысячи километров, — в который раз отвечал Зигфрид. — В населенный пункт. И она полчаса будет под щитом, запрещающим поиск.
Мариан покосился на Тандаджи, наблюдающего за штатными магами, пытающимися открыть Зеркало. Смуглый тидусс сейчас был бледен, как полотно, и Мариан мог бы поклясться, что в пальцах он крутил вовсе не сигарету.
— Я не понимаю, — рявкнул барон, — почему вы как изготовитель не можете найти ее!
— Так действует амулет, — объяснил блакориец слабым голосом. — Переноска тем надежнее, чем меньше на ней условий. И условия должны быть простые. «Не может обнаружить ни один человек» и все. Включая создателя. Ваше высочество, щит скоро растает.
Но через полчаса Марину все так же было невозможно обнаружить. И принц-консорт под утро, после ночи бесплодных поисков, все же отправился в свои покои, оставив неспящее Зеленое крыло. Он шел по просыпающемуся дворцу и думал, как он будет объяснять случившееся Василине. Думал он и о том, что опять недоглядел. Теперь уже за Мариной. И что взывать к голосу разума в ее случае было неверным. Хотя, даже если бы он знал, что злоумышленники решат действовать напрямую — разве мог бы он забрать переноску? Амулет, с помощью которого Марина может спастись в случае опасности?
Мариан замедлил шаг, набрал на телефоне барона фон Съедентента — тот ответил сразу же, и голос у него был напряженный и усталый. Тоже, видимо, не спал в эту ночь. Байдек объяснил ситуацию и попросил сообщить в случае обнаружения Свидерского. И пообещал любое содействие, если оно потребуется.
Придворный маг короля Гюнтера, выслушав его высочество, шумно — как буйвол в пору гона — выдохнул и весьма неэтично выругался на своем лающем языке. Извинился и заверил, что сделает все, чтобы найти Марину. И вполголоса проворчал что-то по-блакорийски, что можно было бы перевести как: «А когда отыщу — придушу».
— Главное — найти, — ответил Байдек сдержанно.
Главное — найти. Живой.
ГЛАВА 14
Мы петляли сквозь пространство, если слово «петлять» вообще можно применить к проходу через Зеркала. Выходили в каких-то темных помещениях или заснеженных лесах, и шантажист сразу открывал следующее Зеркало, затем еще одно — и так не менее десятка. Видимо, сил не хватало открыть один в конечную точку. К концу этих скачек я чувствовала себя так, будто меня засунули в чашу для коктейлей и хорошо взболтали — ужин просился наружу, коньяк стоял в горле, и в ушах звенело, отдаваясь тягостной болью в затылок и виски. На Львовского я посматривала не без тревоги — он уже создавал переходы с видимым усилием, торопясь, чтобы не успели меня обнаружить.
Я молчала. Не хотела его отвлекать. Болтовня и сарказм очень спасают, когда ты нервничаешь, но не стоит злить того, от кого зависит, будешь ты распылена в подпространстве или нет. Это был бы бесславнейший из концов.